"Фантастика 2025-3". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Лазаренко Ирина - Страница 77

Зуг открыл рот пошире, и Эблон отшатнулся от неожиданности: его прежний знакомец ничего не мог ответить: у него не было языка.

– Значит, мы не узнаем, как управлять этой помойкой? – Пылюга перехватил было молот покрепче, но тут же одумался: отец-солнце бы не одобрил. Взрыкнул, поставил молот наземь. – Ну, что поделать. Тогда дальше пойдём пешком, да? Снова пойдём пешком кругами, дракон? Нет, я не возражаю ходить по подземьям, мне есть зачем тут ходить, но я бы хотел понимать, куда иду, дракон! А ты, мне кажется, давно уже не знаешь, куда нас ведешь!

– Я же говорил, – прибитым голосом произнёс Илидор, сильно потер ладонью лоб и вдруг рассмеялся, и странный был это смех – почему-то все подумали про тяжелые золотые монеты, которые стучат по пыльным доскам пола. – Я говорил: Такарон считает, что мне нечего делать там, впереди. И я уже давно чувствую только одну дорогу: назад, в Гимбл.

И разве я не мог повернуть обратно в Гимбл? Разве я уже не сделал всё возможное, чтобы найти бегуна? Разве произошло недостаточно страшных и грустных событий, недостаточно возникло серьезных препятствий, чтобы иметь право теперь сказать королю Югрунну: «Эту машину невозможно отыскать»?

Нет. Если я задаюсь этими вопросами – значит, нет, недостаточно, и можно сделать больше, и я знаю, что именно, даже если отец Такарон считает, будто мне нечего искать впереди, будто там нет ничего для меня.

Есть.

– И я всё время предлагаю вам вернуться! – повысил он голос. – Я не тащу вас за собой и ничего не скрываю…

– Я не желаю возвращаться! – заорал Эблон. – Я желаю быть в подземьях и нести в них свет отца-солнце! Я лишь хочу знать, где именно я хожу, и не желаю бродить по подземьям кругами!

Пылюга понимал, что Илидор тут не при чем, что никто никогда не собирался водить Пылюгу теми путями, которые нужны Пылюге и ни в чем его не обманывал, но всё равно невыносимо хотелось пнуть дракона, однако до дракона отсюда было не достать, потому Эблон с чувством отвесил пинка под рёбра Зугу.

И взревел громче прежнего, заплясал на одной ноге, подвывая и держась за вторую.

Непривычно тихий Палбр, всё это время о чем-то размышлявший, оглянулся на ходовайку, которая по-прежнему жалась к стенке, и медленно подошел к Зугу – тот задергался, стал загребать по полу ногами, словно всерьез надеялся проломить стену, но Палбр положил руку на рукоять топора, и Зуг замер. Пылюга наблюдал за ним, всё еще держа одну ногу на весу и тихо ругаясь. Босоног перехватил топор и рукоятью осторожно задрал на Зуге рубашку и жилетку, заскорузлые от грязи и пота.

– Твою кочергу, – сказал Эблон и выпрямился, со стоном опершись на ушибленную ногу.

А Илидор ничего не сказал. Просто стоял и смотрел, и глаза его были тусклыми.

Ребра Зуга охватывали металлические скобы – три штуки, как раз на том уровне, где должно находиться сердце, и эти скобы были не панцирем поверх тела – они и были частью тела. Все хорошо видели живо-металлические неразрывные стыки в тех местах, где тело гнома когда-то соединилось, срослось, слилось с этим панцирем. На верхней правой пластине виднелось отверстие вроде тех, через которые механисты заправляли машины, не имевшие голов и не способные пить лаву самостоятельно.

Палбр коснулся рукоятью плеча Зуга, тот понял и не стал выделываться – повернулся. Стальные ребра охватывали и спину, и хребет между ними был заменен стальным штырём, внутри которого наверняка циркулировала лава.

– Он – часть башни, – пробормотал Палбр. – Всего три скобы с трубкой хребта и… Зуг ведёт башню, а она ведёт его. С ума сойти. Это кто додумался так вас связать, чтобы она подчинилась?

Зуг, сопя, отвернулся. Илидор одними губами произнёс имя того, кто додумался их связать и кто связал, и то же имя произнёс Палбр: Жугер.

– Но всего три скобы и кусок хребта, – недоверчиво повторил Илидор. – Вот так просто?

– Всё выглядит простеньким, когда кто-то другой это уже придумал и сделал, – сплюнул Босоног. Лицо его стало наливаться краской. – Ты вот летаешь простенько на двух крылах, ага! И чего, ты в силах для меня такие же сделать, а?

Илидор в задумчивости жевал губу.

– Простенько, – пробурчал Палбр себе под нос. – Тьфу!

