"Фантастика 2024-176". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Листратов Валерий - Страница 608

Последний аргумент: папаша Ким. Признался, что ему поставили рак простаты, и метастазы оттуда начали победное шествие по организму. Через два-три месяца начнётся ухудшение самочувствия, не позже следующего года сыграет в ящик. Потому и нервничал по поводу отъезда, понадеявшись, что продвинутая медицина США сделает нечто, советским врачам неподвластное.

Прощание с женой было тревожным.

— Ты вернёшься? — в лоб спросила она.

— Мы всегда будем вместе. Вчетвером!

На большее не хватило времени, у ворот ждало такси.

Словно заблудившись в собственном дворе, заглянул на могилку к Рексу. Семью рано или поздно, скорее — рано, обязательно вывезу. Дом отойдёт государству, появятся новые владельцы, возможно — перекопают участок, найдут и брезгливо выбросят собачьи кости… Надо было кремировать парня и по весне развеять над водохранилищем, по берегу которого он так любил носиться. Поздно. Теперь всё — поздно.

Я поцеловал Вику, а также Машу, выбежавшую босиком на крыльцо провожать папку, несмотря на постельный режим. Кинул в багажник «волги» увесистую спортивную сумку, забитую множеством боксёрских перчаток с ценным содержимым.

Но самое ценное оставил в Ждановичах.

Ещё долго в ушах звучало: «папотька, не уезжай».

Глава 18

18

Забугорье

Последний день соревнований выдался свободный, второй финалист снялся, никого не удивив, и мне не привыкать. Югославы отказались бойкотировать Олимпиаду в Лос-Анджелесе, боксёры сборной в турнире не участвовали, против нас вышел второй состав, и сербский супертяж предпочёл не искушать судьбу, встречаясь с «костоломом», то есть мной, сломавшим челюсть болгарину в полуфинале. Получилось случайно, но для будущей профессиональной карьеры полезно, там зрители любят кровь, пот и слёзы.

Домой звонил каждый день, иногда по два раза, убедился, что Машенька поправилась. Она брала трубку и спрашивала, какой подарок ей привезу, я обещал большой подарок, а сердце щемило. Когда-нибудь узнает, что «папотька» наврал!

И вот день «икс». Мы с Кимом оставили вещи в отеле, взяли только большие спортивные сумки с белыми полосками и надписями «Адидас», гружёные теми же боксёрскими перчатками в количестве, словно обокрали всю советскую сборную. За нами топал неприметный мужчина в светлых брюках и тенниске, лицо укрыли солнцезащитные очки. Нацепи он бейджик «кровавая гэбня», и то его профессия не считывалась бы столь откровенно. Впрочем, держался тот далеко, на пределе видимости.

До бульвара князя Александра Караджорджевича шлёпали пешком под палящим балканским солнцем, чтоб случайно не стряхнуть хвост. Я искоса поглядывал на корейца, тот пока держался молодцом.

— Начинаем?

— Давай, Валера.

Телефонных будок было много, впору «Матрицу» снимать — из каждой переход на корабль повстанцев. Наш желанный корабль никуда не плыл, замерев на вечной стоянке под звёздно-полосатым флагом над крышей.

Бросил монетки в щель… Палец будто обрёл собственную волю, не хотел набирать номер амбассады. Но я его заставил.

— Посольство Соединённых Штатов? В ста метрах от главного входа ждут двое советских граждан — олимпийский чемпион по боксу Валерий Матюшевич и его тренер Ким Васильев. Мы по идейным соображениям не желаем возвращаться в СССР и просим политического убежища. Что? Спасибо, сэр.

Нас пропустили практически моментально, морпех на входе только проверил документы, сербский полицейский, отиравшийся снаружи, ничуть не интересовался происходящим.

Помощник консула, худой чернокожий мужчина лет тридцати в идеально белой сорочке с короткими рукавами и при чёрном галстуке, пригласил нас пройти в кабинет, украшенный американским флагом, гербовым орлом и портретом Роналда Ригна, сорокового президента США.

Поблёскивая очками в дорогой оправе, он предложил нам присесть, молодому и старому, оба в спортивных костюмах, неприглядно простецкие в компании рафинированного дипломата.

— Что послужило причиной просить политическое убежище?

