"Фантастика 2025-3". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Лазаренко Ирина - Страница 319

Погрузить в сон эльфа, страдающего от боли, чтобы лекарь спокойно мог его обследовать, зашить рану, собрать по кусочкам разломанную кость? Хворые эльфы и люди даже не понимают, как сильно они бы помогли развитию медицины, если бы просто сидели спокойно и молча, ёрпыль им в захухру.

Сковать льдом реку, слишком бурную, чтобы можно было перебраться на другой берег иным способом, и никогда не замерзающую естественным путём? Очень любопытная возможность, когда на другой стороне – выход к месторождениям чего-нибудь полезного, до чего не смогут добраться другие эльфы или люди.

А ещё драконы умеют летать – значит, можно доставлять грузы в труднодоступные места, к примеру. Или, быть может, это значит, что ты первым окажешься там, где происходит что-нибудь важное, или куда сбежал кто-нибудь недальновидный. Правда, драконы слишком строптивы и пакостливы, чтобы постоянно использовать их в качестве грузовых и ездовых животных, потому грузы, бывает, оказываются испорченными, а наездники – изрядно потрёпанными, но ведь вам говорили, что с драконами не обязательно будет легко?

Зато можно проводить сколько угодно экспериментов с ядовитыми змеями, животными, растениями.

Можно наладить лечение сном – или пытки кошмарами. Или пытки льдом. Или…

Много, много чего можно сделать и многому научиться, если в твоём распоряжении – несколько десятков драконов пяти видов, которые только в редчайших случаях могут отказаться тебе помогать и ни в каких случаях не могут уйти в другое место. Или хотя бы безнаказанно оторвать тебе ногу.

За двести лет другие эльфы и люди из соседних земель, все эти существа, живущие кратко, привыкли считать, что Донкернас всегда был силён, важен и голосист.

На самом деле двести лет назад Донкернас являлся ничего не значащей территорией, у которой только и было, что несколько хиреющих городов, пара десятков вечно голодающих деревень, огромный ветшающий замок и чудесные холмы Айялы к северу от него да небольшая плантация деревьев мельроки, плоды которого используют как афродизиак.

За последние двести лет Донкернасом стали называть только замок и прилегающие к нему холмы, поскольку именно там поселили драконов – залог силы и процветания домена. А что домен – это не только замок, так об этом даже донкернасским эльфам уже требовалось напоминать специально.

– Долинные жители всё время поют, – продолжает Рратан, и Илидор за своим валуном улыбается. – Они поют, когда пасут коров, когда собирают хрустящие розовые яблоки в своих садах, когда вымешивают тесто для пряных пирогов. Когда собираются по вечерам на длинных лавках у домов, и женщины вышивают яркие одежды, а мужчины что-нибудь мастерят, детишки играют в прыгалки и камешки. И они поют песни, провожая день и готовясь встречать следующий.

Илидор тоже любит петь. В последнее время он всё чаще что-нибудь напевает – то себе под нос, сидя на валуне и покачивая ногой или валяясь в развилке дерева бубинга, а то и во весь голос, когда в облике дракона летает над холмами Айялы. Пожалуй, Илидору было бы хорошо там, в людских долинных селениях Декстрина.

– Мне нравится жизнь в долинах, – с едва уловимой грустью говорит Рратан. – От неё веет умиротворением и воодушевлением. Я бы хотел узнать её лучше, но разве они дадут на это время?.. А город Декстрин ещё интересней долин, хотя в городе мало кто поёт песни, и пахнет там вовсе не мёдом и не молоком. Но он яркий и шумный, от этого немного кружится голова после просторов и тишины долин, однако это приятное головокружение. Декстрин сбивает с толку, но туда хочется возвращаться. Дома там невысокие, серокаменные, и все – с двускатными черепичными крышами, а под крышами живут ласточки и воробьи. На рынки привозят диковины со всей округи, говорят, туда приходят даже гномы из Такарона…

Другие драконы в один голос ахают.

– И ты видел там гномов из Такарона? – Вронаан поднимает голову, ряска уходит из водоёмов его глаз, и в глубине вихрятся чёрные омуты, бездонные, жадные. – Видел диковины из такаронских недр? Ты должен был почувствовать их так, как если бы… Если бы…

Старейший из ядовитых драконов не договаривает, досадливо взрыкивает и мотает головой. Он не знает, как описать чувство близости Такарона дракону, который вылупился из яйца вдали от гор, породивших его вид.

