Двенадцатый рыцарь (ЛП) - Фоллмут Алексен Фарол - Страница 56

— Да-да, — закатывает глаза Курио, пихнув меня плечом. — В любом случае, ты больше, чем просто твои ярды, понимаешь? Просто подумал, что кто-то должен тебе это сказать.

Я открываю рот, чтобы что-то ответить — понятия не имею, что именно, — но тут тренер подает свисток, призывая всех вернуться на поле. Курио отступает, но я ловлю его за руку.

— Просто наслаждайся, ладно? — говорю я тихим голосом. — Каждой секундой. Вы, ребята, достаточно хороши, чтобы выиграть чемпионат штата, но даже если вы этого не сделаете… не упусти этот момент.

Я имею в виду, что ты никогда не знаешь, сколько еще секунд тебе дано провести на этом поле, прежде чем кто-то отнимет у тебя все. Разрыв мениска или такого рискованного паса, как «Аве Мария92», который вырубит тебя за пять секунд до конца. А может случится торнадо или наводнение. Ничего нельзя гарантировать, кроме этого момента — здесь и прямо сейчас.

— Да. Спасибо, чувак, — кивает мне Курио, и я следую за ним к команде, постепенно набирая скорость. Эрик сказал бы «нет». Мама сказала бы «нет». Фрэнк не смотрит.

Я бегу, и это ощущается…

Отлично.

— Руки! — кричит тренер, и никто даже не замечает. Никто не видит меня. Никакие молнии не разразились. Никакой божественной кары. Я совершенно невредим.

Я выдыхаю, впервые рассуждая: может, оно того стоит. Может, этот момент стоит всего. Может, он важнее, чем следующий год или следующие четыре года или целая карьера.

«Ты буквально идиот?» — вопрошает голос в моей голове, который на 95 % принадлежит Ви Рейес, но я отмахиваюсь от него, присоединяясь к общему кругу для заключительной речи тренера.

***

Я жду, пока папа уснет, после чего зашнуровываю кроссовки и выскальзываю на улицу.

Просто хочу посмотреть, что будет.

Я осторожно и тщательно растягиваю икры и квадрицепсы, выполняю свои обычные упражнения на устойчивость, подключаю ягодичные мышцы. Я трачу целых двадцать минут на то, чтобы поработать над всем и разогреться. В наушниках ревет мой плейлист для пробежек.

Я поворачиваюсь и смотрю в конец своей улицы. Ночь настолько прохладная, что я могу заметить собственное дыхание. Шуршание шорт кажется чем-то нематериальным. Ощущение свободы.

Песня ненадолго обрывается, и в ушах раздается звон. Текстовое сообщение.

«От Виолы Рейес», — бодро произносит Siri, прежде чем монотонно зачитать: — «Орсино-у-тебя-уже-есть-подписанные-формы-разрешения-или-ты-планируешь-ждать-пока-все-закончат-учебу?»

Я закатываю глаза и игнорирую сообщение.

Телефон снова пиликает.

«Также от Виолы Рейес» — щебечет Siri. — «Кстати, извини»

Хм. Интересно.

«Также от Виолы Рейес: Не-за-это-потому-что-это-твоя-работа».

Я снова закатываю глаза и немного подпрыгиваю на месте, перекатываясь с носков на пятки.

«Также от Виолы Рейес: «Просто-извиняюсь. За-многое».

Это ставит меня в тупик. Я выдыхаю еще одно облачко пара, затем достаю телефон из кармана и собираюсь написать Ви и спросить, о чем, черт возьми, она говорит, но вижу на своем телефоне помеченное сообщение: электронное письмо от Иллирии.

Дорогой Джек,

Надеюсь, у тебя все хорошо! Поздравляю школу Мессалины и тренера Орсино с прекрасным сезоном. Удачи вам в финале Восточного побережья на следующей неделе!

Хотелось бы узнать о твоих успехах. Надеюсь, мы сможем запланировать время, чтобы поговорить о твоей готовности к игре в преддверии следующего сезона. Уверен, у тебя много дел, но, может, как-нибудь встретимся перед праздниками? Надеюсь, у нас будет шанс увидеть тебя в финале штата.

Подождите. Увидеть меня на финале штата?

Увидеть, как я играю в финале штата?

Я оглядываюсь на пустую улицу, и по венам прокатывается адреналин.

Это не так уж и близко. К тому же Эрик просто слишком осторожен — это его работа.

Но я мог бы бежать. Я мог бы. Если бы у меня были хорошие защитники…

Даже одного розыгрыша могло бы быть достаточно, чтобы доказать чудесное выздоровление.