— Прошу прощения, сэр, мой коуч плохо владеет английским. С вашего позволения отвечу за двоих. В СССР нам не хватило свободы самовыражения. Я — многократный чемпион страны, чемпион Европы среди юниоров и взрослых, олимпийский чемпион, победитель многочисленных международных турниров, один заканчивается прямо сегодня в Белграде, но мой соперник отказался от боя. Без преувеличения, перед вами — самый сильный боксёр-любитель современности весом свыше девяносто одного килограмма. Моя мечта — встретиться с прославленными супертяжами профессионального ринга, но коммунистическая идеология не позволяет организовать подобные бои. Такая же мечта движет моим тренером. Кроме того, я являюсь капитаном Комитета государственной безопасности СССР. Открытые мне служебные тайны внушили отвращение к этой организации. Я с радостью поделюсь этими секретами с уполномоченным офицером ваших спецслужб и, надеюсь, внесу какой-то вклад в борьбу против мирового зла. Просим грин-карту США, в перспективе рассчитываем на гражданство. От советского отказываемся.

Речь мне писали в ПГУ, подкорректировал её лишь чуть-чуть, убрав пропагандистское клише про «империю зла».

— Очень хорошо… Вы согласитесь на публичные выступления с разоблачением тёмных сторон происходящего у Советов?

— Конечно. Кроме деятельности КГБ, о ней сообщу конфиденциально. На перебежчиков смотрят сквозь пальцы, а вот к разглашающему служебные тайны запросто пришлют киллера. Жаль, что мою пресс-конференцию не покажут по телевидению в СССР.

— Почему — жаль?

— Советские граждане, кто не слушает радиостанцию «Голос Америки», живут в плену иллюзий. Одно ваше появление на советском экране их бы шокировало и без всяких моих разоблачающих спичей. Мои соотечественники убеждены: чернокожих в Америке давно линчевали расисты, немногие выжившие влачат существование на уровне рабов. За исключением Бони Эм.

— Бони Эм — европейцы. Что же… Я не вправе принимать окончательное решение, но с большой уверенностью прогнозирую, что правительство США с пониманием отнесётся к вашей просьбе. Вы материально нуждаетесь?

— Ничуть, сэр. На первое время имеем некоторое количество наличных, а далее рассчитываю на контракт с промоутером. Вы смотрели матч СССР-США восемьдесят первого года? Я победил американского супертяжа нокаутом. Мне несколько визиток сунули — готовы меня провести на профессиональный ринг. Наконец, по пути в США мне удалось освободить захваченный террористами самолёт с сенатором Вэнсом на борту, тот обещал всяческую поддержку. Упс, прошу прощения, сейчас президент от Республиканской партии…

— Я голосовал за демократов, — белозубо улыбнулся дипломат. — Работающий на правительство США вправе поддерживать любую партию.

— В СССР тоже. Служишь в госсекторе — поддерживай любую партию. Тем более, она всего одна — Коммунистическая партия Советского Союза.

Брови афродипломата взлетели вверх, потом он засмеялся — шутка прошла.

Разумеется, эта короткая беседа была далеко не последней. Нас развели и допрашивали поодиночке, Кима — с переводчиком. Меня отдельно пытал ЦРУшник, ему довольно много рассказал про Балашиху, завоёвывая доверие.

К вечеру был готов приговор, напоминающий финал мультика про Чебурашку и крокодила Гену: мы принимаем вас в отряд, хоть вы скворечники не сделали. То есть пропускаем в резиденты самой-самой страны на свете. Вырисовалась и перспектива. Афродипломат отобрал наши паспорта, пообещав обеспечить в них австрийские и американские визы. Обоих временно разместили на территории посольства, пока не требуя никаких обличающих совок интервью, поскольку ещё не покинули социалистическую землю.

Только в Вене я смог позвонить домой.

— Значит, ты всё же решился…

— Решился ещё в Союзе. Оформлю вид на жительство в США, это быстро, и немедленно вышлю вызов. Я напряг одного высокого человека… Словом, документы на выезд тебе оформят без проволочек, не так, как нам делали Югославию. За камином чёрная металлическая коробка. Открой. Хватит и на жизнь в СССР, и на дорогу до США. Потом выберем, в какой части мира нам удобнее жить. Хочешь Лазурный берег Франции? Карибские острова?