"Фантастика 2025-3". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Лазаренко Ирина - Страница 339

Пнул его пятками, словно коня.

– Дав-вай, скотина! И не смей ронять меня, ты пнял?

Илидор не ответил, мягким толчком отбросил от себя землю, глухо хлопнули крылья, пронзительно взвизгнул Ахнир, внезапно осознавший, что оставил где-то на земле своё высокомерие. Распластался на драконе, словно попонка, и ухватился за его шею так, что он едва не закашлялся.

И ещё Илидор понял, что его отличный план может быть сорван внезапно и грубо, если Талая в воздухе стошнит, что очень даже запросто. О чём он только думал, когда согласился покатать это чудовище?

С гораздо большей охотой Илидор бы покатал даже Куа, и Ахнир это должен был понимать. Наверное, он выпил не менее пяти огромных кружек вина, если ему вдруг показалось хорошей идеей покататься на золотом драконе.

То есть кто бы сомневался, что ему хотелось ещё и так показать свою власть над Илидором, но эльф же должен понимать: в небе от его власти останутся одни бледные воспоминания. Ахнир просто свернёт себе шею, если Илидор поднимется повыше и сбросит его, и Ахнир за минувшие годы сделал более чем достаточно, чтобы Илидор очень хотел его сбросить, даже если за это ему придётся проститься с драконьей ипостасью, и даже если сподручники ошалеют от такого нежданного счастья и немедленно забьют его до смерти.

Сначала золотой дракон летел низко, едва не задевая животом высокие степные травы. При желании Талай мог бы спрыгнуть с его спины и, если повезёт, даже не ушибиться. Но он не прыгал. Спокойное поведение дракона и пьяная удаль уравновешивали страх и до невиданных высот раздували удовлетворение от того, что он, великолепнейший и храбрейший Ахнир Талай, оседлал этого скотского Илидора!

Честное слово, оседлал! От восторга эльф стал воздевать руки к небу на виражах, опасно раскачиваться и мычать что-то невнятное.

Золотой дракон летел уже чуть выше над степью. Золотой дракон закладывал плавные, очень безопасные виражи, каждый раз поднимаясь ещё чуточку и ещё немного. Стискивал зубы и очень старался не вести себя как умалишённый, потому что ему в жизни не было так страшно.

Даже в детстве, когда Ахнир схватил его за хвост и шваркнул о дубилку, а потом бросил валяться под ней всю ночь, и у Илидора всю ночь двоилось в глазах и подкатывало к горлу.

Даже когда к драконышам впервые пришла Хшссторга и сказала: «Некоторые из вас умрут, не успев увидеть холмов Айялы – интересно, кто это будет?» и в упор уставилась на Илидора.

Даже когда его оставили на ночь в большой машинной.

Даже когда он впервые увидел Теландона – немолодого, сухощавого, невозмутимого, словно камень, тихоголосого, бесконечно спокойного и жуткого, как стадо Арромеевардов на бесконечном поле машин.

Сейчас было страшнее. Потому что если он ошибся, то никогда не сможет увидеть Такарон.

Если он ошибся и его удерживает Слово, данное Моран за эфирных драконов, то ему не суждено убежать из Донкернаса.

Ему тогда вообще ничего не суждено, всё закончится здесь, в этой степи, потому что Слово запрещает покушаться на жизнь эльфов и причинять тяжкий вред их здоровью. Сознательно поставленный синяк, вывих и даже выбитый зуб серьёзным вредом не считаются, как убедились драконы за двести лет, а вот оторванная конечность, вытекший глаз и даже сломанная кость – это уже нарушение Слова.

Хотя сломанные кости восстанавливаются, а вот выбитые зубы у эльфов заново не отрастают, но если исконная магия говорит: «Это работает так» – с ней не очень-то поспоришь.

Илидор сделал долгий вдох. Воздух пах горькой полынью и сладкой безымянной травой с пушистой жёлтой пыльцой. Воздух ещё помнил речитатив барабанов и звонкие крики степняков.

