Морально испорченная (ЛП) - Ланцет Вероника - Страница 33

Чем успешнее я становился на арене, тем меньше времени у меня оставалось между боями. По логике, это не имело смысла, если ты заботишься о лучшей форме своего бойца. Но эти ямы максимизировали полезность. У них для каждого был свой срок годности, поэтому лучше выжать каждый кусочек прибыли, пока не поздно.

Мой последний бой был всего лишь четыре дня назад. И все же, на завтра у меня запланирован еще один.

Вздохнув, я выхожу из комнаты и направляюсь в спортзал, чтобы продолжить тренировку.

Как только я вхожу, пожилой мужчина оглядывает меня с ног до головы.

— Ты мальчик Эндрю?

— Да, сэр, — отвечаю я, усвоив, что с этими людьми уважение это очень важно.

— Как тебя зовут?

— Адриан Барнетт, сэр. — Он щурит глаза и поджимает губы.

— И когда у тебя следующий бой?

— Завтра вечером.

— Хорошо, хорошо. У нас новобранец. Эндрю хочет, чтобы ты обучил его, показал ему что к чему.

— Новобранец? — спрашиваю я. Странно. Обычно бойцы не должны обучать новобранцев.

— Да, ну… с тобой у него больше шансов. Он немного исхудал, как по мне. Не понимаю, что он здесь забыл. Но эй, босс сказал сделай, мы делаем.

Я медленно киваю в знак понимания.

— Пойдем, покажу тебе парня. — Он направляется в заднюю часть зала, где стоят гири, и показывает на парня, который пытается справится с парой гантелей, каждая из которых весит не более двадцати пяти фунтов.

Заметив наше приближение, он останавливается и вытирает пот со лба. Выглядит он… здоровым, безупречным. Не самое обычное состояние, когда выходишь из Базилики, особенно чтобы продвинуться на такой уровень. Это сразу говорит мне о том, что он пришел не обычным маршрутом.

— О, привет. — Он нерешительно улыбается, на что ни я, ни старик не отвечаем.

Я секунду изучаю мальчика. У него лохматые длинные волосы, пара пирсингов в ушах и несколько беспорядочных татуировок на худых руках.

— Это Барнетт. Он покажет тебе, что к чему. — Мужчина переводит взгляд с него на меня и качает головой. — Не убейся, парень. — Он поворачивается и оставляет меня с ним.

— Я Адриан Барнетт. — говорю я и протягиваю ему руку. Я знаю, что люди в этом месте любят запугивать, но я не могу не посочувствовать парню, когда его стройная фигура так заметна в спортзале.

— Теодор Гастингс. Но зовите меня Тео. — Он отвечает на мое рукопожатие, и я чувствую, как он дрожит. Почему-то это заставляет меня улыбнуться ему.

— Ну что ж, Тео, давай начнем, а?



14 лет назад

— Ты что, черт возьми, издеваешься? — Я бью Тео по плечу, когда он открывает дверь в комнату.

— Какого хрена, чувак? — Он отпрыгивает назад и бросает на меня сердитый взгляд.

— У тебя серьезно есть желание умереть? — Он массирует место, куда я ударил, и я вижу, как он кривится от боли, направляясь к кровати. — Даже не говори мне, что ты пытался в последнем бою. Ты просто принимал удар за ударом…

Он заваливается на кровать, явно уставший после боя.

Я качаю головой и уже собираюсь уходить, когда слышу приглушенные всхлипы. Я поворачиваюсь и вижу Тео, уткнувшегося в подушку.

— Черт, чувак, ты в порядке? — сразу же спрашиваю я.

— Это я во всем виноват… — Он сжимает руки в кулаки и бьет по матрасу.

Я даже не знаю, что сказать, чтобы утешить его.

Когда два года назад Тео прибыл сюда тощим пареньком, готовым сразиться с опытными бойцами, это было сделано исключительно для бунта против родителей. Его богатых с хорошими связями родителей. Видимо, для крутого парня недостаточно иметь несколько пирсингов и чернил на теле.

Нет, лучший способ взбунтоваться — это броситься с головой в бой в яме, откуда выбраться живым шансы равны нулю. Честно говоря, единственная причина, по которой Тео до сих пор стоит на ногах, заключается в том, что я не сдался. Я тренировал и тренировал его, пока он не стал способен постоять за себя. Ну… в первый год я в основном выхаживал его и учил, как не погибнуть.

