"Фантастика 2025-3". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Лазаренко Ирина - Страница 341

Льоду Нумеру, который в последние полмесяца был занят буйным колдовством и беготнёй по холмам вместе с драконами и сподручниками, удалось стянуть и направить некоторые подводные жилы к центральной части Айялы, где были разбиты теплицы и фруктовые сады. Эльфы оказались весьма довольны таким «промежуточным результатом», а драконы – рассержены. Айяла с высоты их полёта выглядела теперь как нечто жуткое и потустороннее: окончательно высохли пруды, речное русло и озёра, жухлая трава и потрескавшаяся почва по внешнему краю холмов выглядели издевательством по контрасту с буйной зеленью в середине Айялы.

– Это как накрасить лицо полуразложившемуся трупу и считать, будто от этого он оживёт и сумеет сплясать, – сердилась Хшссторга.

Старая драконица пребывала в отчаянно дурном настроении. В кладке ледяных драконов, которую высиживал Сххеакк, вылупились всего два драконыша, да и те оказались слабенькими и мелкими, «воробьи, а не драконы». Оставшиеся три яйца после ещё нескольких дней ожидания отнесли на драконье кладбище, и эфирный дракон Коголь, исторгнув из горла сиплое «Цхе-Тах», превратил их в кучку пепла.

Балита после этого из тревожной драконицы превратилась в драконицу на грани нервного срыва. Уже никто не мог сказать, будто Балита преувеличивала, теперь каждый дракон и эльф считал, что яйца в эфирной кладке – какие-то недостаточно чёрные, и Теландон организовал сподручников ежедневно разливать по два ведра воды вокруг кладки – конечно, не чистой, а той, что оставалась на кухне после готовки. Но никто не знал, поможет ли это, никто не знал, связан ли странный вид эфирных яиц и чахлость ледяных драконышей с недостатком влаги – ведь драконы никогда не могли пояснить внятно, по каким признакам выбирают подходящие места для своих кладок.

Балита вбила себе в голову, что виноват Льод Нумер, который много дней бегал неподалёку от кладки, фонтанируя заклинаниями, как взбесившийся, и на яйца повлияли магические колебания. Нумер от этих обвинений впадал в бледность и волнение и без большой уверенности отрицал даже тень подобной возможности. Старейшие драконы сумрачно молчали. Все остальные драконы и эльфы нервничали, возвращаясь мыслями к кладке эфирных драконов даже тогда, когда вроде бы не думали о кладке эфирных драконов, в той или иной степени теряли аппетит, дурно спали и временам срывались на ком попало.

Недород драконышей – тревожное и грустное событие и для самих драконов, и для эльфов.

– Раз они не знают, как выбирают кладки, то невозможно утверждать, что проблема в недостатке влаги, – нервно дёргая указательным пальцем ворот рубашки, говорил Нумер. – Неужели им прежде не приходилось высиживать яйца в годы приличной засухи? И моя магия тут тоже не при чём! Тут всё время носятся маги, разве не так? Да ведь драконы и сами – магические создания!

– Еще неизвестно, что хуже, – отвечал на это Льоду старший драконий воспитатель, здоровяк Флёд Жирай. – Если они дохнут от засухи или твоей магии, мы хотя бы можем понять, что им нельзя засухи и твоей магии. А если это какая-то новая зараза?

Льод разводил руками, обескураженный.

– Подземная порча, поразившая водные жилы, – задумчиво говорил Жирай и смотрел на Льода тяжёлым взглядом, от которого Нумер ещё судорожнее начинал теребить ворот своей рубахи. – Вдруг она теперь распространяется и на землю? Вдруг яйца драконов – только первая их жертва, самая податливая? Плохо будет, если от водных жил пришла новая зараза. Плохо будет, если ты её не нашёл.

Маг на это бледнел и спешно убегал по совершенно неотложным делам.

Однако вопрос, который задавал Флёд, безмолвно висел над каждым эльфом и драконом Донкернаса. Как знать, не пришла ли на его земли неизвестная прежде зараза? Не придётся ли всему Донкернасу спешно сниматься с места?

Ведь тогда весь двухсотлетний уклад домена просто лопнет, и его ошмётками знатно забрызгает весь Эльфиладон.

