"Фантастика 2025-3". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Лазаренко Ирина - Страница 457

И вдруг Кинфер понял: орки боялись.

Орки до смерти боялись своих безумцев и приближающегося Дня Зеленого Паука. Именно этим объяснялось и равнодушие старосты к приезжему, и ранние пьяницы в таверне, и вымершие улицы.

Из всех рас Ортая орки были наименее эмоциональными. Они любили хорошие шутки и никогда не упускали случая побалагурить, но все прочие чувства в них были словно срезаны втрое в сравнении с любым гномом, человеком или эльфом. И здешние проявления, которые у других рас сошли бы за мелкие странности, в случае орков были показателем гораздо более глубоких чувств.

Они боялись. Так сильно, как вообще могли.

Ук и Жоркий уже поджидали мага у калитки. Жоркий держал в огромной ладони голову подсолнечника, из которой братья деловито выковыривали семечки. Заплевать шелухой все подходы к дому они не успели: только подошли.

– Нашел жилье, тоже еще, – Ук смешно фыркнул, и еще одна черно-белая чешуйка упала в пыль.

– А мне много и не надо, – Кинфер тоже наскреб себе семечек. – Пойдемте, что ли?

– Что ли пойдем, – согласился Жоркий, и троица двинулась вперед по дороге. Не по той, по которой сегодня водили дедушку, но маг это направление тоже знал: утром оно привело его к раскопке.

– А мы было тревожились, – признал Ук. – Думали, предложишь ворожбой нас переносить. Кто б подумал: маг – а ходит по-простому, ножками.

Эльф улыбнулся. Наладить телепорт он мог, но только в знакомое или видимое место. А в гостеприимстве Странников уверен не был. Поэтому телепортировать компанию к дому наузницы не был способен даже при желании, а на раскопку полагал и в будущем добираться пешим: лучше уж потратить время на прогулку, чем вывалиться из портала прямо в заботливо вырытую выгребную яму или еще во что похуже.

– Из Ортая тоже пешком притопал? – спросил Жоркий, выслушав объяснения эльфа.

– Из Ортая приехал нарочной телегой. А потом она вернулась в город… как его… который на юге. Соберусь обратно – вызову, заберет.

– Как вызовешь? – не понял Ук. – Встанешь посреди долины да начнешь орать, пока не доорешься?

Кинфер рассмеялся.

– А вот как!

Не сбавляя шага, он зашептал заклинание, собрал руки шалашиком, а потом резко вскинул ладони, и из них выпорхнула маленькая птичка. С криком навернула над головами опешивших орков несколько кругов и упала прямо в ладони Ука, которые тот растерянно и послушно подставил.

Орк осторожно потрогал гладкие серые перышки, и птица с тихим хлопком исчезла, оставив после себя едва различимый дымок.

– Что это было? – глупо спросил Жоркий.

– Птах, – эльф усмехался. – Магический вестник. Серый означает, что все в порядке. Рыжий – ожидай в гости. Коричневый – опасность или просьба помощи. А черный… ну, это значит, что плохо все. Вот как соберусь возвращаться в Ортай – так и пошлю своему вознице коричневого птаха, говоря: помогай, приятель, нужно домой добраться.

– И это все маги могут таких птичек вертеть?

Эльф помотал головой.

– Только те, что завязаны на воздушное начало – два-три мага из десяти.

Жоркий поглядел на Кинфера уважительно и обернулся, разыскивая в теплом синем воздухе следы растворившегося вестника.

Домик наузницы и впрямь располагался почти впритык к деревне, но наткнуться на него случайно было почти невозможно. Он был выстроен в крутом отвилке, густо поросшем барбарисом и пыреем, и вела к нему неприметная тропка между низких ракит.

Дом был построен задолго до прихода наузницы. Глинобитный, аккуратный, с маленькими окошками и не новой соломенной крышей, он выглядел ровесником Кинфера. А для дома, у которого нет постоянного хозяина, двадцать три года – срок немалый.

Наузница тоже была не старше эльфа, а то и моложе на несколько лет. Если бы мага попросили описать ее единым словом – наверное, он сказал бы «роскошная». Женщина была улыбчивая, полнотелая и подвижная, с симпатичным круглым лицом и живыми темными глазами. Такой бы не в избушке на отшибе обитать, а быть сердцем всего поселка, собирая вокруг себя ухажеров и подружек, таких же смешливых и бойких.

