"Фантастика 2024-171". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Мархуз" - Страница 109

В ряд обсуждаемых вопросов даже не лез, но внёс любопытное предложение по судьбе русских завоеваний в Закавказье. Всеобщий затык возник из-за позиции российской стороны, торговавшейся за целую линию городов и крепостей. Горчаков хотел денег за те земли, которые готов был уступить, а турки и европейцы готовы были заплатить лишь долгосрочными обещаниями.

— Джентльмены, Республика Калифорния и маркизат Парамушир готовы удовлетворить требования России своими средствами. В дальнейшем заинтересованные страны могут выкупить права на них у наших банков.

Странно, но вместо возмущения последовали вопросы от заинтересованных сторон, частично включая и представителей Персии. Мало того, столь своеобразный выкрутас поддержали англичане, которые не хотели усиления русских в том регионе. Следует добавить, что именно в этот момент шла острая дискуссия о размерах Болгарии и других балканских стран. В итоге, чтобы не упустить момент и оставить Россию с носом, было принято воистину соломоново решение. Калифорнийский филиал «Вэллс Фарго» и парамуширский Первый возьмут на себя проплаты русским, а у них уже будут выкупать права банки Европы. Положительное решение было принято вкупе с обязательством оставить америкосам Лежу и Шенгини, дабы столь удачная для Европы сделка состоялась. Ну и сами русские подвинутся в перерисовывании карты Балканского полуострова в разделе «Болгария, Восточная и Западная Румелии».

Ну, а Горчакову мы гарантировали выплаты до конца года с доходов от Клондайкского золота, вплоть до передачи моей компании в собственность империи. Тем более, что я её всё равно собираюсь продать полностью уже в сентябре-октябре, оставив себе лишь Олбани. Если Александр Второй не позволит своим исполнителям профукать богатства Клондайка, то сможет заработать несколько сот миллионов рублей, как это сделали пиндосы в реальной Истории.

Выходка американца выглядела благоприятно на фоне наглых требований греческой стороны, постоянно твердивших о праве Греции на Константинополь, Фессалию и Эпир. Мол, это всё исторически им принадлежит и должно быть передано в состав их страны. Естественно, что великие державы несколько неодобрительно относились к сему безобразию, хотя и пытались использовать его против России. Но их обезоружило признание россиян о нежелании контролировать обе Румелии, оставляя за собой право на влияние в Болгарии. Плохо, что Сербия и Румыния требовали слишком многого, входя в клинч с русскими интересами.

Ещё один трюк (затеянный Австро-Венгрией) привёл к тому, что сербы, претендовавшие на некоторые земли в Боснии, остались без них, заполучив кое-какие земли интересовавшие… Болгарию. Зато Новопазарский санджак остался за черногорцами и сербами, поделённый пополам. Уж очень рьяно Хопкинс намекал своим «новым европейским друзьям» на то, что «это справедливо». Раздрай с реальной Историей базировался на том, что османы совсем лишились своей балканской земельной собственности и вернуть им власть никак не удалось бы.

Австриякам пришлось урезать своего осетра из-за отстранённости англичан, поэтому их мирный договор с Черногорией был оставлен без изменений. То есть черногорцам не только порты оставили, но и половину Которской бухты, чем в Вене остались очень недовольны. Пусть радуются тому, что подтвердили их право на аннексию Боснии и Герцеговины и не забывают о будущих потугах Румынии скоммуниздить хотя бы часть Трансильвании. Да, придунайские княжества, объединённые в одну страну, остались без Северной Добруджи и Южной Бессарабии на которые претендовали. А нефиг плодить количество морских держав на Чёрном море, оно не такое большое, чтобы всех приветить. Вполне хватит России, Болгарии, Западной Румелии и Турции.

Балканская «карта мира» постепенно выстраивалась в более-менее понятную картинку, где инородным элементом пока являлся зародыш Адрианопольско-Константинопольской губернии. Всё остальное в итоге разложили по полочкам вроде. Тут-то и началась борьба за остаток турецкого наследства.

— Андрей Алексеевич, а у вашего мистера Хопкинса остались какие-нибудь козыри в рукаве или он сделал всё, что мог? — поинтересовался вице-консул, получивший свежие новости.

