"Фантастика 2024-176". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Листратов Валерий - Страница 610

— Мы знаем ваше звание, мистер Мат’юшевич. Вы служили в пограничных войсках, в спортивных войсках «Динамо» и в специальном отряде «Вымпел». Будьте любезны рассказать о них как можно подробнее.

Специальный агент кивнул неспециальному, тот достал кассетный диктофон и включил запись.

— Боюсь, сэр, одной беседы будет недостаточно. Давайте запланируем две. У вас кассетка два по сорок пять?

— Два по часу.

— Значит, на две кассетки точно наговорю, с перерывом на кофе.

Структура и численность двух пограничных частей на белорусско-польской границе, хоть и содержалась в тайне, укрытая двумя нолями совершенной секретности, ничего особого собой не представляла. Просто административный кордон с социалистическим вассалом-сателлитом, пусть немного беспокойным из-за «Солидарности» и военного положения в Польше. Рассказал про штаб пограничного округа в Киеве, про царящие нравы — на примере рассказа, как меня пытались не пустить в КПСС из-за того, что не пропустил вперёд себя блатного выскочку.

Агент вежливым жестом попросил заткнуться и перевернул кассету. Я сходил на кухню за кофейником. Столько говорить подряд не приходилось даже на пресс-конференциях, горло требовало смачивания.

Спецагент велел продолжать.

— В ваших сведениях, сэр, остался досадный пробел. Пять месяцев я провёл в Кабуле, отправленный на усиление службы безопасности города.

Покер-фейс ЦРУшник не хранил. На морде мелькнула заинтересованность.

Ох, эти пыльные улицы Кабула и дороги Афганистана… Где я чуть не погиб. А уж проклинал поворот судьбы, забросивший меня в эту дыру, тысячу раз. И не меня одного. Сотни тысяч угодили в это чистилище, десятки тысяч отправились в загробную зону.

— То есть вы убивали повстанцев, сражающихся за национальную независимость против оккупации Советов?

— Я убивал вооружённых людей, пытавшихся застрелить меня лично. Ваши оценки неверны. Пусть не большинство, но серьёзная часть населения поддерживает армию ДРА и царандой, там идёт гражданская война, а не национально-освободительная. Советы сдетонировали её, захватив Кабул, теперь поддерживают одну из сторон, к ним лояльную. Несколько лет это ещё продлится. Потом уйдут, предоставив афганцам возможность резать друг друга беспрепятственно. Афганистан — это тот же Вьетнам, только в Центральной Азии. Вмешательство высокоразвитой страны не всегда решает туземные кризисы.

Передайте это Джорджу Бушу-младшему, когда выбьется в президенты, добавил про себя.

Афганистан занял ещё практически час, после чего я недвусмысленно, хоть и вежливо, указал визитёрам на дверь.

— Складно излагаете, — неожиданно похвалил спецагент. — Вам бы романы писать.

— Чтоб меня отловил и прикончил из снайперки агент КГБ?

— Вы преувеличиваете размах их операций за границей. Они предпочитают сбор данных активным действиям. Но — похвально, что вы думаете об осторожности.

Подарил номер «Советского Спорта» с короткой заметкой о моём предательстве. «Лишён звания заслуженного мастера спорта СССР и других званий». Особого шума из-за моего невозвращенчества не поднимали. Вряд ли отсутствие реакции вызвано мерами ПГУ, скорее всего: «есть такое мнение — скандал не раздувать и не подавать пример другим товарищам остаться за границей».

После ухода пары шпионов выдохнул. А что делать? Я — двойной агент, служу «Вышнему» и КГБ, хрен редьки не слаще. В обоих ипостасях ЦРУ — мой враг, а я прикидываюсь другом.

Вечерело. Жара, невыносимая днём, начала отступать. Ближе к воде под действием морского ветра она развеется ещё быстрее. Для снятия стресса спустился к парковке и сел в подержанный «форд», покупку более свежей машины отложил до гонораров на профессиональном ринге, а на «форде» отправился к побережью — пробежаться под пальмами вдоль океана километров десять… Сори, уже не десять километров, а шесть с чем-то миль.

