"Фантастика 2025-4". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Лопарев Игорь Викторович - Страница 622

Так или иначе, Рус согласился. Анахите, похоже, было все равно. В итоге через полтора часа мы вышли из леса на обращенном к югу склоне промежуточного отрога. В вершинах шумело, над головой повисли первые редкие клочки ваты. Солнце уже показалось из — за могучих плеч Рассветного Утеса и ощутимо припекало.

— Ну ты кудесник! Все как и говорил — ветер, солнце, облака. Феникс, откуда?

Мы остановились передохнуть после вскарабкивания почти под сорок пять градусов по лесистой части отрога. Впереди нас ждало продолжение, только уже без леса.

— Ничего сложного, — пожал плечами, — насчет солнца я говорил. Что касается ветра…

В отличие от Анахиты, я даже дыхание не сбил: все — таки полет по затратам энергии несопоставим с подъемом в горку. Поэтому устал даже меньше, чем здоровяк Рус.

— Мы на южной экспозиции склона, — увидев непонимающие глаза, поправился, — на склоне, обращенном на юг. И склон прогревается солнцем, особенно та его часть, которая свободна от леса. А что происходит с воздухом, когда он нагреется?

— Поднимается?

А одышка — то у Руслава заметна. Я мысленно расплылся в довольной улыбке — показал вам щуплый подросток! Прищелкнул пальцами, указывая на парня:

— Точно! Нагретый воздух от склона поднимается, но! — указательный палец вверх, обвел попутчиков взглядом, подержал паузу, но никаких идей не услышал. — Ну, ребята? Воздух над склоном улетел… освободил место… а природа не терпит пустоты…

Развел руками: дескать, что же вы? Похоже, все же устали, ибо игру «учитель — ученики» не поддержали. Я сдался:

— На освободившееся место подсасывается воздух из долины. Вот этот перемещающийся воздух и создает ветер, который сейчас дует вверх по склону.

В этот момент над нашими головами зашумел очередной порыв.

— А почему тогда ветер дует неравномерно? Ведь если механизм работает так, как ты нам рассказываешь, ветер должен дуть постоянно, как поддувало в печи.

— Давай определимся, что такое ветер. Вот ты как считаешь?

— Ну — у–у… Это когда…

— Понятно. Рус, смотри, есть некая масса воздуха, эдакий воздушный пузырь гигантских размеров. И эта масса воздуха движется под действием тех или иных сил, — я изобразил движение руками. — Представим ситуацию наоборот: ты едешь на мотоцикле в гигантском ангаре. Что ты ощущаешь? Как будто тебе навстречу дует ветер, хотя никакого ветра в ангаре нет и быть не может. Все потому, что ты движешься относительно воздуха. Так и в нашей ситуации: ты стоишь, а мимо тебя, вернее, вокруг тебя движется воздух. Поэтому, грубо упрощая, ветер — это проходящая мимо тебя масса воздуха.

— Так и причем тут порывы? — у часто кивавшей Анахиты глаза светились искреннем интересом.

— Порывы, — кивнул я, — это во — вторых. Нагретый воздух от земли не поднимается постоянно. Чтоб лучше понять, представьте себе мокрый потолок, имеющий такой же рельеф, как земля. Есть выступы, впадины, наклонные поверхности. На потолке собирается влага. Ну не знаю, конденсат какой — то. Собирается в капли. Но капли же не отрываются от потолка там, где образовались. Если это место наклонное, капля покатится под действием силы тяжести. И только когда дойдет до какого — нибудь заусенца, выступа, то оторвется. И то не сразу, а сначала наберет массу, которую уже не сможет удержать. Так и пузыри нагретого воздуха: они, так сказать, цепляются за землю, могут перемещаться по ней, если есть наклон, но когда набирают какой — то критический объем или наползают на такой заусенец, мы их еще называем триггером, — отрываются и улетают. И вот как только такой пузырь оторвался и улетел, на его место устремляется новая порция воздуха. А для тебя это выглядит как порыв.

— Феликс, а ты учителем работаешь?

— С чего вдруг?

— Тон этот менторский, прям школой пахнуло, — чуть замялась Анахита, — а еще…

— Унылый зануда? — выдавил я грустную улыбку.