— Трудно сказать, Александр Эпиктетович. Мы бы России помогли, но непонятно чем. Если уж пойдёте Европе навстречу, то заберите себе Северную Добруджу, а за Адрианополь и Константинополь потребуйте солидный выкуп. Вполне возможно, что Англия и Франция заплатят лишь бы вы не контролировали Проливы.

— Так это же давняя мечта, как от неё отказаться? Даже не знаю пойдёт ли император на это. Уж очень выгодная позиция в военном и торговом плане.

Оларовский по-прежнему мыслит заблуждениями о том, что владея Проливами можно диктовать свою волю в Средиземном море. Ну и торговать там вовсю русскими товарами с великой выгодой.

— Александр Эпиктетович, ну нет же у России торгового флота, как и самих товаров. А хлеб и так будут выкупать те, кто в нём нуждается. Да и в военном плане проливы нужны лишь для обороны, а не для военно-морского контроля над Средиземным морем. Причём Черноморского военного флота тоже нет и лет двадцать пройдёт пока весь мир перейдёт на совершенно новые корабли и оружие.

— Ну как же так, скоро новое построим.

Сам Оларовский далёк от понимания того, что научно-технический прогресс развивается в данный период истории быстрее, чем воплощается. И что ни построй — оно будет устаревшим ещё при закладке.

— Поверьте, военно-морская гонка лишь съест огромнейшие средства, как финансовые, так и материальные, а в девяностых всё построенное станет лишь малобоеспособным хламом. Так пусть Англия, Франция, Италия, Голландия и та же Австро-Венгрия этим занимаются, а России явно выгоднее тратить деньги на развитие промышленности. Сейчас лучше вкладываться в оборону, да и оно гораздо дешевле станет. А когда будет изобретён бездымный порох, то вообще все концепции придётся пересмотреть.

— Но ваша Калифорния не гнушается же турецкими броненосцами, — подколол меня собеседник.

Пришлось ему кое-что разъяснить, как школьнику.

— Все четыре «Османие» нужны лишь, как плавучие батареи для защиты побережья. А вы предполагаете иметь флот дальнего радиуса действия в период, когда больших войн не будет.

— А вдруг европейские державы создадут коалицию и сразу после Конгресса объявят нам войну?

— Тогда Россия без проблем отобьётся береговой обороной, а посуху в неё никто не сможет попасть. Если уж в Крымскую они ничего не добились, сумев захватить лишь мелочи на побережье Чёрного моря, то сейчас у них нет ни единого шанса. Даже если тот же Крым захватят, то вы их не пропустите через перешеек. Всё остальное перекроете минами. Да и не станет Европа влезать в сверхразорительную для себя войну.

— Ну почему же, интересно?

— Александр Эпиктетович, война должна приносить выгоду в итоге. Тот же Наполеон прекрасно наживался в Европе, но в России только расходы нёс. Вот и убрался несолоно хлебавши, да ещё и армию потерял.

Все такие толковища никогда не приведут к консенсусу, ибо у нас разное понимание целесообразности. Я стою на позиции экономической, а вице-консул больше думает о «славе русского оружия» и «величии империи». Только их на хлеб не намажешь и в стакан не нальёшь. Те же чудо-богатыри Суворова славно воевали в Северной Италии, но голодали и поизносились, несмотря на богатства края. И вернулись в Россию ни с чем, будучи рады-радёшеньки, что вообще удалось вернуться. А сраный Наполеон в той же Северной Италии и сам знатно разбогател, и солдат своих кормил-поил до отвала, да и ещё им дал возможность дополнительно заработать. И кто более славный полководец после этого?

Впрочем наши разногласия не приводят к ссоре, так как оба понимаем и даже признаём право другого верить в свои идеалы и иметь личную правду жизни. Лишь мнения высказываем, не более. Мы далеки от форумных срачей будущего, где многие пытаются нагнуть других, даже не желая выслушать оппонента. Нет у нас пока свободы оскорблений в девятнадцатом веке, не доросли до продвинутой демократии. За всё отвечать приходится из-за отсутствия интернета и сопутствующей ему анонимности. Поэтому беседуем, а не срёмся. А если подло поступим, то ещё и стреляемся от стыда за своё поведение.