"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович - Страница 307

Тут их прервали, подошла ещё одна партия пастухов. И Бурул занялся их размещением. Фролов же глянул на небо, которое потихоньку заполнялось облаками, и снова полез на маяк. Прошло минут десять, вдруг уже видно флаг.

Глава 21

Для того, чтобы получить что-либо, необходимо дать что-либо взамен. Это принцип не только алхимии, но и всего мироздания.

Стальной алхимик (Fullmetal Alchemist)

Подлое нападение! Неспровоцированная агрессия! Наверное, так будут захлёбываться все английские газеты, а затем это подхватят французские, потом и вся остальная просвещённая Европа выдаст на-гора. Дак и за дело, подплыли подлые подданные Великого хана Великого Джунгарского ханства Галдана Бошогту и сожгли к чертям собачьим Нью-Уэстминстер. Э? Ладно, и сожгли единственный порт принадлежащей бедняжке Великобритании на Американском континенте — Ванкувер. А теперь и вообще последний на Великом или Тихом океане, так как нет ни Сингапура, ни Гонконга. Правда, фон Кох этого ещё не знал. Ну, зато он худо-бедно узнал князя Болоховского, уж с несколькими корабликами и фортами, непонятно зачем выстроенными, если там нет ни нормальных орудий, ни канониров, он точно справится. И вряд ли на этом успокоится.

Ванкувер разграбить не удалось. Он сгорел. По кораблям стала бить береговая артиллерия, и когда стали её подавлять, то несколько ядер отправили сперва с приличным перелётом. Там жахнуло прилично, как бы не в запасы пороха попали, потом начался пожар и именно в это место угодила бомба с 68-фунтового орудия, которая раскидала горящие деревяшки на пятьдесят метров в стороны. И одна из них попала на склад ворвани, полыхнуло знатно. Возможно, жители бы справились, но ветер был приличный, и в сторону города. Не прошло и часа, как Нью-Уэстминстер, он же Ванкувер, полыхал полностью. От одного края до второго и от третьего до четвёртого.

Ночь уже настала, а город продолжал пылать. Если нагличане и пытались его потушить, то этого им не удалось совершить. Сгорел. Утром только дым, ползущий от города, говорил о том, что был пожар, а о том, что был город, говорили уцелевшие в некоторых местах печные трубы. Капитан второго ранга фон Кох осмотрел город в подзорную трубу и покачал головой:

— Визгу в газетах будет. Ведь они войну с нами начали, воспользовавшись точно таким же событием. Случайная бомба при обстреле береговой бактерии сожгла Синоп. Что теперь сделают? — пленного Артура Экланда Худа — капитана парового колёсного шлюпа «Василиск» (Basilisk) вывели на палубу показать, чего случилось. Так на него икота напала.

— Там же десятки тысяч жителей и сейчас ноябрь, декабрь почти, зима. У людей не осталось ни тёплых вещей, ни домов, ни еды, амбары ведь тоже сгорели. Это ужасно! — капитан молодой горячий, а сейчас сник весь, видно, что в самом деле за людей переживает.

— Знаете, что произошло в Синопе? Турки расположили свою береговую артиллерию в непосредственной близости от города, и когда произошло сражение между эскадрами, то береговая батарея начала бить по русским кораблям. Им пришлось ответить. И ведь никто в Европе не захотел услышать, что это был ответ русских не по городу, а по батареи. И теперь вы видите, что мы били по батарее, по форту, а сгорел город, то есть, Англия и Франция начали войну против России зря. Я понимаю, что нашли другой бы повод, если очень хотелось войну начать, тот же Карс. Заявили бы что в осаждённой крепости гибнут мирные люди с голоду. Это я к тому, что бог есть, и он решил показать вам, что ложь будет наказаны. Сегодня вы были свидетелем знамения Господа. Он пометил шельму. И если ваши правители не одумаются, то он найдёт ещё способ вас наказать.

— Но люди же погибнут! От холода и голода…

— Вокруг несколько городков и рыбачьих посёлков. Я вас высажу вместе с пленными, и у вас будет вон те два китобоя. Берете, сажаете людей на шлюпы и развозите по этим посёлкам и городкам. А вот ту красивую шхуну я заберу в качестве трофея, — фон Кох уже было хотел спиной повернуться к англичанину с его претензиями, но передумал, — Вас сейчас переправят на берег, можете объявить людям, что ирландцев, ненавидящих англичан и индийцев, если такие есть в городе… были в бывшем городе, я могу взять с собой. На новое место жительства. Главное условие — ненавидеть Англию и англичан.

