"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович - Страница 342

Мы разинули рты в немом удивлении.

— А и просветила меня госпожа доктор, а и на путь понаставила, возвышенно вещала бабка, — и от мыслей моих глупых рецепт выписала. Сделай, говорит, как написано, все плохое отойдет. Уж какая доктор душевная! Ну чисто андел Господен! — И, несколько сменив тон, попросила: — А вы, господа, не прочитаете ли мне, что за лекарство прописано? Я ить глазами слаба, самой не видать.

Мы оторопело приняли из слабых рук бумажку, развернули. На бланке с угловым штампом психиатрической лечебницы значилось:

Наши рты уже не закрывались. Мы глядели то на бумагу, то друг на друга. Наконец Люси вымолвила:

— Я вижу то, что вижу, или меня сюда пора? — Жест в сторону приемного покоя. Я покивал:

— Похоже, я вижу то же самое. Может, это у нас коллективное?

Бабулька занервничала:

— Что там, милые? Скажите, не томите старуху!

— Бабуль, — объявила мышка, — мы в латыни не сильны, прости. Вот мы сейчас профессора разбудим. Она тебе скажет.

— Молода чтой-то она для профессора, — засомневалась старушка.

— Профессор, профессор, бабка. Это тебе сослепу кажется. Шура, буди.

Мы невежливо, в две руки и две лапы, растолкали Дженифер и сунули под ее мутные со сна глазки рецепт.

— Читай и переводи! — хором приказали мы с Люси. Дженни зевнула и, ничего не понимая, зачитала: — «Возьми. Кошку домашнюю одну. Выдай. Обозначь. Для постоянного…»

Старушка засияла радостно:

— Ай и правда. Вот уж дело так дело! Заведу себе котеночка, будет хоть с кем поговорить. Все душа живая!

И заторопилась прочь, сияя и прижимая к сердцу драгоценный рецепт.

— Ну, хоть кого-то вылечили…

— Шура, — неожиданно заявила мышка, — а та история и впрямь Гошкины враки. Но ведь вранье — смешно, а правду скажешь, никто и не улыбнется.

— Вот приедем когда-нибудь на базу, расскажешь чистую правду про рецепт.

— Да кто же поверит?!

Глава двадцать вторая

Те же. Перекресток. Автомобиль — на обочине. Мы — на травке. Жуем, что бог послал. Послано от души — пышный богатый каравай, головка нежнейшего сыра, изрядный мешок колючих желтых овощей с запахом и вкусом отменного огурца. Овощи конфискованы у впавшего в слабоумие алкоголика, который готовил их к засолке на закуску. Я иезуитски заставил бедолагу волочь их в машину, а при выгрузке клиента овощи, само собой, забыл. К дружному удовольствию бригады.

Поглаживая наполненное брюхо, обращаюсь к основательному ломтю сыра, из которого торчат задние лапки и хвостик начальницы:

— А меня вроде на перевозку поставить собирались…

Хвост покачался из стороны в сторону, из сырных глубин раздалось глухо и недовольно:

— Тебе плохо со мной работать?

— Да нет, что ты!

— Ну и помалкивай.

Люси прогрызла кусок насквозь и явилась с другой стороны.

— А что есть перевозка? — философски вопросила она, очищая элегантными движениями усики. — Перевозка, если вдуматься, есть перемещение ненужного тебе груза из одного места в другое. Нет?

— Ну, можно и так определить.

— Так чем ты не перевозка?

— Вон Дженифер третьи сутки катаем, а проку? Объесть она нас не объест, но, — скупердяйски сощурилась мышка, — взятку ведь дадут, делиться придется.

Деваха обиженно надула губы:

— Это вообще-то моя машина, между прочим. Вы у меня в гостях, а не наоборот.

— Все мы на этом свете в гостях, — отмахнулась Люси, — а транспорт казенный.

И вновь принялась трудиться над сыром не хуже землеройного снаряда.

— За что она со мной так? — недоумевала Дженни.

— Не обращай внимания. Думаю, она просто ревнует.

— Ну и целуйся со своей мышью! — отвернулась та.

Еще этого мне не хватало! Бабьи дрязги на бригаде!

— Не, ну ты послушай, что в ихнем парламенте творят! — возгласил водитель.

Рат снова вылупилась из сыра, значительно возрастя в поперечном объеме и став несколько благодушней.

