"Фантастика 2024-176". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Листратов Валерий - Страница 572

Очень осторожно подвёл её к вопросам политики. Ведь однажды, не исключаю, придётся поставить перед фактом: мы покидаем райский уголок развитого социализма. Над анекдотами смеялась, от чего-то более серьёзного отмахивалась, говорила, что ей всё равно, лишь бы хорошо жилось.

В принципе, верно. Но до какой степени «всё равно»? Это я мог узнать только в действии.

Двадцать шестого ждал её у ступеней иняза к окончанию занятий. Увидев знакомую фигурку в не менее знакомой куртке и подаренных мной чёрных джинсах, заправленных в мягкие зимние сапожки, тоже мой подарок, опустился на колено и протянул раскрытую коробочку с кольцом, произнося банальные, заезженные, но необходимые слова:

— Виктория! Я люблю тебя. Выйдешь за меня замуж?

Торопился, начал, когда до неё было ещё шагов десять, кричал, чтоб расслышала в шуме машин на улице Захарова, среди десятков студентов…

— Да! Да! Прекрати… Люди смотрят!

Мне было плевать. Мне было так хорошо, как, наверно не случалось две тысячи лет. Стянул перчатку с её правой руки и нацепил кольцо на безымянный палец.

— Ого… Бриллиант⁈

— А ты думала. По такому случаю не мелочусь.

— Но обручалки же без камней, гладкие…

— Это при регистрации брака. При обручении — с камнем, но товарищи коммунисты из пролетарской скромности упростили обычай.

Больше ничего не дарил в тот день. Кольцо с бриллиантом и обеспеченная жизненная перспектива — разве мало?

Вечером отвёз на Пулихова. Сговорились назавтра подать заявление о вступлении в брак, тридцать первого встретить вместе Новый год, она отпразднует с родителями, потом я заеду. Само собой, папа-генерал запросто воспротивится. Но вот тут я надеялся, что моя суженая проявит характер, он у неё точно имелся. Противоречие с родителями надо решать, знаю по себе.

В Дворце бракосочетаний очередь выстроилась на много месяцев вперёд. До мая ни одного свободного места. Вика опечалилась.

— Вы можете подать заявление в ЗАГС по месту жительства любого из будущих супругов, — ободрила нас дама с таким количеством золота на пальцах, что казалось, будто она отщипывает себе грамульку с каждого обручального кольца.

Не исключено, так оно и было. Искусственно создать очередь и потом брать деньги с нежелающих ждать — это очень по-советски.

— Я — олимпийский чемпион по боксу Валерий Матюшевич, постоянно выезжаю за рубеж защищать спортивную честь страны. Апрель или май нас не устраивают. Январь?

Дама широко раскрыла рот, тоже золотой.

— Тот самый Валерий Матюшевич⁈ Муж и сын не пропускают по телевизору не единого вашего матча! Родненький, что ж вы сразу не сказали!

— Говорю. Обещаю перчатку с автографом.

— По закону быстрее семнадцати дней нельзя… Конец января устроит?

— Да. Как раз вернусь из Лас-Вегаса.

— Лас-Вегас? Это же… Америка! Девушка, вы такая счастливая!

Когда вышли на Коммунистическую, да, согласен, Минск не особо уступает Ростову-на-Дону по количеству партийных наименований улиц, Виктория отнюдь не сияла счастьем.

— Как подумаю, что будет вечером… Папа взбеленится, если узнает…

— Ему придётся это пережить. А сообщать в последний момент непорядочно. Пусть лучше он покажет себя с неприглядной стороны, чем ты.

Я обнял невесту. Казалось, чувствую её тепло через зимнюю куртку.

— Ой, что будет… Похоже, попрошу у тебя ключ от Жданович и пережду до твоего возвращения из Штатов.

Я торжественно вручил ей запасной.

— Как чувствовал, прихватил для тебя. Живую сигнализацию знаешь как отключать — колбасой.

На том разошлись, поцеловавшись. Ей было близко на занятия — через проспект, прогуляла всего одну пару. Меня же ждали жаждущие повысить уровень умений спецназовцы из КГБ.

Вечером позвонила.

— Внешне всё прошло на удивление спокойно. Он только просил не спешить. А мы и не спешим, впереди больше месяца.

— Мама?