Хотя кому ее красота и жизнерадостность нужны в Гижуке? Орки ведь иные совсем.

На стук наузница распахивала двери рывком, как будто ей совершенно нечего было бояться в этом одиноком доме, который построил неведомо кто в местечке под названием Расколотый Череп. Даже подворья у него толком не было: косой забор с трех сторон, палисадник, столик да колодец.

– Это ж надо, какая честь мне привалила! – Женщина всплеснула округлыми загорелыми руками, которые тонкий сарафанчик открывал почти до плеч. Из прочих богатств наузницы он тоже мало что скрывал, и Кинфер немного смутился. – Зачем пожаловали, братцы-близнецы? Неужто понадобилась обережка? Или просто так заглянули, доброго здоровьишка пожелать?

– Вилы одолжить, – не растерялся Ук. – А то на нашенских на всех как есть уже висит по вредной чаровнице, ни одних свободных не осталося!

– А на моих как раз упырь застрял! – Улыбка у наузницы была очаровательной и жутко вредной. – Так что нечем нынче обласкать вас, братцы-орки! И чапать бы вам дальше по своей дороге, не споткнувшись!.. А это кто такой?

– Маг приезжий, ортайский, – Жоркий ловко подставил ногу, не давая захлопнуть дверь, хотя наузница и не пыталась. – Хорош зубоскалить, Ихана. Поговорить нужно.

Шальная улыбка в тот же вздох слиняла с лица наузницы, она деловито кивнула и посторонилась:

– Ну так заходите, нечего в дверях кишки сквозить.

– Кинфер зайдет, – Ук отступил на шаг. – Мы тут погодим.

Ихана кивнула, слегка посторонилась, пропуская Кинфера. Как раз настолько посторонилась, чтоб эльфу пришлось просачиваться в дом мимо нее бочком, втянув живот. Сама наузница стояла, уперев руки в тугие бока, распрямив плечи и слегка откинув голову, улыбалась задорно и хитро.

Маг смутился бы снова, если б за порогом ему в нос не ударил изумительный запах свежего хлеба и щей – дверь вела прямо в кухню, даже сеней в домике не было.

Его учащенное дыхание и слюноотделение Ихана прозорливо отнесла на счет запахов, а не собственных открытых плеч. Усмехнулась, указала глазами на добротный сосновый стол.

– Ох уж эти приезжие! Страдают с орочьей еды да и только! И кто б их в этом винил, а, маг?

За то время, что понадобилось Кинферу чтоб сделать два шага до стола, он успел охватить домик быстрым взглядом. Печь, лавки, полки, этот самый стол. За ткаными занавесками, наверное, спаленка. В углу множество плетеных обережков: из грубых веревок, с иглами и бусинами, с шерстью и клыками, с цветными ниточками, рыбьими чешуйками и Божиня ведает, с чем еще. Обережки, с виду полностью готовые, висели аккуратными рядами. Плели их, видимо, не здесь.

– На пустой живот какие ж разговоры? – приговаривала Ихана, ловко расставляя на столе посуду. – Разве орки накормят таким?

В доме наузницы тоже витал аромат жасмина, то и дело пробиваясь через запахи хлеба и щей. Наверное, жасмина было много в этих краях. Кинфер не понимал страсти женщин к мертвым цветам и сладким запахам, но мало ли чего он не понимал.

Щи были умопомрачительными. Густые, с правильной кислинкой, щедро приправленные сметаной, да под свежий пшеничный хлеб… Эльф честно старался не спешить и не чавкать, но солидная миска опустела еще до того, как Ихана поставила на стол кувшин с компотом из вишен.

– Спасибо, – выдохнул маг и отложил ложку. – Изумительно вкусно.

– О, я знаю толк в хорошей еде, – рассмеялась наузница и похлопала себя по бокам. Смех у нее был легким, заливистым. – Ты в Ылгу-то надолго? Ты ко мне приходи, не смущайся впустую, накормить вкусно я всегда рада. А ты меня разговорами развлечешь, гость нечаянный. Давно я подзастряла в глуши, знать не ведаю, что теперь в Идорисе да как!

– Ты не из Гижука, – догадался Кинфер.

– Вот еще, – наузница уселась на лавку напротив мага. – Я из ниоткуда, эльф. Можно сказать, кочевница. Родного края нет у меня, а куда пришла – там и дом! В одних местах водятся редкие травы, в других много полезной живности, а мое умение – из тех, что пригодится везде. Так надолго ты в Ылгу?