– Я думаю, что нет, – ответил Рратан после недолгой паузы. – Никогда не ощущал ничего особенного в тех вещицах, которые продавали гномы в Декстрине. Я думаю, это были вершинники, из тех, которые навсегда уходят из гномского города Гимбла и теряют связь с камнем. Но Декстрин не становится от этого хуже! В харчевнях играют на лютнях и дудках, пекут хлеб с луком и делают к нему соус из кислых ягод…

Рратан ещё что-то говорит, но Илидор уже не слушает. Он задумчиво напевает себе под нос, разглядывает пушистое облако и прикидывает: как бы исхитриться попасть в Декстрин?

Людское поселение, крупный город, где бывают торговцы со всех краёв. Определённо, Илидор должен хорошенько изучить это место и ма-аленькая сложность лишь в том, что не Илидор решает, куда он отправится в следующий раз, а провозить драконов через города эльфы избегают по целому ряду причин.

Хотя все эти причины можно сократить до пары фраз: дракон может быть опасен для города, город может быть опасен для дракона.

С людскими городами проще, поскольку они намного меньше эльфских. К примеру, в Артене, столице домена Донкернас, живёт около пятнадцати тысяч эльфов, а в том же Декстрине – никак не более шести. Причём Артена – далеко не самая большая из эльфских столиц, а Декстрин – один из трёх крупнейших человеческих городов. Они могли бы считаться столицами, будь у людей эти самые столицы, но у людей нет ни столиц, ни общего названия для земель – как у эльфов есть Эльфиладон, у людей нет общего короля. Каждый кусок их земли – Уррек на юге от Донкернаса, Чекуан на юго-западе и Декстрин на юго-востоке – каждый кусок поделен на небольшие владения, которыми правит какой-нибудь человек, который сегодня оказался сильнее других. Если бы не всем известная человеческая лень – они бы постоянно воевали за свои ошмётки земли, как это делали эльфы в давние времена, но воевать людям нравится значительно меньше, чем торговать, пить пиво и сплетничать.

Быть может, как-то иначе вели себя люди в других землях материка Маллон-Аррай, в землях, далёких от мест, окружающих Эльфиладон, – но об этом золотому дракону ничего известно не было.

Что может заставить эльфов отвезти золотого дракона в юго-восточные людские земли?

Что может заставить эльфов вывезти его туда не в обычной драконоустойчивой клетке под пологом?

Как, спрашивается, он должен бежать из Донкернаса и выжить, если ему не дают узнать мир, в который он собирается бежать? Как, спрашивается, он поймёт, куда именно хочет бежать и что там делать, если за два года даже толком не видел, как живут в других местах?

У Илидора нет ответов, только неуёмное любопытство, от которого подрагивают крылья плаща, да ещё готовность думать, ждать и пытаться столько, сколько будет нужно.

У него впереди сотни лет, если потребуется…

Но Илидор не проживёт в Донкернасе сотен лет, он просто лопнет!

Погрузившись в свои мысли, Илидор не сразу понимает, что ядовитые драконы умолкли, а через миг слышит бесцветный голос, от которого стягивает кожу на затылке:

– …в дорогу. Воды не хватит. На всех.

– Но слышащие воду… – начинает Вронаан.

Теландон, верховный маг донкернасского домена, перебивает тем же ровным тихим голосом:

– С водой. Очевидно. Проблемы. Вронаан.

Солнечный звонкий день как будто меркнет и становится тише от тусклого голоса Теландона. Илидор сползает по валуну, едва не распластываясь на земле, хотя понимает, что это глупо: Теландон его увидит, если пойдёт к замку. Но Теландон беззвучно пропадает где-то в другой стороне, это вскоре становится понятно по тому, что ядовитые драконы начинают тихо и встревоженно переговариваться.

Поняв, что упустил нечто важное, и не желая себя обнаруживать теперь, Илидор покидает своё убежище за валуном и тихо растворяется в высоких зарослях камассии и дербенника. Они основательно пожухли за последний месяц.