"Фантастика 2024-177". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Потапов Артём - Страница 1073

— Записывай меня, — четко сказал я, слыша единый вдох со стороны нашей шеренги. Правда, чей-то облегченный, а кто-то в удивлении.

Мне же просто стоило показать храбрость и доказать, что за мной следует идти, если остались кто-то еще этого не понявшие.

Глава 16

Одно дело бродить среди разваливающегося Колизея в Риме, и совершенно другое оказаться в самом расцвете древней арены. Да еще и со стороны гладиатора. Поэтому, не смотря на сосредоточенность перед боем, на сбор информации перед тем самым рывком гладиаторов, я успевал смотреть по сторонам и разглядывать устройство одного из древнейших развлечений для публики через решетку нашего коридора, ведущего на арену. Конечно, это было лишь блеклым прообразом тех арен, которые строились во времена империи, но все же.

Идеально круглая, на вскидку 300 римских футов в диаметре, арена была ожидаемо посыпана мелким песочком, с любовью разглаженным до первого боя.

Вокруг арены возле стен на небольших постаментах, примерно мне по пояс, стояли статуи двенадцати богов. Сразу видно, не Микеланджело, но с моей позиции особо не разглядишь детали. Зато все скульптуры раскрашены красками под настоящие одеяния, так что вид достаточно приличный.

По кругу располагались и четверо ворот: двое для зрителей разных сословий (разумеется, одни для плебса, другие для чиновников, чтобы не дай Юпитер, не столкнулись), а также Триумфальные — для гладиаторов-победителей, и Парадные ворота — через которые на арену выезжали колесницы для особых сражений.

Но это только те ворота, которые щедро украшены всякими лепнинами, арками, анфиладами, статуями и прочими излишествами. То тут, то там, были видны и мелкие двери и ниши с решетками, как наша. И ими пользовались, потому что к каждой пролегала небольшой мостик через канал с водой, идущий вокруг арены для защиты зрителей от животных.

Не знаю, из какой двери кто появится, но подозреваю, что в парочку утаскивали побежденных, а из некоторых выпускались звери. За шумом толпы было не разобрать, но уверен, что дикие животные определялись по рычанию.

А вот над воротами, на высоте трех-четырех метров, начинались трибуны почти по всей окружности арены. Они делились на сектора лестницами, которые вели как к арене, так и в другую сторону, видимо, для выхода зрителей. Первые ряды иногда прикрывались от зноя специальными портиками под арками, и тогда следующие за ними ступени начинались не сразу — чтобы всем было видно. В портиках сидели исключительно женщины, других зрителей там не было.

У чиновников были аналогичные арки, чтобы им голову не напекло. Правда, снова лепнина, барельефы и статуи, куда уж без них?

Прищурившись от солнца, я разглядывал и зрителей. Несколько тысяч человек уже заняли места на ступенях, кто-то принес подушечки, кто-то махал знакомым, которым занял места… Типичное ожидание начала при отсутствии нормальных часов.

По лестницам и ступеням бегали торговцы с лотками, выкрикивая названия товаров и призывая купить самые дешевые лакомства: пряники, орешки, жаренный горох и вино. До попкорна тут пока не додумались…

На арену степенно вышел мужик в белоснежной длинной тоге, с посохом и бородой — видимо, изображающий из себя то ли Юпитера, то ли кого-то другого из пантеона. А может, просто парадные одежды.

— Мы открываем новые игры! — особое устройство арены позволяло распорядителю игр не орать, но его голос был слышен и на самых верхних трибунах, заставив людей поживее рассаживаться на места.

Как и через две тысячи лет, перед началом любого мероприятия организатор начал методично перечислять всех, благодаря кому это мероприятие смогло состояться в принципе.

Уже слышимые мной имена Юлия Платона и Гая Овидия, сюда же присоединились и Марк Туллий, Тит Квинт, и еще десяток таких же «однотипных» политиков, каждый из которых стремился заработать славу у плебса перед скорыми выборами. Но вслушиваться в это никакого желания не было, да и смысла я особо не видел — моя игра была повыше уровнем, чем градоначальник местного сборища.

