"Фантастика 2024-176". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Листратов Валерий - Страница 552

Чтобы отстаивать своё право на соответствующую габаритам категорию, мне было необходимо выполнить мастера спорта и получить медаль на союзном первенстве, но я летел в Тбилиси ослабленный сгонкой веса, чувствовал себя хуже, чем на республике. Старший в белорусской сборной, спортивно-партийный функционер, ещё и недовольно фыркал, меня взяли вторым номером, словно из милости «ну так и быть», лишь потому, что у предыдущего кандидата в сборную начались проблемы с милицией.

Я в очередной раз принёс в учительскую письмо из Комитета по физкультуре и спорту об освобождении меня от школьных занятий на время чемпионата, завуч отвела легального прогульщика к директору, тот «включил строгость», предупреждая, что окончание в прошлом году девятого класса на одни пятёрки даёт мне шанс на золотую медаль, облегчающую поступление в любой вуз СССР, но только если я приложу такие же усилия в учёбе, на что получил просьбу перенести для меня и выпускные экзамены, если выиграю путёвку на чемпионат мира в Белград. Он, знавший о моей беспардонности, ничего не обещал, зато пожелал удачи на Кавказе.

В самолёте, уносившем белорусскую сборную на юг, Коган усадил меня рядом и принялся за разбор противников на предстоящем чемпионате. В принципе, у нас было несколько мастеров спорта, кандидатов на победу, но от минского «Динамо» я был самым перспективным, если бы не борьба с весом.

— В легчайший вес перебрался Амиран Хизанишвили, бронзовый призёр прошлогоднего чемпионата, но тогда был в первом наилегчайшем. Знаешь же, дома и стены помогают. Фаворит публики, красавец парень, помню его. Дерётся с взрывным южным темпераментом. Его основной конкурент — Давид Торосян из Еревана, можешь быть уверен, билеты на дни боёв в легчайшем весе раскуплены и перепродаются с рук, не удивлюсь, если за сто или двести рублей.

— Давайте проведём пару-другую армян в зал. Неплохая добавка к командировочным.

— Не удивляюсь твоим прожектам только потому, что знаю тебя много лет. Авантюрист! Думаешь, смуглые бизнесмены из Закавказья не просчитали этот вариант? Даже не пытайся. Лучше присмотрись к Виктору Рыбкину. Он — самый мощный среди вас. Бронза на Олимпиаде в Монреале, золото на Европе в семьдесят пятом и бронза в прошлом, чемпион СССР в семьдесят пятом.

— Секунду. Выходит, семьдесят пятый для Рыбкина звёздный год. Сейчас на спаде?

— У него та же проблема, что и у тебя. Вырос на переход в более тяжёлые веса, но не пускают. Москвич, там внутренняя конкуренция огромная — не чета нашей. В небольших союзных республиках, бывает, молодому проще переходить в другие категории. И вообще, если там рождается самородок, больше ценят.

— Я что-то не чувствую.

Коган засмеялся и попросил проходящую мимо стюардессу принести минералки.

— Тебе в неполных семнадцать доверили выступать за взрослую сборную, дают шанс закрыть мастера, ты недоволен?

— А персональную массажистку? И папу Кима в качестве второго секунданта?

— Быстрее две массажистки, чем его одного. Не фантазируй. И не налегай на завтрак перед взвешиванием.

— Готов голодать. Владимир Львович, о Рыбкине и так наслышан. Кто там ещё?

— Слабых нет. На их фоне по количеству боёв и соревновательному опыту самый слабый — ты.

— Благодарю.

— Они так считают. Но не я. Будь открытием турнира!

«Только прилетели, сразу сели», как пел Высоцкий, автобус отвёз нас в гостиницу. В зимнем Тбилиси было гораздо теплее, чем дома, внизу виднелась незамёрзшая речка. В целом город показался ещё более провинциальным, чем Минск семидесятых годов, тоже много частного сектора, но он выглядел не столь жалко. Грузинские домишки выгодно отличались от белорусских избушек-пятистенок, были преимущественно каменными, двухэтажными и добротными. Ближе к центру, в самых престижных местах, за забором, как правило, просматривался «бэлы-бэлы новы волга», признак состоявшегося мужчины.

Что приятно, вокруг белорусской делегации крутились представители организаторов, распираемые гостеприимством и радушием, бегом кидались разруливать любую нестыковку, а их хватало, кавказская скрупулёзность в исполнении планов, скажем мягко, страдала несовершенством. За дни пребывания в Тбилиси я ни разу не чувствовал вражды, хоть мы приехали побеждать, в том числе — их спортсменов.

