Морально безнравственные (ЛП) - Ланцет Вероника - Страница 27

В тот вечер я тоже впервые закурил, задыхаясь от дыма и добавляя общего веселья.

Но вскоре все немного опьянели. Рассказы переросли в непристойные разговоры, и вскоре слова стали реальностью.

Я едва проснулся, когда по просьбе отца пришли женщины. Они быстро смешались среди гостей, каждая нашла себе мужчину, и начался настоящий разврат.

Только вот когда он начался, мне хотелось быть где угодно, только не там.

— Вау, — прошептал кто-то мне на ухо, и запах дешевых духов забил мне ноздри, — ты не можешь быть настоящим. — Снова шарканье, женщина подошла слишком близко, нарушая мое личное пространство. — Мне кажется, я никогда не видела такого красивого мужчину, как ты. Сколько тебе лет? — спросила она, поглаживая мою руку вверх и вниз.

Я даже не смог ответить. Алкоголь подействовал на мою кровь, и комната начала двигаться. Я встал и направился к выходу, надеясь, что свежий воздух поможет мне прийти в себя. Я не знаю точно, что произошло, но в одну минуту я был в коридоре, в другую — в чужой комнате, под моим телом была мягкая кровать.

Я ненадолго закрыл глаза, комната все еще вращалась вместе со мной. Через мгновение, а может быть, вечность — я не совсем осознавал время, когда вдруг почувствовал руки на своем теле. Из-за дымки, застилавшей мой разум, было трудно понять, что происходит, поэтому я отмахнулся руками от назойливых прикосновений, надеясь остановить того, кто меня беспокоил.

Руки замерли, но ненадолго. В следующий момент я понял, что с меня снимают рубашку и расстегивают брюки. Мои движения были вялыми и нескоординированными, когда я пытался остановить того, кто ко мне прикасался, мои руки давили на плечи.

Это не сработало.

Затем последовали мои трусы, и внезапно я обнаружил, что полностью обнажен. Что-то, должно быть, щелкнуло в моем сознании, и я не знаю, был ли это холодный воздух, касающийся моей кожи, или холодные пальцы, гладящие мою плоть, но я издал придушенный стон, слово «нет» вырвалось из моего рта.

— Остановись. — Сначала звук прозвучал тихо, но по мере того, как я чувствовал все больше нежелательных прикосновений, начал извиваться, используя ноги, чтобы брыкаться.

Мои глаза были остекленевшими, и густой туман все еще затуманивал зрение, но я смог как-то разглядеть пару девушек, которые смотрели на меня сверху вниз с довольными улыбками на лицах.

— Я буду первой. — Я помню, как услышал эти слова, и, когда влажный рот накрыл мою кожу, потерял сознание. Каким-то образом, в глубине своего сознания, сумел понять их намерения, и мысль о том, что это может произойти снова, подстегнула меня к действию.

Я попытался принять сидячее положение и сбросить женщину со своего тела, но в процессе упал, ударившись лицом о твердый пол, лоб принял на себя основную тяжесть падения.

— Похоже, я первый, — не знаю, может, мой разум меня обманывает, но второй голос был мужским, и сразу после этого мозолистые руки коснулись моей задницы, двигаясь, прощупывая.

— Я же говорил, что найду тебе симпатичного мальчика, — прокомментировал кто-то, и новый вид боли обрушился на меня, когда я почувствовал, как палец вонзился в мое тело.

Вырвался только придушенный звук, но я начал бороться всерьез, хотя мои конечности не слушались меня.

На меня навалилась тяжесть, и мой рот мог произнести только два слова.

— Помогите мне.

Не знаю, удалось ли мне произнести слова вслух или нет, но ни с того ни с сего вес исчез, а громкие голоса намекали на драку. Внезапно на мое тело накинули простыню, и нежный голос прошептал мне на ухо слова утешения.

— Все хорошо, теперь ты в безопасности. — То же самое сказала мне в первый раз мама Марго. Когда я протрезвел и ясность вернулась, она стояла рядом, избегая прямого света, который мог бы подчеркнуть ее шрамы.

Но для меня это не имело значения. Я видел достаточно гнилой красоты в своем мире, и ее недостатки нисколько не умаляли ее прекрасную душу. Она спасла меня в ту ночь, и я дал клятву спасти и ее.

