Морально безнравственные (ЛП) - Ланцет Вероника - Страница 82

— Эта сука хотела меня убить, — он качает головой, дотягивается до горлышка бутылки и опрокидывает ее в себя, делая длинный глоток, — она знала наш секрет.

Аллегра хмурится, и я тоже. Какой секрет?

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает она, добавляя «как?», чтобы скрыть тот факт, что она понятия не имеет, о чем он говорит.

Умная маленькая тигрица.

— Я слишком напился, — пожимает он плечами, делая очередной глоток, — и в итоге сказал ей, что лишил тебя девственности на твой четырнадцатый день рождения. — Он испускает долгий вздох, но Аллегра просто смотрит на него в ужасе, ее маска сползает на секунду.

— Правда? — она пытается притвориться, нервно смеясь.

Какого черта?

Я всегда знал, что Леонардо — отъявленный негодяй, но это… Мне почти жаль Киару. Но потом я вспоминаю, чем она занималась последние несколько лет, и качаю головой. Она такая же плохая, как и он.

— Я пытался объяснить ей, что был пьян, — продолжает он, и я закатываю глаза от его объяснений, — и что ты пришла переспать со мной однажды ночью, и все случилось… Мы оба знаем, что я не заставлял тебя, — его взгляд останавливается на ней, ища ее одобрения.

— Конечно, — немедленно отвечает она. — Это просто случилось, — выражение ее лица все еще шокировано, хотя она и пытается сохранить личность Киары, но то, как слегка расширяются ее глаза или как слегка кривится уголок ее рта, выдает ее.

По крайней мере, для меня.

— Именно, но потом ей пришлось пойти и испортить мне вечер, придираясь и ворча, спрашивая, было ли это один раз и все такое. Честно говоря, я так рад, что избавился от ее поганого рта. Она до сих пор снится мне в кошмарах, — добавляет он с притворным содроганием.

— И что же ты ей сказал, — спрашивает Аллегра, оставляя между ними некоторое расстояние.

— Правду. Что это случалось еще несколько раз, но только когда мы оба были пьяны. Я имею в виду, давай посмотрим правде в глаза, ты не очень разборчива, когда дело доходит до того, с кем ты трахаешься, и я тоже. — Он качает головой, как будто все так просто.

— Она не поняла.

— Нет! Она начала говорить, как это неправильно и что если бы я хотел, то мог бы трахнуть Аллегру. Но потом я напомнил ей, что она все еще нужна нам нетронутой для брака.

Мои кулаки уже сжимаются от ярости, когда я слышу, как Леонардо так откровенно говорит о том, что трахает собственную дочь. Ради всего святого, что не так с этой семьей?

— А ты бы стал? — говорит Аллегра после паузы, ее лицо слегка перекошено от отвращения. Я хочу только одного — ворваться туда, прижать ее к груди и убедиться, что никто и никогда больше к ней не прикоснется.

— Нет, — Лео машет рукой, уголки его рта опускаются вниз. — Она слишком холодная рыба. С другой стороны, ты, — его взгляд путешествует по ее телу так, что у меня волосы на руке встают дыбом.

Не смей, мать твою!

Но Аллегра решительно настроена на убийство, и я с разочарованием наблюдаю, как она приближается к нему, ее рука уже прячет иглу. Она обнимает его, а руки Лео соблазнительно блуждают по ее спине.

У меня все силы уходят на то, чтобы не броситься туда и не оттащить его от нее, но я должна доверять ей.

Ее рука опускается на его шею, вонзая иглу глубоко в его кожу и впрыскивая содержимое шприца в его тело.

Он быстро отпихивает ее в сторону, его глаза расширяются от шока.

— Что… — успевает произнести он только одно слово, как его тело начинает спазмировать. Он падает с дивана, пытаясь дотянуться до Аллегры, и секунда за секундой его мышцы начинают отказывать.

Поскольку Аллегра хотела, чтобы они почувствовали то, что чувствовала она, когда умирала, я предложил Лии использовать нейротоксин с быстрым эффектом. Я достал для нее токсин, и теперь она может наблюдать за отцом, когда он испускает последний вздох, точно зная, каково это — быть запертым в собственном теле — просто ждать смерти.