Если золотой дракон не сможет прийти в Такарон, то всё остальное, пожалуй, не важно. Золотой дракон не станет столетиями торчать в Донкернасе и ждать, когда эльфы закончатся. Это слишком мелко, слишком мало для него, для золотого дракона Илидора, который не принадлежит эфирному роду, Донкернасу и какому бы то ни было эльфу.

Он ничей.

Илидор мягко заложил очередной вираж. Ему удалось незаметно подняться на высоту двухэтажного дома. Ну может, и не очень незаметно, но Ахнир явно расслабился и не ждал никакого подвоха, даже начал пританцовывать, сидя.

Просто Ахнир слишком пьян. Трезвый Ахнир всегда ждёт подвоха от дракона и вдвойне – от золотого.

Место было удачное: достаточно далеко от празднества, чтобы никто оттуда не мог с уверенностью утверждать, что именно он видел, и достаточно близко, чтобы каждый точно знал: Илидор просто летел.

Сбросить эльфа наземь с высоты двухэтажного дома – это определённо покушение на его жизнь и здоровье и нарушение Слова.

Илидор просто летел и просто закладывал вираж, когда Ахнир в очередной раз поднял руки, и золотой дракон вильнул чуть сильнее, чем эльф ожидал, и наклонился набок – совсем немного, но достаточно, не слишком резко, но неожиданно.

Пьяный Талай не успел ухватиться за крыло и полетел вниз, опережая звук собственного вопля.

Глава 7

Второй месяц сезона восточного ветра

Насколько Илидор любил покидать Донкернас – настолько же ненавидел возвращаться. Не только потому, что всякий раз за его спиной с глухим бабахом закрывалась дверь в огромный, вкуснейший и не изученный толком мир – эльфы ещё и само возвращение обставляли со всей тягомотной занудностью, на которую только были способны.

Задёрнутый полог повозки, долгое ожидание перед воротами (Илидор не видит их, просто знает, что повозка стоит перед воротами, потому что так бывает всегда), потом опять движение, ме-едленное, как прихворнувшая мышь. Приветственные оклики эльфов: одни – с улицы, другие – с верхнего этажа повозки.

Первая повозка, везущая осунувшегося Ахнира с рукой в лубках, проехала через ворота без всяких ожиданий, конечно.

Тогда, в степи никто не понял, что это не пьяный эльф рухнул с дракона, а дракон сбросил пьяного эльфа. Разве что Чайот Гарло некоторое время косился на Илидора с большим сомнением, но железный аргумент – дракон остался в своей ипостаси – ультимативно крыл любые подозрения. Однако внимание этого эльфа напрягало Илидора: Чайот Гарло, недавнее приобретение Донкернаса, ещё не приучился мыслить езжеными колейками и мог додуматься до чего не надо.

Наконец после ожидания, столь долгого, что золотой дракон начал придрёмывать в своей клетке, повозка въехала во двор замка и затем повернула к восточному крылу. Полог отдёрнулся, и Чайот Гарло, видимо, неспособный прекратить мозолить глаза Илидору, отпер клетку и повёл его в драконью лекарню на осмотр. По дороге заставил остановиться, положив палку дракону на плечо, и скучным голосом произнёс:

– Если хоть одна муха узнает, как Ахнир сломал руку, – я тебя затолкаю обратно в яйцо, из которого ты вылез. Кивни, если понял.

Илидор деревянно кивнул, невидящими глазами вперившись в замковый двор: утоптанные дорожки, там-сям обложенные камнями беседки и закутки, которыми никто не пользовался на памяти золотого дракона. Выходящие во двор окна и общее ощущение зловещей тревожности – кажется, что этот замок серого камня готовится рухнуть на тебя со всех сторон одновременно, чтобы не оставить ни единого шанса выжить.

Золотой дракон осторожно прислушивался к новым для себя мыслям: уже не предположение, а полная уверенность, что это он может затолкать Чайота куда посчитает нужным, притом по частям, и не утратит драконьей ипостаси. Илидор не мог понять, становится ему легче или тяжелее от этого сознания.