"Фантастика 2024-177". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Потапов Артём - Страница 1018

И слава богам. Потому что попины, если упростить, были схожи с наливайками из далекого будущего. Приходили туда за тем, чтобы закинуть за воротник. Никаких горячих или сложных блюд там не было в принципе. Исключительно закуски к горячительному. С термополиями дела обстояли чуточку лучше. Туда приходили те, кто не имел возможности принимать пищу на своей кухне или у кого этой кухни в принципе не было. Еда там была дешевая, так что если попину можно сравнить с наливайкой, то термополию — с фастфудом. Но мне сейчас не приходилось выбирать.

Мы вышли с Форума и обнаружили за углом заведение, о котором говорил грек. Им оказалось совсем небольшое помещение с прилавком на улице, возле которого можно было только стоять, и там уже толпился народ.

— Нам сюда.

Сидячих мест здесь я не обнаружил. Народ топился в очереди у прилавка, покупал еду и, не отходя, ее ел.

Здесь же крутились зазывалы, привлекающие покупателей. Сразу несколько пацанят сновали по улице туда-сюда, выкрикивая:

— Горячие лепешки!

И надо сказать, что это работало. Народ останавливался, интересовался, и некоторые после короткого разговора шли к прилавку подкрепиться.

— Что будешь? — Паримед несколько раз вздохнул запах пищи и облизал губы.

У меня от запаха ещё сильнее заурчало в животе. Мы подошли к прилавку, в который оказались встроены несколько больших котлов с горячей водой. В них были погружены горшки с едой, сами же чаны поддерживали температуру за счёт горевшего внизу огня.

Здорово придумано, приготовленная еда попросту не успевала остыть. Хотя, учитывая количество покупателей, и без котлов она бы не успела остыть.

— Посмотрю сначала, что у них есть.

Не мог же я признаться греку, что в первый раз вижу здесь уличную еду. Я внимательно оглядел прилавок — здесь красовалась выпечка, начиная от черного хлеба грубого помола и заканчивая пышными булками из белой муки. Лепешки с кучей начинок — по типу осетинских пирогов. Было подобие лобио из фасоли, а также похлебки с горохом. Отдельно над прилавком висели колбаски, сочные куски вяленой рыбы и мяса.

— Проваливай давай, видите ли, волосы у него попались! Так это с твоих же мудей!

Продавец за прилавком замахнулся на сгорбленного мужичка, который попытался тому предъявить за качество полученной лепешки. Остальные покупатели в очереди заржали, как кони. Кстати, контингент здесь был соответствующий, сказать грубее — уличный сброд. Разношерстный и разномастный. И в дополнение к ним — случайны люд, проголодавшийся и оказавшийся слишком далеко от дома или приличной каупоны. Как мы с Паримедом, ну или как два легионера, которые все время на меня пялились с нескрываемым любопытством и то и дело перешептывались. Оба были обычными солдатами, но, судя по седине в висках — выслужившимися. Ветераны уже купили себе лепешки и уминали их в паре метров от прилавка. Я посмотрел на них, и вояки тотчас отвели взгляды. Надо бы смириться с мыслью, что такой молодой легионер, еще и в должности центуриона, будет предметом пристальных взглядов и обсуждений.

Очередь быстро таяла, и через пару минут я оказался у прилавка. Оттуда на меня недружелюбно посмотрел продавец. То есть, начала недружелюбно, потому что потом, завидев мой армейский пояс и гладиус (его вернули по выходу из городского совета), он тотчас заулыбался во все тридцать два. Лучше бы он этого не делал — лицезреть черные пеньки вместо зубов у человека, который сейчас будет начерпывать тебе еду, это сомнительное удовольствие.

— Чего желает командир?

Я обратил внимание, что на стене сбоку выцарапаны названия и к ним — расценки в ассах. Рассчитывать на смену блюд в меню и наличие сезонных блюд с таким подходом особо не приходилось.

— Порцию бобовых, горячий гороховый суп и вот эту лепешку с рыбой и яйцом, — я указал на желаемое.

— Корж, в смысле?

Оказывается коржом звали лепешку, заранее надрезанную на несколько частей, как сейчас режут пиццу.

— В смысле корж, — и улыбнулся в ответ. — Без волос только.

Продавец на секунду завис, но потом с той же дружелюбной улыбкой начал собирать мой прендиум, как здесь называли второй завтрак.