— Ты еще больнее, чем я себе представляла, — она отодвигает стол, чтобы иметь лучший доступ к телу Леонардо.

Наклонившись, она что-то говорит ему на ухо, и его глаза немного расширяются — это самое большее, на что он способен в данный момент, — после чего она встает и опустошает свою сумку рядом с ним.

Ножи всех размеров и форм падают на пол, и мне приходится увеличить изображение, чтобы увидеть, что она задумала.

Взяв лезвие среднего размера, она распахивает его рубашку, отбрасывая материал в сторону.

На лице моей маленькой тигрицы выражение, которого я никогда раньше не видел. Она как будто застряла между пустотой и потоком эмоций, которые находятся в вечной борьбе за полное господство.

Кажется, побеждает первое, когда она вонзает лезвие в его кожу, прямо под ключицу. Зигзагообразное движение, и она помещает нож в центр его груди, прямая линия приобретает форму, когда она проталкивает его глубже в его плоть, протаскивая его до пупка.

— Я должна предупредить тебя, — наклоняет она голову к нему, — я не врач.

Клянусь, я мог бы поцеловать ее в этот момент.

Я провожу ладонью по своим штанам, наблюдая, как она выбирает между разными ножами и останавливается на большом мясницком ноже.

Черт!

Я думал, что не могу быть более увлечен ею, но в этот момент, когда она бьет лезвием в грудину своего отца, я почти кончаю в штаны. Мне не нужно больше поощрения, и я расстегиваю пуговицы, поглаживая себя от основания до кончика.

Обе ее руки обхватывают рукоятку ножа, и она поднимает его над головой, набирая силу, прежде чем со всей силы ударить его по ребрам. Она продолжает бить, кровь, кожа и кости разлетаются вокруг нее.

Я не знаю, жив ли еще ее отец — скорее всего, нет, но она не останавливается. Она направляет весь свой гнев на тело, пока от него не остается почти ничего узнаваемого.

Вытирая со лба смесь пота и крови, она глубоко вздыхает, и я закрываю глаза от стона, крепко сжимая себя в кулак. Вид ее слегка приоткрытого рта, крови на ее коже и безжалостности на ее лице заставляет меня кончить так сильно, что я начинаю видеть звезды.

Блядь. Она держит меня за яйца.

Другого объяснения этому нет. Как будто мой член — ее личная собственность, потому что он реагирует только на нее. Блядь, я провел последние пять лет, дроча на ее фото и видео.

Я хватаю салфетку, чтобы вытереться, а глаза все еще смотрят на видео. Она тоже приводит себя в порядок, бесстыдно принимая душ в его квартире, чтобы избавиться от грязи. Когда я вижу, как вода стекает по ее обнаженной коже, я чувствую, что снова становлюсь твердым.

Подтверждаю.

Нет такой ее стороны, которую бы я не любил. Даже отцеубийство, которое мы теперь странно объединяем.

Когда она закончила, она тихо скользнула в чистую одежду, упаковала улики и забрала их с собой.

Хорошая девочка.

Но в этом нет особой необходимости, так как я попрошу кого-нибудь прибраться здесь после ее ухода.

Она выходит из здания с улыбкой на лице, и это как будто снова увидеть прежнюю Аллегру.



— Ты уверена, что с тобой все в порядке, cara?

Я смахиваю волосы с лица моей сестры. Она ютится под одеялом в одной из гостевых комнат, потому что не хотела беспокоить свою дочь, которая спит в ее старой комнате.

— Да. Я просто немного разочарована, что он не пускает меня, — говорит Лина, подходя ближе ко мне и позволяя мне обнять ее.

— Это займет время. Бывает полный пиздец, а бывает Марчелло. Я даже не знаю, как он до сих пор оставался в здравом уме.

По странному стечению обстоятельств брат Марчелло Валентино застрелил Хименеса, а затем покончил с собой. И после десятилетнего отсутствия в семье Марчелло решил вернуться в качестве капо и обратился ко мне за союзом.

Зная, каковы Ластра, и особенно зная о репутации Марчелло в прошлом, я не хотел отдавать ему руку Лины. Но некоторые осложнения в Сакре-Кёр вынудили меня, и я должен был быстро принять решение.