Король призраков (ЛП) - Кросс Джульетт - Страница 72

— Мы должны вернуть жизнь в этот замок, — прошептала она. — Здесь очень красиво.

— Да. Видишь тот высокий холм? — Я указал на северо-восток.

— Да.

— Не так уж далеко за ним находится Сердце Сольцкина, а чуть дальше — предгорья Сольгавийских гор. Их видно довольно хорошо.

Она повернулась ко мне, её выражение лица было серьёзным.

— Почему ты сказал, что замок мой?

Я прочистил горло и признался:

— Я всегда знал, что отдам это место своей мизре. Потому что знаю — это прекрасное место, чтобы вырастить ребёнка. Нäкт Мир может показаться мрачным… как, я думаю, он кажется и тебе.

— Голл, ты уже знаешь, что я жду ребёнка?

Встретив её фиалковый взгляд, осознав, что её глаза такого же оттенка, как дикие цветы, которые зацветут здесь летом, я ответил:

— Да. А ты знала?

Она покачала головой.

— Я подозревала, но не была уверена. Прошло совсем немного времени с моей последней крови. — Затем её лицо побледнело, и она облизала губы. — Ты хочешь сказать, что хочешь, чтобы я покинула Нäкт Мир и уехала, чтобы родить нашего ребёнка?

— Нет, — резко ответил я. — Я не хочу этого. Но я хочу, чтобы ты была счастлива, пока носишь ребёнка.

— Я счастлива, когда я с тобой, Голлайя.

Мягкое выражение её лица, искренняя любовь в глазах чуть не свалили меня прямо на парапете. Я взял её лицо в обе ладони и прижался лбом к её.

— Я не заслуживаю тебя. Но я воздам хвалу всем богам, даже Лумере, за то, что ты появилась в моей жизни.

Она рассмеялась, вцепившись в края моего плаща.

— Мне бы хотелось увидеть, как ты воздаёшь хвалу Лумере.

— Уна. — Я поцеловал её в лоб, затем ещё раз. — Уна.

Я поднял её лицо и нежно коснулся её сладких губ.

— Хотя моё сердце почернело от всей той крови, которую я пролил, и от мрачных мыслей, которые я лелеял годами, когда ты смотришь на меня так, я верю, что во мне всё ещё может быть что-то хорошее.

Она положила свои руки поверх моих, которые всё ещё держали её лицо, в одной из них был зажат платок.

— Твоё сердце не почернело от сражений, которые ты вёл, или от убийства твоего отца, недостойного трона. Если бы это было правдой, то и моё сердце было бы чёрным от всей той горечи, что я хранила, после того как твой отец пытал меня в своей темнице.

Я покачал головой.

— Ты полна только добра и света, Уна.

— Это ложь. — Она рассмеялась, но затем её лицо стало серьёзным. — Наши сердца — это то, чем мы их наполняем. Подобное узнаёт подобное. Моё сердце знает твоё.

Она прижала ладонь к моей груди, прямо над органом, что бился так сильно ради неё.

— Как и твоё знает моё.

— Да, моя любовь.

Я вновь прикоснулся к её губам, но затем поцеловал глубже, поддаваясь голоду ощутить её вкус.

Поцелуй был сладким, но требовательным, мягким переплетением с нежной интимностью, которая соединяла нас. Я никогда не испытывал ничего подобного — этого манящего единства с другой фейри. Разорвав поцелуй, я прижался губами к её виску и прошептал:

— Ты так дорога мне.

Панический страх потерять её сжал моё сердце.

Через какое-то время, просто обнимая друг друга, она сказала:

— Я принимаю твой дар — этот замок, но буду приходить сюда только с тобой.

Я улыбнулся.

— Моя мать полюбила бы тебя.

Я не знал, откуда взялась эта мысль. Возможно, от духа моей матери, который всё ещё витает здесь, в её любимом месте на свете.

— Мне жаль, что я не успела её встретить.

Она прижалась щекой к моей груди и крепко обняла меня.

— Я буду беречь этот платок. Всегда. Спасибо.

Моё сердце воспарило.

Мы молча обнимали друг друга, пока я не отступил и не посмотрел на небо.

— А теперь как насчёт экскурсии по замку? Огальвет приготовил для нас ланч.

Она широко улыбнулась.

— Он сделал тот хлеб с тыквой, который мне нравится?