Прошло еще немного времени, но я заработал достаточно денег, чтобы спокойно перевезти ее из клуба в хорошую квартиру. Но тихая жизнь была не для мамы, поэтому я купил ей клуб, и она стала главной мадам. Прошло почти десять лет, и она — моя самая близкая подруга.

— Куда делся твой ум? — она качает головой, забавляясь.

— В ту ночь, когда мы встретились… я так и не поблагодарил тебя за то, что ты для меня сделала.

— Серьезно? Энцо, как ты называешь все это? — она показывает на свою кричащую, но роскошную квартиру.

— Я должен был заставить тебя уйти из этой упряжки; не должен был давать тебе возможность жить дальше. А теперь посмотри на себя. Каждый раз, когда я к тебе заглядываю, ты выглядишь еще более больной.

Грустная улыбка играет на ее губах, и она испускает долгий вздох.

— Все мы когда-нибудь умрем, Энцо. Но давайте не будем отвлекаться на мрачные разговоры, хорошо? Расскажи мне об этих неожиданных событиях, — она переключает свое внимание на меня, на ее губах играет озорная ухмылка.

— Я женат, — говорю я, поднимая руку вверх, чтобы она могла увидеть обручальное кольцо.

— Нет, это неправда! — восклицает она, вскакивая со своего шезлонга и подходя ко мне, чтобы рассмотреть кольцо. — Ты серьезно? Или это какой-то розыгрыш? Ты знаешь, как сильно я хочу увидеть своего маленького сыночка перед смертью. — Она наклоняет голову, прищурив глаз на кольцо.

— Это правда, — подтверждаю я.

— Нет, — шепчет она с недоверием. — Скажи мне, что это не шлюха, как ее называют… — она делает паузу, закрывая глаза в замешательстве.

— Нет, это не Джианна Гуэрра. Я встретил девушку по дороге на Мальту.

— Энцо… Боже мой! — ее глаза расширились от удивления. — Расскажи мне все.

Так я и сделал. Я рассказал обо всем нашем путешествии и о том, как я проникся к ней глубоким уважением. И как мое восхищение ее сильной моралью побудило меня рассматривать ее как мою будущую жену и мать моих детей. Я закончил рассказ о событиях на свадьбе, но тут мама с любопытством посмотрела на меня.

— Что?

— Я впервые слышу, как ты положительно отзываешься о женщине. Я хочу с ней познакомиться.

— Я приведу ее в следующий раз…

— Нет, конечно, нет, — мама тут же прерывает меня. — Как ты можешь приводить сюда свою жену? Нет, так не делается. Но я счастлива, что ты нашел себе такую милую девушку. Расскажите мне больше.

— Она… — я сделал паузу, пытаясь подобрать слова, — непредсказуемая. Я не знаю, что в ней такого, но она не похожа ни на кого, кого я когда-либо встречал. — Улыбка играет на моих губах. — Я ей не нравлюсь, понимаешь? Я вижу презрение в ее глазах, и все же я не могу остановиться.

— Энцо, что ты сделал? — внезапно спросила мама, сузив глаза. Она слишком хорошо меня знает.

— Я заманил ее в ловушку, — признаюсь я, и мама удивленно поднимает бровь. — Я сделал то, что умею лучше всего. Я манипулировал ею, чтобы она вышла за меня замуж.

— Но почему?

— Иронично, не так ли? Я всю жизнь отбивался от нежелательного внимания женщин, а единственная женщина, которая меня заинтриговала, ненавидит меня до глубины души. — Я встаю, хватаю бутылку водки и наливаю себе стакан. Мама протягивает мне свой стакан, и я тоже его наполняю.

Поднося стакан к губам, делаю большой глоток, после чего прикуриваю сигарету.

— Я вижу, как она здесь несчастна, но не могу остановиться. Я не знаю, что в ней такого, но она пробудила во мне что-то первобытное.

— Энцо, ты влюбился? — мама наклоняет голову в сторону, изучая меня.

Я усмехаюсь, потому что она не может быть далека от цели.

— Нет, это не любовь. Не думаю, что я способен на такую любовь. Не после всего, что случилось. — Мама — единственная, кто знает мои самые глубокие секреты, мой самый коварный стыд. — Я хочу владеть ею… приручить ее дикий дух. Я хочу спрятать ее подальше от всего мира, чтобы никто больше не смог украсть ее у меня, — слова срываются с моих губ, и я чувствую, как с моей груди падает груз, когда я признаюсь в этом.