– Зна-ачит, – протянул Пылюга и махнул рукой на стену, которую прежде обстукивал Босоног, – если его приволочь к этой стенке, дверка-то и откроется, да?

Зуг попытался отползти, но Эблон уже шагнул к нему и отвязывал веревки. Палбр стал в дверях. Илидор поморщился, но подошел к окнам. Зуг шипел, дрыгал ногами и мотал головой, но Пылюга, держа за локти и отвешивая пинков под зад, доволок его до стены, казавшейся сплошной, и та разъехалась, явив комнатушку с единственным креслом и уймой рычагов. На стенах висело одиннадцать карт, покрупнее и поподробнее тех, которые были прикреплены над графиками в большой комнате.

Эблон, облизывая губы, оглядывал комнатушку. Зуг скрипел зубами.

– Значит, он может отправить нас, куда скажем?

– Мне кажется, он отправит нас туда, куда сам решит.

Зуг тонко захихикал, опустив голову.

– Значит, – Эблон поволок его к окну, – ты собираешь машины. Куда-то их таскаешь.

Илидор молча ткнул пальцем в карту на стене – в то самое место в бывших владениях Масдулага, в ту самую большую пещеру с лавовой рекой в пропасти.

– Это ты так теперь понимаешь учения Храма, зачуханец? Стать машиной и помогать плодить таких же? Как там Кьярум называл такие штуки? – спросил он Палбра, полуобернувшись, и не без усилий тряхнул Зугом.

– Скрещи, – ровным голосом ответил Босоног.

– Ты тут вроде Брокка Душееда, – продолжал Пылюга, – только для машин. Или они тебя слушаются? Как своего папочку, да?

Зуг хихикал, не поднимая головы, болтался тряпкой в руках Пылюги.

– Одиннадцать мест в подземьях, ты сказал? – Эблон обернулся к Илидору, а потом снова тряхнул Зугом. – Далеко можешь отходить от башни?

Зуг молчал и чуть покачивался, лицо закрывали грязные космы.

Эблон, морщась, что-то обдумывал и цепким, пытливым, каким-то новым взглядом рассматривал всё, что можно было увидеть в окно: сарай, кусочек поля, кусочек сада, падающий с потолка свет отца-солнце и усиливающие его куски хрусталя на ногастых загогулинах над растениями. Потом снова задрал на Зуге рубашку, досадливо сопя и морщась от вони убедился, что металл и тело соединены прочно, и… нелегко будет из рассоединить, но когда гномы искали простых дорог?

– Мне кажется, он нам всё-таки поможет, – заявил Пылюга и поволок Зуга к лестнице. Стена маленькой комнаты беззвучно сошлась за их спинами и закрыла комнатушку с большими картами.

– Ты что заду… – Палбр шагнул к Эблону, но Илидор поднял руку, и Босоног остановился, а Пылюга прошел мимо него, словно и не замечая.

У дракона было крайне сложное выражение лица и крайне неприятный взгляд. Глаза – темные и тусклые, почти оранжевые, лицо – застывшее: стиснутые губы, желваки на щеках, заострившиеся скулы. Палбр подумал, что, если Илидор что-нибудь скажет, голос его будет змейски-шипящим, и что перед ним сейчас не вполне тот Илидор, к которому он привык за время этого долгого-долгого похода, и даже не тот, который пугал отряд в самый первый день в Узле Воспоминаний. Палбр очень не хотел, чтобы дракон заговорил, потому послушно стоял и смотрел, как Пылюга выволакивает упирающегося Зуга из комнаты. К бедру Босонога прижалась ходовайка.

Когда затихли шаги на лестнице, пыхтение Пылюги и скулёж Зуга, Илидор обернулся к окну, двумя руками оперся на стену в том месте, где могли быть рамы, и, тяжело дыша, уставился на сад, на поле и на свет солнца. Палбр знал, что Эблон не потащит Зуга на эту сторону, видную из окна, но всё равно не хотел туда смотреть. И подходить к дракону не очень-то хотел. Положил руку на голову ходовайки, оперся спиной о стену и принялся ждать.

Наверное, если бы окна были чем-нибудь закрыты, они бы ничего не услышали – судя по всему, Пылюга отвёл Зуга достаточно далеко. Но окна закрыты не были, потому до них донесся рёв и вопль, и даже хруст и еще вопль – а может быть, хруст они додумали. Палбру хотелось закрыть глаза, но почему-то казалось, что потом он не сумеет их открыть и всю оставшуюся жизнь проведет в темноте, потому он не закрывал глаз и смотрел на трубу, к которой только что был привязан Зуг, и на собственный пояс, который валялся рядом. Краем глаза видел, как Илидор всё сильнее вцепляется в стену, как будто хочет вытолкнуть её наружу, и как крылья плаща плотно охватывают его тело.