Излечи от ненависти (СИ) - Лихарт Диана - Страница 10

Сомневаюсь, что Белорецкий рискнёт выкрадывать меня отсюда.

Чуть позже, поужинав, наслаждалась тёплой пенной ванной, и, рассматривая тёмный реечный потолок, на какое-то мгновение по-настоящему расслабилась. Сегодня могла отдохнуть и ни о чём не думать…

После ванны, умывшись, просушив волосы феном, и, в чём мать родила, развалилась на шикарной королевской кровати, кутаясь в мягкое тёплое одеяло. Напряжённость дня постепенно отступала, организм вымотался не только физически, но и морально. Перевернувшись набок, рассматривала огни ночного города, и незаметно для себя погрузилась в глубокий сон.

Сквозь сон слышала какую-то возню, тихий шум, кажется, и чей-то голос, но цеплялась ещё за остатки сна, на какое-то мгновение снова словно провалилась в темноту, но резко вынырнула, стоило ощутить на себе чьи-то тяжёлые большие ладони, и жар оголённого чужого тела, прижимающегося со спины. Вмиг затопила паника, вновь на инстинктах схватила чужую руку, но ничего не успела сделать, даже взвизгнуть, так как на рот легла горячая ладонь, и теперь могла издавать лишь мычания.

— Тише, сладкая. Это всего лишь я, — прошептал низкий тембр, и меня словно отбросило к моим шестнадцати годам.

Пребывала в каком-то ступоре. Не пошевелиться, не моргнуть. Словно громом поразило, и я надеялась, что мне просто снится кошмар. Но не может быть кошмар настолько реалистичным, и поцелуи эти, покрывающие мою шею, ключицу, плечи… Не могут быть такими реальными.

Цапнула зубами мужчину за ладонь, услышала позади себя шипение, и неведомым мне образом, смогла извернуться так, что завалила брюнета на спину, а сама сидела на нём, придавливая к матрацу.

— Да ты маньяк, Белорецкий! — громко зашипела, стискивая ладони на шее, словно в попытке задушить.

А этот гад лишь улыбался этак предвкушающее и порочно, и с лёгкостью снял мои руки с себя.

— Ты сейчас так воинственно выглядишь. Знаешь, это заводит, куда сильнее, — всё улыбался, сверкая словно золотыми глазами в полутьме, что меня и отвлекло.

Миг, и мы поменялись местами: я на спине, он на мне, вольготно устроился между разведённых ног, и пока ничего не успела возразить, толкнулся членом на полную длину. От неожиданности и столь большого размера вскрикнула от боли, упираясь в крепкую грудь.

— Отпусти меня! — вскричала уже с обидой, вновь чувствуя себя беспомощной и слабой девчонкой.

— Я ведь сказал. Ты — моя. И к тому же, сама сейчас поймёшь, что лишь я могу доставить тебе удовольствие.

Как же хотелось стереть эту самоуверенную улыбку с лица, размозжить о камень, но как была перед ним слаба одиннадцать лет назад, так и осталась.

— Я ненавижу тебя, — прошипела горько, прикрывая глаза и отворачивая голову, ибо действительно ощущала, как по телу разливается незнакомое мне тепло наслаждения.

— От ненависти до любви один шаг, как говорят. А у нас теперь много времени в запасе, и я могу быть терпеливым. Ведь всё равно полюбишь, примешь, и сама будешь ластиться ко мне, — после чего потёрся щекой о мою щёку. — Будешь умолять коснуться тебя так, — и сжал грудь. — Так, — затем провёл ладонью по животу. — Так, — коснулся пальцами клитора, отчего я застонала против воли. — Но сегодня, всё будет по-моему.

Разум уже был в каком-то сладостном тумане, как бы ни пыталась сопротивляться, но меня вело. Столько лет и столько партнёров, ни с одним я даже не приближалась к началу такого наслаждения, а сейчас словно наглоталась экстази. А затем Арсений начал двигаться во мне с какой-то яростью, быстро, грубо, но даже это вызывало гамму ярких эмоций. Внизу живота всё пылало, по венам словно струилась горячительная с ума сводящая смесь, и в этот раз я кричала и стонала далеко не от боли.