Жеребьёвка свела в первом же круге Хизанишвили и Торосяна, меня — с Рыбкиным. Поскольку наша пара стояла предпоследней по очереди, я вышел глянуть на закавказских фаворитов.

Ещё интереснее смотрелся зал. К сожалению, ни белорусских за меня, ни даже московских за Рыбкина болельщиков я не разглядел. Женщин — единицы. Трибуны сплошь заполонили суровые усатые мужчины, почти исключительно — в чёрных лайковых куртках, писк моды того сезона, многие не сняли с головы кепки необычайной ширины, десятки стояли в проходе, другие ютились на складных стульчиках. Отличить армяна от грузина я не мог, зато сами они наверняка разбирались и зло зыркали на соседей.

Из последующей истории СССР знаю, что грузины с армянами не пережили ни одного серьёзного конфликта, хотя бы отдалённо напоминавшего Сумгаит или Карабах, соревновались исключительно в понтах. Футбольный матч между тбилисским «Динамо» и ереванским «Араратом» вызывал больший ажиотаж, чем Олимпийские игры, проведи их в любой из столиц этих республик, билеты раскупались бы охотнее всего на встречи армянских и грузинских олимпийцев. В общем, крутые горные парни конкурировали и очень любили свою конкуренцию, мы с Рыбкиным прилетели как лишние на их праздник жизни.

Бой Хизанишвили и Торосяна был достоин финала, оба побывали в нокдауне, армянин проигрывал и чудовищным усилием воли выровнял схватку в третьем раунде, сделав впечатляющую концовку. Но для победы этого мало, почему и не люблю итоги по очкам. В центре Тбилиси, под вой и свист болельщиков, откинувших всякую демонстративную невозмутимость, Торосян, на мой непросвещённый взгляд, практически не имел шансов. Тем не менее, именно ему судья поднял руку, отдавая победу со счётом три-два.

Армяна выводил из зала милицейский наряд, милиция же охраняла судей, разъярённые патриоты грузинского спорта были готовы перемолоть их на фарш, тут и там вспыхивали мелкие потасовки. Я бочком проскользнул к выходу для спортсменов, чтоб случайно не влипнуть в драку и не заработать ненужные неприятности, за кулисами отправился в раздевалку, где нашёл Моню, который по паспорту Миша, в удручённом состоянии.

— Представляешь? Поставил сто рублей на грузина! Пролетел как последний шлимазл!

В моей голове что-то перещёлкнуло. Со слов папы Кима, тотализатор — непременный атрибут западного профессионального спорта, где делаются или теряются серьёзные бабки. Оказывается, и в СССР подобное практикуется. Сто пудов — нелегально.

— Не знаешь, на меня какие ставки против Рыбкина?

Он помедлил, не желая расстраивать, потом признался:

— Два к восьми. С утра было.

Конечно, уверенности никакой… Но если продую в первом же бою, потеряю куда больше, чем два сиреневых билета, протянутых Моне.

— Ставь на меня. Выиграю, твои десять процентов комиссионные.

— Пятнадцать… Ну ладно, десять.

Он весьма отличался от главного динамовского тренера, как огня боявшегося сомнительных гешефтов.

— Какие ставки принимаются? Только на победу-поражение?

— Ну ты чо! Нет, конечно. Могу поставить на твою победу во втором раунде, там вообще…

— Не надо. С Рыбкиным вообще непонятки. Будет кто-то более предсказуемый, поставим на нокаут в третьем раунде. Согласен?

Почему-то на себя он не торопился делать взнос. Плохо. Неуверенность в себе снижает шансы на победу. В двух первых весовых категориях наши белорусы уже вылетели — сразу в шестнадцатой.

Наконец, пришла моя очередь позориться. Впервые в жизни передо мной пританцовывал боксёр высшего класса на планете, обладатель медалей олимпийского и европейского достоинства. Перечисление его заслуг перед поединком звучало столь внушающее, что мои жалкие «кандидат в мастера спорта», «шестнадцать лет» и «двадцать восемь боёв» прозвучали как похоронный марш. Публика, а после армяно-грузинского эпохального сражения на трибуне осталось занятыми не более двух третей кресел, мне, похоже сочувствовала. Типа «генацвале, не задави ребёнка, да».