После многословных и многочисленных благодарностей, организатор объявил о новой пьесе, поставленной по тексту некоего грека Софокла.

Название ни о чем мне не говорило, так что я приник к решетке, решив посмотреть уникальный спектакль — эта пьеса явно не дожила до современности.

Сюжет, как и сюжет тех семи, что мне были известны, строился вокруг греческих мифов. В данном случае, о Минотавре в лабиринте. Причем — именно с точки зрения жизни самого Минотавра.

Миф о греческом полубоге был в традициях всех греческих мифах о богах и их похождениях. Богиня полюбила быка Посейдона, искусный мастер Дедал создал для этой цели деревянную корову, а потом и дворец-лабиринт, чтобы никто из живущих не увидел противоестественное существо, рожденное от этого союза. Логика в таких мифах просто уходила в никуда, оставляя только «ну, это же богиии!»

Костюмированный спектакль закончился на смерти Минотавра от рук Тесея и на десятиминутном монологе человека с головой быка в гекзаметре. Лично я, понимающий сейчас древнее наречие, и то запутался в витиеватых оборотах и потерял суть минуте на второй.

Но зрители аплодировали и стучали ногами по ступеням, выражая свой восторг актерам и драматургу. У некоторых, побогаче, для этих целей даже был лысый раб, которого они постукивали по макушке.

И только сейчас я понял, что в мире, где отсутствуют часы и время относительное, такие зрелища нужны, чтобы самые важные люди могли прибыть, ведь без них не начнешь, а поторопить их невозможно.

— Смотри, явился, — тыкнул пальцем Тигран в разукрашеную цветами колесницу, гордо въехавшую через Парадные ворота. Это был спонсор нашего противника Назона, высокий, худощавый старик с кислым выражением лица. Таких любят изображать учителями с палками в руках.

А за ним явился и наш благодетель. Если бы не знал точно, сказал бы, что это старший брат Мантула: круглолицый человек широко улыбался в разные стороны, маша руками в приветствии и обращая на себя намного больше внимания, чем предыдущий политик.

Хотя публика встречала что одного, что другого просто как элементы представления. Хлеба — и зрелищ, ничего больше. И выберут лишь того, кто даст больше и того, и другого.

— Собрались! — рыкнул Карас, и после сигнала организатора разом открылись решетки на нишах, выпуская гладиаторов на арену для круга почета. — Шевелитесь и встречайте публику, паршивцы!

Выгнав последнего гладиатора, Карас выбежал за нами, занимая место в шествии рядом с нами, примерно на середине строя, и тщательно следя, чтобы мы выполняли необходимые ритуалы.

Публика и ее любовь играли роль в жизни гладиатора. Сумеешь понравится — есть шанс на получение каких-либо бонусов. Но если за тебя не будут переживать, то и твоя смерть не заставит себя ждать.

Поэтому стратегию «первого выхода» и Карас, и Мантул объясняли на обучении так же, как вести красивый бой.

Высокомерных не любят, но можно стать гордым. Мрачные не вызывают эмоций, а на жалость давить бесполезно. Можно быть шутом, а можно использовать симпатичную мордашку. Вариантов не так много, но для каждого из гладиаторов была выбрана наиболее выигрышная.

Мне досталась как раз «гордость», из-за прошлой жизни и происхождения. С высоко поднятой головой, с каменным выражением лица, я просто шагал вперед, внимательно смотря по сторонам.

Как полагалось, мы встали двумя шеренгами перед трибуной знати и припали на одно колено при общей молитве Марсу, богу войны и сражений, успев рявкнуть что-то общее, вроде как «Клянусь».

И вот один нюанс: про Минерву не было сказано ни слова, так что про справедливость в битве можно было забыть.

А организатор объявил первый бой, и пока двое примеривались друг к другу, остальных гладиаторов возвращали в те ниши, откуда они выходили: у Караса было не меньше 6 «коллег по цеху».

И только оказавшись снова в полумраке каменного коридора, я понял, что первым из наших выступает Тигран.