— Если в сыре много дыр — значит, вкусный этот сыр, — возвестила она народу, — если в ем одна дыра — значит, вкусным был вчера!

— Ну, дыр-то ты насверлила от души, — не удержался я от замечания.

— В здоровом теле — здоровый дух, крепкий сон и аппетит за двух!

— Ой, насчет духа и сыра, — оживилась Дженифер, — там, в психушке, один чудак есть, так он постоянно рассказывает, что мы все на сыре живем.

— Идея-то не глупа, — раздумчиво протянула Люси, ковыряя былинкой в зубах, — только как тебя в дурку занесло?

— Я прежде с доктором ездила — объяснила Дженни, — так он туда попал. Не знаю, как это по-вашему называется, а по-моему, просто с тоски по дому умом повредился. Он не один там такой. Ну, я раньше иногда заходила его проведать. А тот чудик сырный с ним рядом лежал.

— Интересный бред… А он землю по этому поводу не кушал?

— Нет, он по-другому объяснял, не как гастрономию. — Девчонка на минутку задумалась. — Вроде так: у нас тут под ногами ходов, мол, каких-то полно, только их не видно. А через те ходы можно попасть в другие миры, которые больше внешнего. Или, наоборот, из них сюда… И якобы не так, что залез в них и попал, куда хочешь, а ключ нужен или вроде того… Я не помню точно, не слушала особенно…

— Занятно. Хороший бред. Нестандартный, развернутый, систематизированный. Никогда с подобными идеями не сталкивалась, — размышляла вслух мышка, — а сыр-то тут при чем?

— Ну как же? Дырки там, ходы.

— Ага… Кто он есть вообще-то?

— Я слышала, ученый какой-то. А он сам говорил, вроде зеркала делал.

У меня в мозгу что-то щелкнуло.

— Зеркала?

— Зеркало, что ли, строил… Ой, да не помню я!

Я ощутил странное чувство, будто услышал что-то очень важное, но не могу понять что извилины мои потрепыхались, побарахтались да и улеглись на место в ленивой дреме. Недурны, однако, местные огурчики! Почищу-ка, пожалуй, еще один.

— Психи девятнадцатые, где находитесь?

— Эль-два, повторяю, Леонид-второй. Перекресток дорог на Свирю и Лагунки, — ответил я по подсказке водителя.

— Смайли у вас?

— Кто-кто? Не понял вас, база.

— Фельдшер Дженифер Смайли.

— У нас.

— Вот хорошо, а мы ее чуть не потеряли. Ждите на месте, скоро ваша машина с новым водителем подойдет. Смайли пусть отзвонится, когда вы пересядете. Загулялась. Работы гора, в Озерном крае эпидемия. Как поняли, девятнадцатая?

— Поняли вас, ждем.

— …дите.

Сколько-то времени спустя рядом с нами встал, качнув вперед носом, до боли родной, побитый и пыльный зеленый вездеход. Я погладил рукой теплый грязный радиатор.

— Соскучился по кормилице? — ухмыльнулась начальница.

Я не постеснялся признаться, что да, соскучился. На привычном месте уютнее. Да и не надо подпирать перед каждым вызовом задний люк деревяшкой, чтоб клиентура не вылезла!

Дженни помахала нам на прощанье.

— Счастливо, Смешинка! — крикнул я.

Та широко улыбнулась, оправдывая каламбур своей фамилии, запрыгнула в кабину и убыла куда-то. Работы, говорила диспетчер, у линейных много.

Новый водитель был молод, веснушчат и коротко стрижен. Покуда я определял, все ли цело в салоне, Люси с ним знакомилась.

— Я тебя знаю. Ты с бронетранспортера. А вот имя прости, забыла. Самая большая и толстая начальница здесь я, Люси Рат. Он — Шура, начальник помельче.

— Патрик.

— Что ж тебя к нам или провинился в чем?

— Да я вообще-то не водитель, а башенный стрелок. Это когда броня сюда попала, я случайно за рычагами сидел. А теперь они настоящего водителя где-то нашли.

— Воевал?

— Нет, бог миловал.

— С нами не помилует. Жить охота?

— А… э…

— Коли охота, учти. Здесь думать некогда. Скажу «кошка» — мяукай, скажу «лягушка» — прыгай. Это тебе не в твоем танке за броней посиживать. Вопрос следующий очень важный.