"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович - Страница 349

— Я не замечала в тебе склонностей к чтению дешевой фантастики, — сморщила носик Люси, просмотрев вместе со мной текст.

— А я не замечал в себе желания стать персонажем таковой, — парировал я.

— Если хочешь скоротать дорогу, возьми лучше справочник по психиатрии. Уснешь через пять страниц — все лучше, чем глупости читать.

— Ты полагаешь? — Я вкратце объяснил, чем занимаюсь. Глазки мышки загорелись, и она потребовала предыдущие документы, каковые я и разложил перед ней на капоте. А сам взял следующий кусок — клок в обгорелом конверте, похоже, личное письмо.

Далее шла целая стопка почти не порченых листов, испещренных непонятными знаками и цифрами, — явно какие-то физико-математические расчеты. Я, как закоренелый гуманитарий, перед всякими формулами испытываю ужас. В моем представлении, человек, посвятивший жизнь копанию в этих закорючках, вполне заслуживает почетной койки в надзорной палате дурдома. Ничего, кроме означенной каббалистики, на протяжении страниц пяти не наблюдалось, потом мое внимание привлекло краткое замечание в середине шестой страницы:

«Особое мнение проф. Еггерта о том, что остановка кристалла „Ключ“ может привести к возникновению нестандартных тектонических явлений, ввиду тесной связи свойств кристалла со свойствами геологической коры, следует решительно отвергнуть. Ошибочность данного мнения доказывается…» — и вновь страница за страницей невообразимая цифирь.

Все же не нужно выбрасывать и их. Не все такие бестолковые, как я. Кто-то, наверное, в состоянии это расшифровать — ведь не для себя писали отчет его неизвестные авторы!

Завершались бумаги служебной запиской без начала, но с четкой подписью: «бригадный генерал К. Р. Зак». Она представляла собой расчет потребного для захвата и последующей обороны некоего плацдарма количества живой силы и техники, с подробным рассмотрением всех тонкостей снабжения войск — от ракет до портянок. Судя по нему, требовалось плотно обосноваться на ограниченном участке и удерживать его в течение длительного срока. Что же это за участок?

НЕУЖЕЛИ ТОТ, ГДЕ НАХОДИТСЯ ЗЕРКАЛО?

Через полчаса завершила чтение и моя начальница. Что меня поразило — она с огромным вниманием изучала математические выкладки, шевеля подвижным носом и совершая непонятные пассы хвостом. Поняла ли она, о чем говорилось в ученых трудах, осталось неясным, а спросить я поостерегся. Впрочем, чему я так удивляюсь? Привыкнув к Люси и вконец очеловечив ее в своем сознании, я невольно подхожу к ней с той же меркой, что и к своим коллегам по работе дома. Медик, понимающий в высшей математике, — вещь непредставимая. Но Рат все же не человек и даже не говорящая мышка. Это существо иномирное, вроде марсиан. Кто знает все ее возможности? Вот возьмет сейчас и левитировать начнет… А что?

Я сам рассмеялся своим мыслям. Доктор подняла маленькие черные глазки:

— Что здесь смешного? Говори, вместе посмеемся.

Ответ мой был честен:

— Я представил себе, что ты марсианка и сейчас летать начнешь. Вот своим глупостям и смеюсь.

Люси протянула капризным тоном знатока обсуждаемого предмета:

— Марс — это такая скука… — Помолчала. — Шура, а ведь это дело у ваших высоколобых и яйцеголовых наперекосяк пошло.

— Почему?

— А вот поэтому. — Мышка хлопнула лапкой по бумагам. По кабине полетела сажа, мы все трое дружно чихнули.

— Видишь, правильно. Что мы здесь имеем? — Небрежный жест в сторону документов. — Победные реляции. Так? Сотворим, мол, посему, и почнется сплошное благорастворение и во человецех благолепие. Как мы зрим воочию, сотворили. И что? Ты где службу тащишь? Это же задыхающийся, умирающий мир, мир без будущего. Разве ты сам этого не ощущаешь?

Я вынужден был признаться, что да, ощущаю, только не пытался никогда своих чувств сформулировать.

— Вот-вот. Должен был быть сияющий вокзал для пересадки на транспорт следующий в великолепные дали. А есть догнивающая деревня, да еще обложенная осадой вдобавок. Знать, не срослось что-то. Не склеилось.

— Есть, что есть. А вот чего поесть — нет. Каков бы ни был этот мир, нам тут жить. И работать. Ты видишь вон ту вывеску?

— Трактир! — радостно завизжала Люси.

Глава двадцать восьмая

Харчевня представляла собой унылую длинную комнату с крошечными подслеповатыми окошками, изрядно замусоренную. На потемневших от времени и грязи потолочных балках болтались целые занавеси паутин. Стол был один, во всю длину заведения, нечистый, с лавками по бокам. Из приоткрытой двери на кухню несло запахом горелого масла. Трактир пустовал. Глядя на его интерьер, становилось ясно, что от процветания он дальше, чем я от дома.

Из кухни, пряча руки под засаленный фартук, вышла, громко шаркая, хозяйка — неопрятная женщина с унылым лошадиным лицом. Безразлично осведомилась:

— Что господа желают?

Мы переглянулись. Вид заведения внушал сомнения в съедобности предлагаемых здесь блюд. Люси полюбопытствовала негромко:

— Интересно, далеко ли до инфекционного отделения сегодня?

Патрик не понял юмора:

— А зачем нам туда ехать, мэм?

— Куда ж еще деваться с кишечной инфекцией?

Я пресек пересуды:

— Бросьте. Нашего брата так просто не уморишь. Я в родном городе неоднократно в диетической столовой жрал — и жив! Хозяйка! Нам полный обед из всего самого лучшего, что есть на кухне.

Трактирщица обреченно кивнула и спросила с тоской:

— Вы свое животное тоже кормить будете?

Люси оскорбилась. Пришлось вступиться:

— Это не животное. Это наша начальница.

Новый кивок, и замызганная дама исчезла за дверцей. Там что-то зазвенело, упав.

Выбрав кусочек стола почище, мы с пилотом уселись друг против друга (а мышка — рядом со мной), томимые самыми мрачными предчувствиями. Хозяйка выглянула в зал:

— Ничего, если я вашему животному подам чайные блюдца? Оно, кажется, у вас не очень большое.

Мы с Патриком хором закричали:

— Это не животное! Это наша начальница!! Госпожа Люси Рат!!!

Женщина мрачно склонила голову и отошла ненадолго, чтобы возникнуть с новым вопросом, исполненным печали:

— Какого вина подать господам — белого или красного?

Потакая вкусам нашего маленького доктора, мы потребовали пива.

— Светлое?

— Темное. Лучше портер. — Патрик хорошо усваивал руководящие указания.

— И вашему животному тоже?

Наш гневный вопль сотряс потолок, на стол полетели клочья паутины. В ответ мы получили очередной депрессивный кивок.

Наконец появилась пища. Хозяйка поставила перед нами по шершавой миске из простой красной глины — нам с водителем довольно емкие, а мышке — кривую плошку, не то глубокое блюдце, не то пепельницу. Вслед за этим на стол было брякнуто грубо слепленное из той же глины блюдо, прикрытое мятой жестяной крышкой, и кособокий серый кувшин со щербатым горлышком. Сервировку дополнили два мятых оловянных стакана, не иначе как побывавшие в камнедробилке, и пара кривых столовых ложек плюс одна чайная — все самого антисанитарного вида.