По пути заметил хвост. Зелёный «шевроле» пропал из виду, потом снова нарисовался, как будто меня вели на двух машинах. Как добропорядочный резидент Соединённых Штатов, я чётко выдерживал положенные тридцать пять миль в час, не пытаясь оторваться. Думаю, мне, накатавшему сотни тысяч на таком рожне, как «волга», «нива» и УАЗ, экстремальная езда на нормальном авто дастся легко.

Кстати, надо озаботиться — поменять водительские права. Красные корочки ГАИ СССР здесь вряд ли утолят чаяния дорожной полиции.

Аллея вдоль пляжа была достаточно многолюдна. По ней бегали, катались на велосипеде и просто фланировали пешком сотни калифорнийцев всех возрастов и расовой принадлежности. Приткнув «форд» на парковке, я влился в их поток, как делал ежедневно на протяжении последних двух недель.

При росте в шесть футов не сильно выделяюсь среди аборигенов. Ну, более накачанный, а дракончика на бритом затылке скрыла бейсболка. Пусть хоть сто раз олимпийский чемпион, в Эл-Эй я ничуть не звезда. Вот голливудские киночудища — это да.

Меня догонял худощавый мужчина, глянувший на часы и обронивший:

— Как быстро летит время!

— Не угнаться пешком.

— Через полмили приметный поворот налево у рекламы «Кока-Колы».

Я сбавил темп, переходя на трусцу, дал назвавшему пароль оторваться и уйти вперёд. Его зелёная майка с большой белой цифрой «двадцать» мелькнула между бегущими и пропала.

Многовато для одного дня шпионских игр.

У «Кока Колы» свернул налево, вглубь прохода, засаженного высокими кустами, больше человеческого роста, он вёл к туалетам. Обнаружил человека в зелёной майке в проёме между кустов. Убедился, что явных признаков слежки нет, а веб-камеры в восемьдесят четвёртом на каждом углу не поставишь, нырнул в тот же проём.

— Поздравляю с удачным внедрением. Год или больше не тревожим никакими поручениями, осваивайтесь.

— И за то — спасибо. Что с документами жены на выезд?

— Всё в порядке. К концу августа будут готовы. Только, Валерий Евгеньевич, из Минска докладывают: есть сомнения, что она рвётся ехать. Звоните, разберитесь. Как с нами связаться, не привлекая внимания, вы знаете.

— Да. Всего!

Я выскочил обратно на главную дорогу как можно быстрее, надеясь, что для стороннего наблюдателя вираж налево вписался в стандартное время на посещение отхожего места.

Что творится в Минске? Вика уверяла: беременность проходит нормально. Маша в порядке, ждёт встречи с папочкой. Но вот о конкретике вылета мы давно не говорили.

Ночи и стандартного времени для разговора с домом ждал с особым нетерпением. Проснулся раньше будильника.

Длинные гудки.

Попробовал часом позже, то же самое.

Чувствуя, как внутри всё сжимается, набрал номер квартиры на Пулихова. Подняла трубку Оля, по голосу, слабому и искажённому расстоянием и многочисленными коммутациями, всё равно почувствовалась некоторая растерянность. Она позвала Викторию.

— До родов не прилечу. У меня всё нормально. Но через океан? Вдруг возникнет угроза выкидыша.

Раздался треск. Её голос стал практически неразличим, потом пропал, звонок оборвался. Начал набирать снова и снова — ничего не вышло.

Первое желание: бросить всё, купить билет на рейс Нью-Йорк — Москва.

Посадят? Вряд ли. Я ничего не успел натворить, на пресс-конференциях сетовал только на невозможность биться с профи и свободно путешествовать по миру, Советский Союз «империей зла» не обзывал. ПГУ, конечно, не признается, что невозвращенчество имело место быть по их заданию, благополучно проваленному, если прилечу в Москву.

«Вышний» придушит? Плевать! Но вот если аннулирует мой возврат в прошлое, то сделает несостоявшимся и рождение Маши, и её братика либо сестрички, а это уже никуда и никак.

Лететь нельзя.

Впрочем, через восемь дней уже поднимался на борт «боинга» на рейс в Мэриленд. В Балтиморе после резкого ухудшения самочувствия скончался папа Ким, медицинские прогнозы оказались слишком оптимистичными. А я больше ни разу не навещал его, уехав в Калифорнию!

Стыдно.

Глава 19

Эпилог