"Фантастика 2024-171". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Мархуз" - Страница 524

Ранняя ночь еще держала дневное тепло. Почти полнолуние: светло, тепло и тихо. Мы пятеро, негромко переговариваясь, посмеиваясь шли по лунной улице, немного под уклон. Закончились жилые здания, миновали и технопарк — здесь была уже настоящая промзона, почувствовалась близость железной дороги: в гудках локомотивов, остром запахе креозота… Мы попетляли в лабиринте меж глухих бетонных заборов и вышли на перрон, ярко освещенный мощными фонарями и прожекторами.

Это и была станция «Ракитов лес». Чисто грузовая, пассажирские поезда здесь не останавливались. Несмотря на ночь, работа кипела, метались тени, слышались гулкие удары рабочим молотком по колесам. Откуда-то орал невидимый громкоговоритель:

— С севера по первой! Внимание! На первом пути!..

И по первому пути с резким воем и грохотом проносился длиннющий состав цистерн.

Саша взмахнул рукой:

— Смотрите! Вагоны под разгрузку обычно ставят туда. Видите, состав пришел? Вот. Сейчас вагон отцепят, это наш. Будем разгружать. Вы пока тут побудьте, а я пойду в товарную контору, выясню подробности.

Действительно, маневровый тепловоз, пронзительно свистя, громко стуча дизелем, проделывал короткие рейсы туда-сюда, тянул, толкал вагоны, и в конце концов, утянул в указанном Сашей направлении не один вагон, а два.

Это не осталось без внимания. Алексей сплюнул на перрон, вытер губы:

— Похоже, сегодня работать нам до утра…

— Не беда, — откликнулся я. — Завтра отоспимся.

— Сегодня уже, — хмыкнул Игорь.

Я глянул на часы. Без восьми двенадцать.

— Завтра.

Вернулся Саша. В приподнятом настроении:

— Ну, братцы-кролики, пляши! Еще шабашка подвернулась. Похоже, по полтосу на нос можем срубить…

Он разъяснил, что первый вагон — в нем содержатся электротовары — нам надо разгрузить сегодня. А второй завтра. Тоже ночью.

— Тоже электротовары? — уточнил я.

— Вот этого не знаю, — сказал Саша. — Навряд ли. Получатель другой. В конторе сказали, что контрагент от них будет только завтра… Короче! Обещает полтораста за разгрузку. То есть, по тридцадке на брата. Кто хочет, давайте подряжаемся еще на ночь.

— Слушай, Сань, — я слегка удивился. — А почему ночью? Вагон же — вот он! Почему завтра днем его не разгрузить?

Саша усмехнулся:

— Эх, Вася! Спроси чего полегче. Я уже тут убедился, что над этим думать бесполезно. Сказано — ночью, значит, ночью.

Тридцать рублей! — по тем временам для кого-то ползарплаты. Парни долго не думали, согласились. Я от них не отстал.

— Тогда пошли! — Саня призывно махнул рукой.

Пошли. Тут же как из-под земли взялся местный чин невысокого ранга, типа завсклада, экспедитора: мелкий, неимоверно шустрый мужчинка, прямо как электрон, который, говорят, одновременно и частица, и волна, то там, то тут, и есть, и нет. Вот и этот мелькал будто бы враз в нескольких точках пространства, подчиняясь законам квантовой механики, а не классической. При этом он писклявой фистулой голосил какие-то нелепые, уродские присказки:

— Ребятушки, берись! Только не обосрись! От закату до рассвету лучше нету того свету!..

Алексей вскипел от таких прибауток.

— Слышь, Сань! — вполголоса сказал он, когда мелкого беса унесло куда-то. — Скажи этому петрушке, чтоб заткнулся. А то как жахну ему, сам ляжки обдрищет.

— Терпи, Леха, — философски ответил Саша. — Хреновенькое, да начальство. Ничего не попишешь!

— Попишешь, — возразил я. — Надо так взяться за работу, чтобы небу жарко стало. Без тянучек, без перекуров. Цепочкой встанем, в ней будем друг друга менять, если надо. Этот хмырь покрутится-покрутится, увидит, что все в норме, да и смоется. Чего ради ему здесь торчать? У него еще заботы есть.

— Дело! — одобрил Саша. — Ну, погнали?

И мы погнали.