Мой первый в жизни оргазм накрыл с головой, и вместе с тем в районе шеи, словно что-то кольнуло. Но волны наслаждения, прокатывающиеся по моему телу, заглушали любую боль. Когда же удовлетворение начало спадать, а ум более-менее восстанавливал свою работу, смогла приоткрыть глаза, видя лишь макушку брюнета, а его губы продолжали оставлять отметины на моём теле.

— Ты что-то вколол мне? — тяжело дыша выдохнула, вновь откидывая голову на подушку, не в силах открыть глаза.

— Разве что, себя, — усмехнулся, вновь возвращаясь к моим губам, истязая и подчиняя.

А дальше…

Мужчина ещё долго демонстрировал, на что способен и какие грани наслаждения мне не были открыты. А после уложил на свою грудь и приказал засыпать. Учитывая, что мне и пальцем было лень пошевелить, а тем более что-то возразить, быстро погрузилась в сон, решив, что на утро возьму себя в руки, и Белорецкий пожалеет, что на свет родился.

Но на утро проснулась в постели одна, более того, мужчины и нигде не оказалось в номере, а на стеклянном столике в гостиной стоял шикарный букет белоснежных гортензий и картонная открытка.

«Я смету любое твоё сопротивление, мой сладкий ангел. Твой Б.»

— Козёл! Опять воспользовался и бросил? Что, испугался моего гнева, кобель дранный? — злилась вслух.

После долго мылась в ванной, пытаясь отмыть все следы бурной ночи, но засосы, к сожалению, так быстро не рассасываются, а в области шеи и вовсе засос странный, с отпечатком зубов.

Быстро собравшись, набросив на голову капюшон толстовки, а на глаза нацепив солнцезащитные очки, которые постоянно ношу с собой в сумке, вышла из номера, и тут же мне позвонили. Ответила быстро, на экран не смотрела, думала Белорецкий и уже планировала вылить на него помои дерьма, но…

— Ката, доброе утро! — возбуждённо заголосил Матвеев младший.

— Для кого как, — буркнула. — Чего тебе?

— Тебя кто такой бешенный покусал, что ты с раненого утра сама не своя? — удивился приятель.

«Да есть тут одна…псина», — подумала про себя.

— Не с той ноги встала, — нагло соврала. — Так, ты по делу или как?

— Хотел пригласить тебя пообедать в нашем кафе, поговорим заодно. Ты ведь свободна сегодня?

— Свободна. До обеда не звони.

Отключившись, потирая место засоса-укуса, потому что сейчас там словно припекало, передала ключ-карту девушке на ресепшене, и быстро ушла.

Понимание того, что даже в отеле не удалось скрыться, сильно напрягало. И ведь не понятно, как попал в мой номер. Неужто настолько очаровал милых ресепшеенисток, что они ему дали дубликат ключа? Или, он взломал замок?

В неведении пребывала до двенадцати дня, уже несколько раз замазывала все свои отметины специальной мазью против синяков. А потом мне принесли очередную доставку шикарного белоснежного букета гортензий в большой корзине и ещё горячий обед моих любимых блюд. В итоге салат спустила в унитаз, а рыбу, разрезав на мелкие кусочки и переложив в одноразовую посуду, унесла к мусорным бакам, где встречала пару раз бездомных кошек. Цветы выставила в подъезд на подоконник, и теперь они служили этакой новой композицией, радуя глаза соседей.

Вместо привычных свободных кофт, пришлось надевать водолазку с очень высоким воротом и длинными, чуть ли не до пальцев, рукавами. Не хотелось бы ещё перед Костей объясняться, откуда столь яркие отметины.

Набросив пальто и подхватив сумку, ушла на назначенный обед, размышляя о том, что пора бы сменить причёску и перекраситься…

«Может, в изумрудный? С моими линзами будет отлично сочетаться», — размышляла, пока спускалась на лифте.

Особо не тянув, позвонила знакомому стилисту, рассказала о своей новой идее, он с радостью подхватил и пригласил завтра на смену образа.

Матвеев, как всегда, уже ждал меня за нашим излюбленным столиком и даже заказ сделал, чему была безумно благодарна, особенно за кофе, который здесь делали на высшем уровне.

— Задобрил? — улыбнулся, ставя локти на стол и кладя подбородок на сцепленные ладони.

— Сильно не обольщайся, — сразу спустила с небес на землю, отчего мужчина наигранно сдулся.

— Хоть бы раз доброе слово от тебя услышать, например, спасибо.

— Спасибо.

Костя уставился на меня во все глаза, как на НЛО.