— Не — е–е, не унылый, — потом озорно стрельнула глазами, скорчила рожицу, потянула мотая головой, — но зануда — а–а…

Глава 23. Двое крылатых

Наконец мы поднялись на гребень отрога. За нашими спинами вниз обрывался только что преодоленный подъем — двести метров, поросших жесткой травой да редким, низким и очень колючим кустарником; проплешины осыпей, скальные выходы в виде здоровенных продолговатых глыб. И еще столько же, но уже с лесом.

От наших ног вниз убегал его полный брат близнец, за исключением того, что не был освещен. Ниже на те же двести метров начинался лесной язык, раскинувшийся в распадке между этим отрогом и нужным нам северным.

Я протянул Анахите ее сумку:

— Ребята, поскольку в горной местности я передвигаюсь быстрее, давайте вы пойдете вперед, а я здесь по округе пробегусь. В кои — то веки сюда попал, не прощу себе, если уйду, не поискав травы. Наверняка здесь растет что — нибудь интересное. А потом вас догоню. Смотрите, — поманил парня, и вытянул руку в указующем жесте, — вам лучше всего держаться вон на ту одинокую скалу, на северном хребте, — показал пальцем, — она как раз на границе леса, там должно быть подходящее для привала место. Там отдохнете и меня и дождетесь.

— Какая скала, ничего не вижу, — тяжело дышавший Рус пытался проморгаться от заливавшего глаза пота. Неудивительно, он тащил основную тяжесть. — Аня, посмотри, ты же эльф, у вас лучшее зрение из всех рас.

Я сдержал усмешку. Анахита, хоть и была во время подъема освобождена от всей поклажи, буквально ловила ртом воздух, как вытащенная на берег рыба.

— Сейчас Рус, дай… отдышусь, — наконец она отпустила русово плечо, за которое была вынуждена уцепиться, смогла выпрямиться, вгляделась. — Да, вижу, действительно, скала. Ну ты и глазастый. Слушай, Феникс, ну что ты тут найти собрался? Выжженный камень да колючки какие — то, чуть все платье не изодрала. Пошли с нами, на следующей горе вместе поищем твои травы.

— Аня, посмотри на себя, — я, в отличие от ребят, говорил ровно, как будто за плечами не было никакого подъема. Неудивительно, это не по прямой ноги переставлять, шаги короткие, сапоги почти не натирают, а выносливости вагон. Да и привычно мне по склонам вверх — вниз ходить. — Ты на следующей, как ты выразилась, горе будешь без задних ног валяться, а не мне помогать. Так что давай, помощница, топай за сильным плечом, я догоню. — Посмотрел ей в глаза. — Ну честно — честно.

— Ладно Фес, будь по — твоему. Похоже, ты знаешь, что делаешь.

Я пожал плечами.

Руслав посмотрел на меня, перевел взгляд на Анахиту. — Аня, иди за мной, если упадешь — кричи. И давай сюда свою сумку.

Парень подпрыгнул, подкинув громадный мешок, поправил лямки и сделал первый шаг вниз. Из — под подошвы посыпались мелкие камешки, но нога встала надежно. Рус перенес на нее вес, шагнул второй раз…

Спуск начался. Я остался один на гребне.

Склон «работал». Та часть, что была выше зоны леса, уже неплохо прогрелась, а над скальниками вообще дрожало марево. На самом гребне ветер не впечатлял, однако я видел рябь, бегущую по лесному морю под моими ногами, раскачивающиеся верхушки деревьев. Более того, на некотором отдалении от склона кругами ходил орел. Он крутил, набирал, потом вываливался из восходящего потока, и было видно, как начинал проваливаться. Снижался в гигантской размазанной вдоль склона спирали, помогал себе парой взмахов и снова втыкался в «плюса», раскидывая свои широкие крылья. Поток подхватывал птицу, и она вновь набирала высоту над отрогом. Кстати, орел вываливался из потока и входил в него всегда в разных местах, как бы обозначая его границы. Я помахал ему — спасибо!

Вот и «дежурный» термик, буду знать. Глянул вниз — спины попутчиков только — только исчезли среди деревьев. Теперь, даже если я поднимусь над гребнем, вряд ли они меня заметят. Спустился чуть ниже. Плащ долой, сапоги… о да, наконец — то! С наслаждением потоптался по ссохшейся земле. Потом достал выданный Анахитой пузырек, еще раз смазал потертости и мозоли: пока буду летать, подтянутся. С этим снадобьем эльфы мне в самом деле было значительно проще.