На «Диане», «Аретузе — Авроре», паровой шхуне «Восток» и шлюпе «Илайза» ещё до битвы у Ванкувера находилось прилично так переселенцев в Форт-Росс. Это полста корейцев. Выбирали в основном молодых и здоровых, думали в моряки из рабов переквалифицировать, но сейчас уже эту идею фон Кох отбросил. Они же идут в Форт-Росс, а там что? встанут на прикол в порту и будут стоять практически без дела. Тогда зачем ещё полсотни моряков, пусть из них уже там думают кого воспитать. Они были крестьянами, может и нужно их крестьянами оставить. Кроме пятидесяти мужчин были куплены в Корее ещё десять девушек. Ну, кому-нибудь в Русской Америке красивая и трудолюбивая жена достанется.

Сейчас же в Ванкувере на борт эскадры вступило пятеро индийцев, бывших моряками — матросами на той самой приватизированной небольшой шхуне «Заря» (вообще-то «sunrise» — это «восход», но шхуна же женского рода, потому обозвали «Заря»). Кроме них из сожженного города «пожелало» убраться без малого две сотни ирландцев. И они тоже почти все были моряками. Китобоями. Именно на тех двух шлюпах и были. Капитан Худ, едва его отпустили на берег, начал с помощью выловленных после боя офицеров и матросов в городе свой порядок наводить, и в первую очередь, как ему фон Кох и советовал, конфисковал для нужд ВМС Великобритании оба шлюпа. Капитан одного из китобоев попытался возмутиться, и был тут же убит из револьвера. А почти вся команда оказалась ирландцами. Те попробовали вступиться за капитана, но матросов у капитана Худа было больше, и их избили, и забросили в баркасы, после чего в обмен на продовольствие отправили на джунгарсую эскадру. Прибывший в качестве парламентёра офицер с «Василиска» нагло потребовал за ирландцев пятьдесят тонн муки или зерна. Поторговались, пообещали вместо зерна послать бомбы. Оказалось, что на втором китобое тоже почти все ирландцы, а ещё и в городе есть пару семей. В результате — сто семьдесят девять ирландцев (вместе с женщинами и детьми) и двадцать тонн муки за них. Больше просто не было. Теперь нужно на всех парах лететь к Форту-Росс, а то на эскадре голод начнётся.

«There are three things you can watch forever: fire, water, and other people working».

(Бесконечно можно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течет вода и как работают другие люди).

На баке винтового фрегата «Хайфлаер» («Highflyer») на поворотном станке было установлено новейшее 10-дюймовое орудие, «Хайфлайер» переименовали и усилили. С «Арчера» («Archer»), который имел на баке две 68-фунтовые гладкоствольные дульнозарядные пушки Dundas 1853 года выпуска, сняли эти замечательные пушки и усилили ими «Высоколетящий», а назад на «Лучник» отправили две обычные 32-фунтовые. «Лучник» остался стационером в Гонконге и воевать там ему вроде не с кем, а купцов гонять той артиллерии, что у него осталась с избытком хватит.

Потренироваться в стрельбе из монструозной пушечки 10-дюймовой ещё артиллеристам «Высоколетящего» не доводилось, просто в море палить жалко, количество бомб ограничено семью десятками. При обстреле фортов в Тринкомали первый раз это орудие с бака винтового фрегата бабахнуло по противнику. Ну и все 80-фунтовые и 68- фунтовые до кучи отметились. После третьего залпа этих монстров сопротивление прекратилось. Возможно, англичане смелые моряки и у них высочайшая дисциплина. Одна та самая «тонкая красная линия» из шотландских стрелков чего стоит, не зря она в историю вписана. Но тут другое. Это не война, когда ты стреляешь из десятка 24-фунтовых орудия и из десятка 12-фунтовых, и стреляешь обычными чугунными ядрами, а в ответ летят бомбы диаметром в 250 мм, которые при взрыве делают воронку в метр. Два залпа и половина прислуги артиллеристской выбита, ещё два залпа и стрелять практически не из чего, проклятые враги, на мачтах которых развиваются теперь непонятные красные флаги, пристрелялись. И теперь каждая их бомба попадает куда надо. А когда все корабли эскадры выстрелили всеми пятью бортами, то живых на двух фортах Тринкомали почти не осталось. Пришлось выжившему офицеру — мичману с перевязанной головой замахать винтовкой с привязанной к ней окровавленной рубахой.