Измена. К черту любовь (СИ) - Феллер Софья - Страница 23

— Это не только моя заслуга. Вы сами отлично справились с реабилитацией, — отвечаю, вглядываясь в его бумаги.

Пётр Георгиевич всматривается в меня внимательным взглядом и вдруг прищуривается.

— А что это вы сегодня такая грустная, Маргарита Евгеньевна? У вас ведь всегда улыбка такая, что хоть в кино снимай. А тут… будто весну украли.

Я невольно улыбаюсь его прямоте.

— Просто немного не выспалась, — коротко отвечаю, не желая вдаваться в подробности.

— Не поверю! У вас глаза как у человека, который чем-то расстроен, — наклоняется он вперёд, словно пытаясь разгадать меня. — Ну, если что, вы мне говорите. Я человек надёжный, умею слушать.

— Спасибо, Пётр Георгиевич, — отвечаю с тёплой улыбкой, ставя подпись в его карте.

Он откидывается на спинку стула и вдруг спрашивает:

— Маргарита Евгеньевна, а вы случайно на кофе не соглашаетесь с благодарными пациентами?

Я слегка улыбаюсь.

— Я думаю, вы справитесь с кофе и без меня, Пётр Георгиевич, — шучу в ответ, стараясь свернуть разговор.

— Да это не про кофе, это про компанию, — театрально вздыхает он, поднимаясь с кресла. — Ладно, ваша профессиональная строгость меня победила. Но помните, доктор, ваша улыбка лечит не хуже ножа хирурга.

Я благодарю его за комплимент, и он провожает меня до двери. Когда она закрывается, внутри становится чуть теплее.

Возвращаюсь в ординаторскую с лёгкой улыбкой, словно этот диалог подарил мне частичку сил. Но на пороге меня останавливает фигура Ромы. Он выглядит напряжённым, взгляд словно пронизывает насквозь.

— Рит, — начинает он с того, что сразу перехватывает инициативу. — Нам нужно поговорить. Сейчас. Пожалуйста.

Я смотрю на него, и всё, что копилось внутри, вновь поднимается комом. Но одно я понимаю точно — избежать этого разговора не получится.

31

Рита

— Хорошо. Давай. Куда пойдём?

— У меня в кабинете никто не потревожит.

Рома бросает на меня встревоженный взгляд и направляется к кабинету. У двери оборачивается, кивая, приглашая жестом зайти. Колеблюсь пару секунд, но потом делаю шаг вперёд. Он тут же закрывает дверь на замок.

— Может, не стоило? — спрашиваю тихо, скрестив руки на груди.

— Слишком много лишних ушей, — он нервно проводит рукой по волосам. — Ты же знаешь местных сплетников. А с нашим главврачом лучше вообще не сталкиваться в таких ситуациях.

— Разве сам факт, что мы тут заперлись, уже не подозрителен? — парирую, чувствуя, как напряжение внутри растёт.

Рома подходит ближе, пытается поймать мой взгляд.

— Рит, я понимаю, что ты боишься услышать от меня что-то плохое. И правда, хорошего я могу сейчас сказать мало.

Я задерживаю дыхание, чтобы не дать эмоциям взять верх. Вот и всё, да? Конец.

— Говори, — выдавливаю из себя, хоть голос слегка дрожит.

— У Иры апластическая анемия. Нужна пересадка костного мозга. Пока ищут донора и во время лечения она попросила поддержать её.

Я резко поднимаю голову, взгляд сталкивается с ним.

— Как поддержать? — мои слова звучат почти шёпотом, но в них слышится тревога.

— Она пока поживёт с нами, — отвечает он, избегая смотреть в глаза.

— Вот только не надо меня за дуру держать, — голос срывается. — Как бы там ни было, она твоя жена.

— Рита! — он делает шаг ближе, но я резко отступаю.

— Нет, не перебивай. Ты знал, что она приедет?

— Нет! — Рома вскидывает руки. — Узнал в тот момент, как ты. Она просто появилась. И я не знал, что делать.

— И теперь ты решил, что лучшая идея — позволить ей жить у вас? — не могу сдержать сарказма, который сочится сквозь каждое слово.

— Она больна, Рит. У неё мало шансов без лечения, и если она подхватит какую-нибудь инфекцию, всё станет ещё хуже. А у неё никого больше нет.

— У неё есть ты. И ты это прекрасно знаешь.

Он вздыхает тяжело, будто от каждого слова зависит его жизнь.

— Рита, это не про нас. Это про неё и Руса.