Отец бы это сделал. Он бы поставил меня в игру.

Если бы он просто выпустил меня, я смог бы…

Я моргаю, в ушах стучит тяжелый ритм.

Мое сердце замирает, а после бешено колотится.

— Ну же, — шепчу я тому, кто слушает. Вселенная, Бог, неважно.

А затем, сначала медленно, как нечто постепенно разгорающееся, я начинаю бежать по улице.

ГЕРЦОГОРСИНО12: ладно, я знаю, что сегодня мы планировали корбеник, но мне реально нужна помощь

ГЕРЦОГОРСИНО12: я только что бегал

ГЕРЦОГОРСИНО12: и все было хорошо

ГЕРЦОГОРСИНО12: не просто хорошо. потрясающе

ГЕРЦОГОРСИНО12: я чувствую себя чертовски здорово

ГЕРЦОГОРСИНО12: сейчас прикладываю лед

ГЕРЦОГОРСИНО12: я не идиот

ГЕРЦОГОРСИНО12: но у меня все еще может быть шанс в иллирии

ГЕРЦОГОРСИНО12: и я все еще могу играть в следующем году и типа

ГЕРЦОГОРСИНО12: это все меняет

ГЕРЦОГОРСИНО12: ВСЕ

ГЕРЦОГОРСИНО12: если я смогу выйти на поле хотя бы на минуту в плей-офф

ГЕРЦОГОРСИНО12: я мог бы все вернуть

ГЕРЦОГОРСИНО12: все, что я потерял, я мог бы вернуть и я просто

ГЕРЦОГОРСИНО12: я звучу как маньяк, я знаю но мне просто очень нужно

Я откидываюсь на спинку кресла, выдыхая, сцепив руки за головой.

Нужно сделать что? Я не уверен, как закончить предложение. Ищу ли я кого-нибудь, кто остановил бы меня? Кто подбодрил бы меня? Кто поддержал бы меня, наставил на путь истинный, помог мне, что? Я уже однажды облажался, так что, хочу ли я, чтобы кто-то сказал мне «нет» или «да». Я знаю, к кому обратиться и за тем, и за другим ответом, но ни один из них не кажется мне полностью правильным.

Что мне нужно?

Мне нужен кто-то, кому я доверяю. Кто скажет правду. Того, кто будет честен со мной, будет искренен, независимо от того, хочу я это услышать или нет.

И я точно знаю, кто это будет.

ГЕРЦОГОРСИНО12: извини подожди мне нужно кое-что сделать

Цезарио что-то пишет (ээээ???), но слишком поздно, я уже набираю номер.

— Алло?

— Привет. — Я выдыхаю, испытывая невероятное облегчение, услышав ее голос. — Мы можем… Мы можем куда-нибудь сходить? Могу я поговорить с тобой?

Ви молчит секунду.

Две.

— Да, — наконец говорит она. — Конечно.

14

А теперь о ком-то совершенно другом

Ви

Я сидела неподвижно, пока Джек продолжал слать мне сообщения. Эта эйфория от того, что он снова может бегать. Я даже не могла себе представить, каково это. А потом — давление, разочарование, страх. Как я могу помочь с этим? Часть меня думала: «Хорошо, это замечательно. Идеально». Он вернется к футболу, и маленькая проблема, связанная со мной, быстро забудется. Мое вранье перестанет иметь значение. У него просто не будет времени на игры, школьные турниры или что-то из этого. Может, ему даже не придется узнать правду.

Но потом я услышала его голос по телефону — и что-то изменилось. Возможно, все.

— Парк на Мэйн подойдет? — спрашивает он, его голос звучит настойчиво. — Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы. До него можно дойти пешком.

Учитывая то немногое, что я успела узнать о мире, поздняя прогулка в одиночку кажется плохой идеей для нас обоих. Может, Джек тупой. Может, я тупая. Да, это определенно я. Он даже не ответил на дурацкое сообщение с извинениями, которое я импульсивно ему отправила. Хотя оно было ни о чем и обо всем сразу.

— Я заеду за тобой.

— Ты уверена?

— Не испытывай мое терпение, Орсино, — я вешаю трубку, затем, поборов дрожь, захлопываю ноутбук, не слишком задумываясь о том, скажет ли он что-то еще Цезарио. По крайней мере, на данный момент он хочет поговорить именно со мной.

Со мной настоящей.

Я спускаюсь вниз, завожу машину и выезжаю на дорогу с выключенными фарами. Пригороды ночью кажутся такими странными: огни мелькают над аккуратными живыми изгородями и широкими тротуарами, отражаясь от почтовых ящиков и идеальных газонов.