Но все изменилось, когда его родители погибли в автокатастрофе. Тео винит себя в этом, потому что его там не было. Как по мне, так это полная чушь. Я тоже проходил через всю эту рутину самобичевания. В его случае аварию нельзя было предотвратить.

В моем, возможно…

Теперь, похоже, Тео твердо решил убить себя на ринге. Я не понимаю его. Он уже поступил в Гарвард, но решил отложить зачисление, чтобы драться в этой дыре. У меня хотя бы есть скрытый мотив для находиться здесь. А у него? Он растрачивает свой потенциал.

Я неоднократно пытался сказать ему об этом, но он всегда считал, что я говорю ему, что он слабак, и обижался.

Я перестал.

Но это не значит, что я перестал заботиться о нем. Он был моим лучшим другом и не годился для этого мира.

Через несколько дней, когда мы тренируемся в зале, он рассказывает мне о предстоящем поединке. Я держу учебные мишени, а он пытается застать меня врасплох.

— Не может быть — говорю я, недоверчиво думая, что кто-то может допустить такое в паре. У меня соскальзывает рука, и его удар едва задевает мою щеку.

— Черт. — Тео смеется. — Почему ты так удивлен? Ты знаешь этого Булла?

— Знаю ли я его? Тео, ты что, все это время жил под камнем?

— Я серьезно. Я никогда не слышал о нем раньше.

— Он был чемпионом здесь пару лет назад. Но я так и не смог с ним сразиться, до того, как его перевели в Неваду.

— Тогда почему ты так испугался?

— Чувак, ты шутишь? Этот парень — танк. Он в два раза больше тебя. О чем они думали, ставя вас в пару?

— Может, они видят мой потенциал, — добавляет Тео и подмигивает, но я вижу, что он начинает бояться.

— Когда бой? — спрашиваю я, не особо желая знать. В ямах Эндрю было правило, что ты не можешь отказаться от боя, если только ты не мертв. Что не оставляло надежд Тео.

— Сегодня вечером, — небрежно добавляет Тео, снимая перчатки и делая глоток воды.

— И ты не отдыхаешь? — Неважно, что я боюсь его боя с Буллом, но у него нет никаких шансов, если он выйдет на ринг уставшим.

— Вот и всё. До конца дня ты ничего не делаешь. — Я подвожу его к скамейке и заставляю сесть. — Береги силы.

— Ты прийдешь? — спрашивает он почти нерешительно.

— Конечно. — Я изо всех сил стараюсь скрыть свое беспокойство, не желая, чтобы он уловил его и повлиял на его моральный дух. Но на самом деле… в глубине души я знаю, что Тео не справится.

Близится полночь, когда я занимаю место на трибуне арены. Скоро должен начаться бой Тео. Уголком глаза я вижу, как он слегка машет мне рукой, прежде чем направиться к себе. Чуть повернувшись, я также вижу Булла. Как и его имя, парень огромен, его мышцы выпуклы, что я сомневаюсь может быть от реальных усилий. Но, чтобы оставаться в игре так долго, нужно быть хорошим. Черт, лучше, чем хорошим. Ты должен быть лучшим.

Матч начинается, и я вижу, как Тео пытается компенсировать свои малые размеры скоростью. Он уворачивается от ударов Булла направо и налево. Я сижу на краю своего кресла, надеясь, что он сможет нанести ему несколько ударов до того, как это сделает Булл. Тео удается нанести апперкот, когда Булл меньше всего ожидает, и наносит еще один удар в висок Булла.

Да! От волнения сжиматься кулаки. Он может это сделать.

Давай, Тео!

Они кружат друг вокруг друга еще несколько раз, как вдруг Булл оказывается перед Тео и одним ударом в живот валит его на землю. Тео кашляет кровью и пытается встать, но Булл настигает его, нанося удары. Я выпучиваю глаза, когда я понимаю, что Тео даже не борется. Он слегка поворачивает голову и ловит мой взгляд, давая мне намек на улыбку, прежде чем его голова опускается на землю, а глаза закрываются.

— У нас есть победитель! — Толпа аплодирует Буллу, но я ничего не слышу. Тео мертв. Почему он мертв? Почему он сдался? Я механически двигаюсь к задней части арены, куда уносят мертвых бойцов, перед тем как избавиться от них. По пути я вижу Эндрю, который останавливает меня, положив руку мне на плечо.