Нетрудно понять, сколько проблем принесут драконы, если их всех разом вытащить из Донкернаса. Сейчашние выезды показали: если в головы драконов закрадывается хотя бы тень подозрения, что Донкернас, стоящий безмолвной грозной тенью за каждым эльфом, уже не столь крепок, как прежде, – даже Хорошие Драконы становятся удивительно лихими на гадкие мелочные выходки. И эльфам не требовалось особо напрягать фантазию, чтобы прикинуть, на что способны Плохие Драконы: многие из них демонстрировали это совершенно явно и в обычные дни. Многим Плохим Драконам было не так уж важно, что станет с ними самими – они готовы были потерять основную ипостась и погибнуть от рук донкернасцев или истощить свою магию дотла и просто перестать быть – если только удастся перед этим причинить эльфам достаточно боли, страданий и разрушений всяких важных для эльфов вещей. Достаточно, чтобы уравновесить потерю ипостаси и годы заточения.

Разумеется, чем больше лет дракон проводил в заточении, тем больше разрушений нужно было причинить, чтобы их компенсировать.

Кто знает, сколько донкернасцев выживет, если снять цепи с одного только Арромееварда. А он далеко не единственный Плохой Дракон из южных камер.

Если бы можно было убивать Плохих Драконов превентивно, эльфы, без сомнений, так бы и делали, но единственная подобная попытка двести лет назад едва не обернулась разрушением Донкернаса с попутным уничтожением всего рода снящих ужас.

Еще неизвестно, кому данное драконами Слово связало руки в большей степени.

Ведь не только драконы обрекли себя на эльфов, но и эльфы себя – на драконов. А драконы живут намного, намного дольше.

В обычное время, когда случалось что-нибудь тревожное, драконы находили успокоение в компании друг друга, но сейчас нервозность только росла. Вдобавок ко всему ходили слухи, что в Чекуане после визита эльфов к правительнице Алтее, дочери Хоронуса произошла какая-то мутная история то ли между приезжими и местными, то ли между эльфами и драконами, в результате чего погиб ледяной дракон Шэйиращ и сбежал снящий ужас Кьярасстль.

Подобные случаи не были чем-то из ряда вон выходящим, драконы иногда и сбегали, и погибали, потому теперешние слухи вызывали не недоверие, а тоскливую встревоженность. Да ещё и Рратан, который в обычное время умел успокоить других драконов своими красивыми рассказами о разных землях, сделался особенно мрачен и молчалив: Кьярасстль был его другом.

– Просто отойдите подальше и заткнитесь там, – отвечал Рратан на все обращения.

Он не хотел говорить даже с Шеваррой, с которой в обычное время охотно и много общался.

Айяла в эти дни была подобна грибной поляне – в центральной части, где сохранялась трава и родники, валялись там-сям сумрачные, молчаливые и неподвижные драконы. Выглядело это немного жутко, словно таксидермист Шохар Дарай вытащил свои чучела в Айялу, чтобы проветрить их немного (хотя никаких чучел драконов у Шохара, разумеется, не было). Регулярно к апатичным грибам-драконам подходили «грибники»-сподручники с палками, тыкали ими в бока и сердито что-то говорили или начинали орать, размахивая руками, а драконы, не удостаивая эльфов взглядом, меняли ипостаси на человеческие.

Если драконы сделались мрачно-молчаливыми, то эльфы – бестолково-деятельными. Обычное начало утра выглядело приблизительно так: из Донкернаса, сильно размахивая руками и не попадая в повороты тропинок, выходит помощница Теландона Альма Охто. За ней, подобравшись, идут два сподручника, иногда сухо огрызаются друг на друга, иногда Альма оборачивается к ним и что-то резко говорит, а иногда словно и не замечает их. Она подходит к магу земли Южре Хашеру, который колдует над размеченными грядками.

Южра Хашер – один из самых странных эльфов Донкернаса. Средних лет, сухой, как истерзанная ветрами деревяшка, он приехал из Сейдинеля около года назад и теперь вечно стенал о «милой потерянной родине, тёплом приморском крае, укрытом берегами залива от невзгод и ветров». Стенал Южра так душераздирающе, словно его родной домен отчалил от континента и уплыл в Кеду, а не остался в двадцати днях пути отсюда. Но поговаривают, что Хашер не может вернуться в Сейдинель, потому что там его разыскивают за убийство некой танцовщицы и её ручного питона. Южра Хашер носил просторные светлые штаны и плетёные из кожи сандалии, рубашки завязывал узлом на животе, лоб повязывал полоской ткани, пил отвар из горьких трав с добавлением цветочных лепестков и жаждал вырастить в Айяле приправы, без которых местная пища до сих пор казалась ему «унылой и пресной, как лунный свет, который не может отразиться в бесконечном спокойствии морского залива и попусту тратит себя, достигая земли». Южра был хорошим магом, он изрядно подстегнул некоторые исследования в лабораторном крыле, а специи, если удастся их вырастить в столь неподходящей почве, можно будет выгодно продавать, потому Теландон давал Хашеру достаточно много свободы в Айяле.