— Она предвидела заранее. С Олей на моей стороне. Вроде не пытаются запретить встречу с тобой Нового года, просят побыть до девяти вечера, выпить за старый, и всё. Только Ольгу не пускают, мала ещё. Та в ярости.

— Вырастет и отвоюет свой кусочек свободы. Скучаю!

— Люблю…

Само собой, я ничуть не верил, что авторитарная личность в генеральских погонах и лампасах так легко уступит — без встречи со мной, без знакомства с моими родителями. До Нового года оставалось четверо суток, я использовал их, чтоб подготовиться к празднику и максимально довести дом до ума, ракетчик — чтоб устроить каверзу и больнее укусить.

Оба постарались на славу.

О происходившем вечером тридцать первого декабря тысяча девятьсот восьмидесятого года в квартире Щегловых мне впоследствии в красках и в подробностях рассказала Оля. Быть может, в мелочах преувеличила, но не думаю. Разыгранная сцена вполне была в духе Льва Игнатьевича, его друга Дядьпаши и начинающего алкоголика Гоши.

Глава 6

6

Два раунда семейных баталий

Сёстры помогали маме с готовкой и при любой возможности бежали к себе — прихорашиваться. Ольга, замкнутая в семейном кругу, заявила, что желает быть красивой хотя бы «для самой себя».

— А Виктория? — спросил папа-генерал.

— Для жениха! — непреклонно ответила та, подводя глаза.

— Для жениха — это правильно, — загадочно заметил тот, после чего старшая из сестёр немедленно ринулась на кухню.

— Мама! Кого ждём вечером в гости⁈

Та пыталась уклониться от ответа, просила подать то соль, то перец. Потом нехотя призналась: Нора Казимировна с мужем и сыном.

— Ясно. Набег алкашни и страдающей от них старой женщины.

— Как ты можешь так отзываться о моих друзьях? — возмутился отец, мама недовольно добавила: — Она всего на год старше меня.

— Выглядит на десять старше. Про похождения дяди Паши ещё по Дальнему Востоку наслышана. Сын превзошёл родителя.

— Не смей так говорить о Гоше, он — хороший парень и будущий офицер. А что выпил несколько раз — от расстройства, что раньше не мог найти с тобой общий язык. Я лишил его увольнительных, теперь отменил наказание. Дай ему шанс!

— Какой шанс, папа! Я не видела его много месяцев, он привёз нас с девочками на служебном УАЗе из ВИЗРУ, напился в хлам и уснул. Проспавшись, поехал и разбил машину. Помнишь? По выходным стерёг меня у подъезда, тоже поддатый, ты сам его за пьянку лишил увольнительных. Каждый вечер звонит, несёт какую-то чушь. Голос порой заплетается. Как возможно бухать на территории училища?

— Абсолютно невозможно!

— А этот будущий гений ракетного дела умудряется. Не верю, чтоб дядя Паша до такой степени не просыхал в молодости.

— В молодости всякое случалось, — неопределённо бросила Алевтина Павловна, тем самым прекратила обмен ударами и развела спорщиков по углам.

Ближе к восемнадцати, когда ожидалось прибытие долгожданных персон, Вика одела чёрные джинсы и обтягивающий свитер, подчеркнувший фигуру. На вопросы родителей — почему не в платье, отрезала: в платье переоденусь у жениха, ехать в его машине в джинсах удобнее.

— Жениха… Ещё посмотрим про жениха… — пообещал отец.

Более подходящий кандидат, вопреки всем «любите девушки военных», явился в аккуратном штатском бежевом костюме, в белой рубашке и при галстуке, из кармашка пиджака торчал уголок коричневого платка в белую полоску, зимние сапоги Гоша немедленно переменил на лаковые штиблеты. Нора Казимировна поправила ему топорщившуюся причёску, Дьядьпаша покровительственно хлопнул по спине — хорош, чертяка.

Получивший родительское подбадривание, тот кинулся к Виктории — здороваться. Она отшатнулась, «суженый-ряженый» уже принял для храбрости, чем-то зажевал, но запах остался.

— Уже напился! Не дождавшись новогоднего стола… Убери руки.

Молодой человек послушно развёл грабли в стороны и, призываемый Алевтиной Павловной, дунул за стол, на место в торце стола, рядом организаторы мероприятия намеревались усадить Викторию, та сопротивлялась. Потом сломалась: