Как приручить училку - Ульяна Романова - Страница 3

Как и когда-то, возбудила и не дала.

Я сделал глоток виски и включил телек фоном, вспоминая свои университетские месяцы, когда она преподавала у меня немецкий.

Спустя час услышал, как она выходит из номера, и вскочил. Выглянул в глазок, видя, как Арина, воровато озираясь, заперла номер и куда-то пошла.

Поймав неожиданный приступ адреналина и возомнив себя Шерлоком, выждал тридцать секунд и тоже вышел, заметив ее, сворачивающую по коридору влево, хотя лифт находился справа.

Недолго думая, пошел за ней.

Слышал, как она спустилась по ступенькам на девятый этаж и свернула в жилой коридор.

Не понял! Только развелась, и уже любовник в гостинице завелся?

Родионовна-а-а-а, а как же я? Я лучше любого любовника, просто поверь на слово. А лучше проверь.

Я остановился за углом, глядя, как училка моя накинула на голову капюшон от спортивной мастерки и подошла к одной из дверей.

А дальше… Дальше она, кажется, решила эту дверь взломать, судя по тому, как ковырялась в замке дрожащими ручками.

Не выдержал и быстрым шагом приблизился, склонился к ней и прошептал:

– Попалась!

От удара кулачком увернулся, не успев среагировать, когда моя стервочка сделала круг вокруг своей оси и упала на пятую точку, опираясь спиной о дверь номера.

– Б-барсов, это не то, что вы подумали. Я… я…

– На шухере постоять? – спокойно уточнил я.

– Да, будьте так любезны, – вежливо согласилась Родионовна, а я, кажется, уронил челюсть.

– Чего еще я о вас не знаю? – со смешком уточнил я и добавил: – Продолжайте, я послежу.

Глава 2

Ринат

Родионовна с усердием бывалого вора-медвежатника снова принялась ковыряться в замке шпилькой и невидимкой, а я продолжал находиться в культурном шоке.

– Арина Родионовна, а ты сама из института ушла или декан твое уголовное дело случайно прочитал? – не удержался я. – Сколько сроков ты отмотала, скромный препод?

– Барсов, стойте молча, ради бога! – раздраженно потребовала она.

– Кого хоть грабим?

– Неважно!

– Как неважно? Я должен знать, за что мне придется лучшие годы своей жизни провести в тюрьме.

– Идите к себе, раз боитесь! – отмахнулась она.

Мои брови стремительно поползли вверх, а я посмотрел на Родионовну другими глазами. Кто ж знал, что за маской скромной училки в очках скрывается такая чертовка? Хоть бы знак какой подала мне три года назад, я б…

Я б ее тогда замуж не отпустил. Прям со свадьбы бы украл и своей сделал! Думал, она примерная жена примерного мужа, а она замки взламывает шпилькой и невидимкой.

– Не получается? – молчать в ее присутствии не получалось.

– Заело, – пожаловалась Родионовна.

– Дай я, – и приказал окосевшей Арине: – Двигайся, сам открою. Родионовна, а тебя камеры в коридоре не смущают совсем?

– Смущают. Кража со взломом группой лиц карается по закону строже, поэтому, может, вы к себе в номер пойдете, Барсов?

– Даже спрашивать не буду, откуда ты все знаешь, – хмыкнул я, отодвигая ее стройную фигуру в сторонку, чтобы не мешала.

И сосредоточился на замке. Взялся одной рукой за шпильку, другой за невидимку и стал медленно прокручивать под нервное сопение моей Арины.

– Ты бы в коридор лучше смотрела, – посоветовал я. – А если нас с поличным загребут?

– Скажем, что в порыве страсти этаж перепутали. – Я только в тот момент заметил, насколько она была бледна, и что руки ее дрожат.

И хотел бы подумать, что это из-за моей непосредственной близости, но…

– Ага. И решили собственный номер шпилькой и невидимкой взломать. Логично. Чей номер хоть?

– Одного плохого человека. Это все, что ты должен знать, – задрала она носик повыше.

– Так, может, давай ему просто морду набьем? – радостно предложил я.

– Просто откройте эту дверь, и все. Я заберу свое, и разойдемся!

– Ага, разойдемся, конечно! Я тут стараюсь, и снова даже не поцелуешь? Родионовна, ты…

– Лифт! – пискнула она.

– Твою мать! – вытаскивая «отмычки» из замков, выругался я.

Поднялся, схватил ее за руку и повел в конец коридора, к балкону, как раз в момент, когда четверо сворачивали к нам из-за угла.

Пришлось использовать старый как мир трюк: хватать училку, прижимать к стене, закрывая своим телом, и целовать.

Я, когда ее губ своими коснулся, почувствовал себя, как тот впечатлительный голубь во время свободного полета. Забыл, кто я, как меня зовут и что предположительно через пару дней буду красоваться на всех постерах под набившим оскомину заголовком «Их разыскивает полиция». Интересно, в обезьяннике можно как-то договориться, чтобы нас в одну камеру закрыли? Любые деньги бы отдал за такую возможность.

Прохладные пальчики Родионовна легли на мою шею ударом двести двадцати вольт, меня подбросило на месте, а чей-то глумливый голос («Во дают! До номера дойдите») вызвал приступ острого раздражения.

Я молча показал придурку средний палец, ни на секунду не отрываясь от сладких как мед губ училки. И словно воочию слышал, как скрипит, отъезжая, моя крыша, когда проник языком в ее ротик, сплетаясь с ее язычком.

И пусть меня потом убьют, расчленят и ограбят – умру счастливым! И очень возбужденным.

Настолько, что когда крохотные кулачки уперлись мне в грудь, я не понял, чего от меня хотят, ибо уже почти достиг нирваны.

Когда меня стали толкать сильнее, напрягся и попытался вспомнить, какой за окном год.

Как назло, ни одна мысль в голове не задерживалась, а дикий стояк как бы намекал, что нужно быть настойчивее.

Но когда острые коготки впились в шею, стал что-то подозревать.

– Что? – с трудом оторвался я от нее, только в тот момент осознавая, что ладони мои без моего ведома уже забрались под ее кофточку и вовсю исследовали ее тело, подбираясь к груди.

Взгляд рассерженной фурии быстро спустил с небес на землю, так что я в какой-то момент снова приготовился получать по лицу.

Арина дышала с трудом, пока я пыхтел как паровоз, мечтая о ведерке со льдом. А лучше – ванне. Ее губы припухли, а щечки вместо землистых стали почти пунцовыми.

– Вы совсем обалдели? – налетела она на меня.

– Я тебя спасал, – с трудом протолкнул я воздух в грудь, чтобы ответить.

– Спасибо, конечно, но совестью нужно иногда пользоваться.

– У меня нет совести, – честно признался я. – Пойдем отсюда.

– Барсов, я должна попасть в тот номер.

– Родионовна, тот перец только что зашел в номер напротив. Думаешь, он тебя не спалит? Да что там в том номере такого, что ты готова вора-медвежатник из себя изображать?!

– Мне очень надо. Правда, Ринат! – взмолилась она.

Правильно классики говорили: все проблемы в жизни из-за женщин. Потому что они нам мозг и кое-что еще в крендель заворачивают так, что мы готовы идти даже на преступления ради одной улыбки любимой.

– Надо – будет. А сейчас пойдем, Сонька Золотая Ручка, а то попалишься.

– Ринат!

– Что? Достану я тебе цветочек аленький, обещаю. А сейчас пойдем, а то, судя по твоему настроению, ты зубами собралась замок отгрызать. Пожалей зубки, стоматологи нынче дорогие, много воровать придется, а это дополнительный срок. Что там у тебя в этом номере? Любимый томик Ницше? Редкое издание немецкого эротического словаря? Запчасти от ядерной бомбы?

– Паспорт! – топнула она ножкой.

Нижняя губа Родионовны задрожала, а я мгновенно пришел в себя:

– Быстро ко мне в номер!

Схватил Арину за руку и потащил за собой на верхний этаж.

– Барсов, не вмешивайтесь, пожалуйста! – По дороге пыталась она призвать меня к здравомыслию.

– Родионовна, мы с тобой вдвоем номер взламывали, может, перейдем уже на ты?..

Глава 3

Арина

Боже, боже, боже!.. Ну почему в этой гостинице я встретила именно его? Я уже и думать забыла о своем бывшем студенте, а он взял и появился, как черт из табакерки. Плохо! Это очень-очень плохо!