Работа оказалась несложной, но объемной. Коробки разной величины со всякими электротоварами: лампочками, розетками, люстрами, торшерами и тому подобным мы передавали по цепочке друг другу, последний стоял внизу, принимал товар и грузил на бортовые платформы, таскаемые маленьким трескучим трактором «Владимирец». Предметы были легкие, но целый крытый вагон, мать его так, можете себе это представить⁈ Мы втянулись в работу, возникла сноровка, даже лихость, иной раз перебрасывали коробки друг другу, ловко ловили, ловко передавали…

— Эй, эй, поосторожнее, — предупредил Саша. — Любой бой с нас! Вычет.

Удивительно, но мы обошлись без боя. Ни один объект не пострадал. Не знаю, сколько времени прошло, но точно часа два, когда вагон стал заметно пустеть. Моя программа оказалась верной: «петрушка» прибегал разок-другой, покрутился, что-то протрындел — я не разобрал, что — и как сдуло его. Понял, видать, что у нас все на мази, и глазеть тут нечего.

У меня в какой-то миг возникло странное, одуряющее впечатление: что это никогда не кончится. Вагон не станет пустым. Что это чертовы коробки точно сами собой материализуются из ниоткуда. Конечно, тому виной усталость, я постарался стряхнуть ее. Частично это удалось, частично нет. Время брало свое.

Когда вагон реально опустел, окончательно! — ничего не осталось в нем, кроме обрывков оберточной бумаги на полу, я вновь испытал чувство странной одури, но теперь уже приятное. И представил, как прихожу домой, валюсь в кровать…

— Ну что, — сказал Саша, — надо бы доложиться по начальству…

Делать этого не пришлось, поскольку юркий петрушка-электрон возник как чертик из коробочки.

— Ребятушки, ребятушки, — посыпал он словами, — молодцы! Пожалуйте денежки получать, денежки, заработали, потрудились, теперь и отдохнуть можно… Только завтра, завтра давайте, второй вагончик надо разгрузить! Давайте, жду вас, только с вами!

— Годится, папаша, — пробасил здоровяк Сергей. — А сейчас, значит, по два червонца, как договаривались?

— Восемнадцать, ребятушки, по восемнадцать. Ну, сами понимаете, червончик трактористу надо, надо, не зря же работал, трудился!

— Тракторист ваш зарплату получает, — сдерзил я. — С какой стати мы еще ему должны платить?

— Премия, сынок! Премия. А как же? А ты, сынок, часа три ручками помахал, да восемнадцать целковых заработал, это как⁈ Поди-ка еще сыщи такие деньги! А тебе физзарядка, одно удовольствие…

Я поморщился, но спорить не стал. Да и никто не стал. Вправду, все понимали, что таких денег навряд ли где-то еще заработаешь.

Хотя, как говорится, осадочек остался.

Глава 21

Придя в общагу, я испытал сильнейшее чувство — вот как есть, сбросив только верхнюю одежду, завалиться спать. Чуть не сказал «непреодолимое» — но это было бы неверно. Все же я его преодолел. По молчаливо-пустому ночному коридору пошел умылся, и лишь после того с удовольствием улегся в кровать. Было еще совсем темно, хотя нечто предрассветное ощущалось вокруг. Скорее психологическое, чем физическое… Впрочем, неважно.

Закрыв глаза, я попытался представить Лену. Представил. Но почему-то назойливо сюда стала вплетаться Люба… И даже не столько она как таковая, а уже знакомое едкое искушение. Вот — вертелась мысль — ты один в комнате, полная свобода… Люба по первому же зову готова превратить это одиночество во взаимный огонь страсти. Заманчиво? Еще бы! Всего и дел: завтра днем заглянуть в триста двенадцатую, пальцем поманить…

На этом я и растворился в стихии сна.

Проспал до послеполудня, что немудрено. Проснулся от голода. Еще бы повалялся, спору нет, благо, спешить не надо никуда. Но желудок потребовал свое настойчивее, чем мозг. Пришлось вставать.

Из подручных продуктов наскоро слепил несложный обед, поел, наслаждаясь чувством восхитительного безделья. Худо-бедно, а восемнадцать рублей в кармане! Деньги, на которые можно, не шикуя, прожить почти неделю. И еще тридцатка мается поблизости. Можно считать, с Витькой я почти рассчитаюсь. Конечно, нужно будет себе кое-что оставить на житье-бытье, но долг останется совсем пустячный.

Поев, я захотел было завалиться в кровать с Достоевским в руках — но вспомнил, что «Преступление…» взяла почитать Люба. И тут вновь лукавый быстро и жарко шепнул в ухо: «Так сходи, попроси! Она к книжке-то наверняка не прикоснулась! Вот тебе и повод заглянуть!..»