Один из покупателей вернул продавцу чащу, тот быстро поставил ее рядом с другими чашами на полке над амфорой с разбавленным вином. Даже не ополоснул.

— Желаешь вина? — продавец неверно истолковал мой взгляд и кивнул на амфору.

— Воздержусь.

Пить из этой жечаши я не хотел. В этом мире надо быть осмотрительным, не только если к тебе подослали убийц — если здесь прицепится болячка, то шансы вылечиться с нынешней медициной минимальны.

— А вот я не откажусь! — встрял в наш разговор Паримед и от предвкушения ладони потер.

Вскоре подали заказ. Все было свежее и горячее.

— Шесть ассов, — крякнул продавец.

Я сунул руку в мешок и достал два сестерция.

Продавец жадно облизал губы.

— Может, девочки? — он заговорщически подмигнул, указав пальцем на второй этаж.

— В следующий раз.

Паримед забрал свой заказ, расплатился, и мы отошли к скамье.

— Расскажи мне подробнее про Луца? — попросил я, попробовав первым гороховую похлебку.

На вкус варево чем-то напоминало суп быстрого приготовления, практически с полным отсутствием соли. Но есть можно.

— Луц, — грек отхлебнул вина и вонзился зубами в кусок варенной свинины, продолжив говорить уже с набитым ртом. — Серьезный человек… в прошлом. Вот эта термополия, кстати тоже ему принадлежала, как и пара десятков остальных подобных заведений в Помпеях.

Я обернулся на прилавок, где количество народу никак не уменьшалось, напротив, показалось, что очередь только увеличилась. Неплохой бизнес, постоянные живые деньги и отличный оборот. Почему «принадлежали», а не «принадлежат», и так ясно.

— Луц поддерживал Мария? — прямо спросил я.

Грек покачал головой — мол, аккуратнее с вопросами в общественных местах.

— Не совсем… — Паримед взял небольшую паузу, чтобы пережевать свинину. — Он поддерживал Страбона во время Союзнической войны. Понимаешь, откуда ветер дует?

— Лучше выпрямить, — фасоль оказалось куда вкуснее, чем гороховая похлебка, и я ел ее с удовольствием. — Не понимаю.

— Ну ты ведь помнишь, что, когда начались междоусобицы, Страбон не поддержал ни одну из сторон?

— Допустим.

Что я хорошо помнил, так это то, что именно Страбон стал организатором обороны Рима от Мария и Цинны, поэтому пока что не улавливал, куда клонит грек.

— Так вот, после этого Страбон, ну… Говорят, что он умер от удара молнии. Не от удара кинжала… Теперь понимаешь?

Я промолчал. Становилось чуть понятнее. Грек намекал вот на что — как минимум странно, что Страбон, якобы сопротивлявшийся марийцам, не был ими же убит. Согласен, история мутноватая. Но я решил просто послушать, что Паримед скажет дальше.

— Так вот потом его сынок женился на девице, предложенной Цинной и нобилитетом. И после… — грек хмыкнул. — Явился в лагерь Цинны, когда стало известно о подписании договора между Суллой и Митридатом и запахло Гражданской войной. И только тогда, когда он понял, что ему там не рады, он примкнул к Сулле.

Признаться, я слушал внимательно, потому что не знал таких подробностей о биографии Помпея, на которого Паримед пока ссылался только как на чьего-то сына. Не зная, что Гней Помпей Великий попадет в учебники истории сам по себе.

— Так вот, — продолжил грек. — Поговаривают, что с такой же легкостью, как он предал Цинну, он может предать и Суллу. Я ничего не утверждаю, но так говорят. А выводы каждый делает сам.

— Понятно. Какие же твои выводы? — я покосился на Паримеда.

Тот замахал рукой с куском мяса.

— Можно я оставлю без комментариев? Скажу только, что когда Помпей требовал триумф, Луц претендовал на обеспечение пиршества едой и вином.

— Интересно получается.

— Не то слово.

По всей видимости, Сулла опасался, что Помпей может забрать у него власть. Возможно, сейчас он об этом не думает, а в будущем может, поэтому победитель работал на опережение, лишая полководца верных ему людей. В общем, ситуация схожа с остальными. Попасть в проскрипции можно не столько за поддержку марийцев, сколько за недостаточную поддержку Суллы.