— Свежий, испечённый утром перед нашим отъездом.

— Здорово! Проводи экскурсию. Я хочу увидеть места, где ты шалил, будучи маленьким призраком.

Она вдруг замерла, прижав ладонь к животу, который был всё ещё плоским. Её лицо омрачило беспокойство.

— Что случилось?

— В первый день, когда мы разговаривали в моей опочивальне, ты сказал, что тебе всё равно, кто у нас родится первым — мальчик или девочка. Ты помнишь?

Он кивнул с серьёзным выражением лица.

— Ты был искренен? — спросила я.

— Уна, я планирую, что у нас будет много детей. Мне не важно, какого они будут пола. Но тебе стоит привыкнуть к мысли, что у них будут рога — у мальчиков и девочек.

Её глаза расширились от осознания.

— Ох…

Я рассмеялся.

— Надеюсь, тебя это не пугает.

— Совсем нет. Просто я об этом не задумывалась до этого момента. — Она улыбнулась. — У него или у неё могут быть ещё и крылья. Крылья лунного фейри.

Я замер, пытаясь представить себе рогатого мальчика-призрака с белоснежными крыльями светлого фейри. Это заставило Уну рассмеяться.

Потом она схватила меня за руку.

— Пойдём уже. Давай начинать экскурсию, а то я проголодалась.

Так мы провели остаток дня, гуляя по одному из моих самых любимых мест в мире, заполняя залы моими старыми историями и сладким смехом Уны. Это был один из лучших дней в моей жизни.

ГЛАВА 39

УНА

Мужчина из фейри теней, стоявший рядом с Морголитом, был поражающе красив и одновременно тревожно серьёзен. Его лицо оставалось непроницаемым, но алые глаза были насторожены и бдительны. Четыре гладких рога плавно изгибались из его головы, украшенные золотыми ободками у основания и на концах. Его черно-золотые доспехи с вкраплением серебра, хоть и были великолепны, носили следы использования. Драконьи крылья были сложены за его спиной, а их заострённые кончики гордо устремлялись к небу.

Он стоял неподвижно, сцепив руки за спиной. Но клинки на его поясе ясно говорили, что он всегда готов к бою, даже если в данный момент казался спокойным и кротким.

— Король Голл и Мизра Уна, — официальным тоном произнёс Морголит, — позвольте представить вам лорда Валлона из дома Хенноуин, верховного жреца Гадлизеля.

Мой взгляд скользнул к декоративным ободкам вокруг его чёрных рогов.

— Вы тоже из королевской семьи?

Его алые глаза задержались на моих крыльях, а затем встретились с моими, холодным взглядом.

— Нет, — ответил он ровно.

Морголит, казалось, уловил моё замешательство.

— У фейри теней жрецы занимают очень высокое положение в их культуре. Они украшают свои рога золотом, как это делают представители королевской семьи.

Вспомнив хрупкого старейшину Лелвина, я не смогла удержаться от прямолинейного замечания.

— Вы совсем не похожи на жреца.

Голл, стоявший рядом, сдержал смешок, откашлявшись, но не стал ничего говорить.

— Вы выглядите так, словно готовы к битве, а не к молитве, — пояснила я.

— Жрецы должны быть всегда готовы. Мы чтим богов и оберегаем их святые места. Мы — защитники.

— И что же именно вы защищаете? — спросила я, пытаясь представить себе священный храм с реликвиями, которые эти жрецы охраняют. Но от кого? И зачем? В Иссосе и Силвантисе местные жители уважали и почитали храмы своих богов. Они не нуждались в защите.

Валлон не ответил на мой вопрос, задав свой:

— Что вы ищете в наших землях, Мизра?

— Слова, — ответила я. Если он мог быть лаконичным и сдержанным, то и я могла. — К счастью, я точно знаю, где их найти. Пророчество, описывающее место, где находится третий текст, наделённый силой богов, было достаточно конкретным, чтобы мы были уверены, что он находится вблизи Сердца Сольцкина.

Он продолжал безмолвно изучать меня ещё мгновение, а затем произнёс:

— Тогда идём. Оно сразу за той рощей.

Он пошёл вперёд, что меня удивило: он либо доверял Голлу и его воинам настолько, чтобы оставить их у себя за спиной, либо просто не видел в них угрозы, либо доверял Морголиту.