— Что значит "не про нас"? — я делаю шаг вперёд, будто хочу заставить его почувствовать то, что чувствую я. — Ты понимаешь, каково это для меня? Я и так живу с осознанием, что ты всё ещё женат. А теперь твоя жена будет жить у вас?

Рома хватает меня за руки, его взгляд цепляется за мой, почти отчаянный.

— Я хочу, чтобы ты осталась со мной. Ира — это проблема, которую я должен решить. Но ты — моя жизнь. Моя семья.

— Семья? — горько усмехаюсь вырываясь. — Семья, где я — третья лишняя?

Между нами повисает тишина, такая густая, что, кажется, воздух в кабинете становится плотным.

— Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя так, — тихо произносит он.

— Но я уже чувствую. Ты сам дал мне эту роль, Рома.

Я отступаю назад, стараясь дышать ровно, чтобы не разрыдаться прямо здесь.

— Я не знаю, смогу ли так жить. И я не уверена, что ты этого хочешь.

Я поворачиваюсь к двери, не дожидаясь его ответа, и выхожу, хлопнув дверью. Это отзывается эхом в моей голове.

Тут же налетаю на Инну, нашу местную звезду сплетен, которая, кажется, видит всё и всех.

— Прости, совсем не посмотрела, куда лечу, — пытаюсь выглядеть максимально спокойной.

Инна чуть отступает, оглядывает меня с головы до ног, как будто пытается собрать паззл из разрозненных деталей.

— Ничего, Рит, бывает. Но ты чего такая шебутная от нашего Романа Андреевича? — она делает шаг вперёд, сдвигает брови и тут же добавляет с ехидной улыбкой: — У вас там случайно не…

Она драматично замолкает, изображая из себя сыщика с большим опытом, и бросает многозначительный взгляд на дверь кабинета.

— Ин, ну что за глупости? — стараюсь не выдать раздражение, натягивая на лицо что-то, что должно быть похоже на улыбку.

— Да ладно тебе, Рит. Я ж ничего плохого не думаю. Просто такие эмоции у тебя на лице… — она делает вид, что разглядывает меня ещё внимательнее. — Сама бы на твоём месте тоже не устояла.

— Ты серьёзно? — усмехаюсь, хотя на самом деле хочется только одного — чтобы она отошла и дала мне хоть минуту передышки.

— А ты как думаешь? — Инна скрещивает руки на груди и хитро щурится.

— Думаю, что мне сейчас некогда отвечать на твои допросы, — резко говорю, мимоходом поправляя халат. — У меня ещё куча дел.

— Конечно, конечно, беги, не буду задерживать, — отвечает она с наигранной добротой, но её взгляд ясно говорит: "Я за тобой слежу".

Я прохожу мимо неё, чувствуя, как она сверлит меня глазами. Сплетница, конечно, ничего не видела, но это её никогда не останавливало. Теперь, видимо, весь день буду ждать, пока слухи не долетят до кого-нибудь ещё.

После долгой и напряжённой операции, где каждое движение приходилось контролировать до мельчайших деталей, я, наконец, выхожу из операционной. Всё тело гудит от усталости, словно я только что поднялась на вершину горы. Заходит ассистент, бросает на меня восхищённый взгляд, но сил улыбнуться уже нет — лишь кивок.

В ординаторской тихо, как в библиотеке. Коллеги, видимо, разошлись по палатам или ушли домой. Я опускаюсь на диван, небрежно стягивая шапочку и растирая виски. Закрываю глаза, планируя отдохнуть хотя бы минутку, прежде чем собраться и пойти домой.

Тишина нарушается звуком шагов. Не открывая глаз, сразу понимаю, что это Рома. Его походку я бы узнала из тысячи — уверенная, немного торопливая.

— Ты как? — тихо спрашивает он, подходя ближе.

— Жива, — коротко отвечаю, даже не поворачивая голову.

Чувствую, как Рома медлит, словно собирается что-то сказать или сделать.

Но тут звонит его телефон. Слышу, как он достаёт его из кармана, хмурится, потом нажимает на кнопку.

— Да. Что случилось? — голос его резко меняется, становится напряжённым.

Пауза. Он слушает собеседника, а я открываю глаза и смотрю на него. Лицо Ромы стремительно темнеет, будто на него легла тень.

— Вызови скорую. Немедленно! — голос становится жёстким, почти приказным.

Не дожидаясь ответа с другой стороны, он отдает команды и выбегает из ординаторской, даже не взглянув на меня.