"Фантастика 2024-176". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Листратов Валерий - Страница 759

Итак, Василиса.

Пожалуй, если бы не его корыстный интерес, их отношения с самого начала можно было бы назвать идеальными. Они легко нашли общий язык, им было комфортно друг с другом, он держал данное ей обещание не лезть в ее жизнь, а она не лезла в его дела без всяких обещаний. Она не устраивала ему истерик, ничего от него не требовала, не пыталась его учить и очень щедро делилась с ним своим теплом, явно до сих пор не подозревая об этом. Кощей старался держать ее поближе к себе, используя для этого любую возможность. Они встречались по вечерам, если он не был занят, у него или у нее, ходили гулять. Ему пришлось пересмотреть свой график появления в Нави так, чтобы появляться там не на выходных, а среди недели. Впрочем, когда уйти пришлось экстренно, Василиса не выразила недовольства. Она вообще вела себя покладисто и явно всячески избегала конфликтов. Кощея это устраивало.

В общем, первые недели все было слишком хорошо, и Кощей с нарастающим интересом ждал подвоха. И дождался.

Как, в принципе, он и предполагал, камнем преткновения стала постель. Только вот не так, как он думал. Кощей был уверен, что Василиса станет тянуть до последнего. Он даже заключил пари сам с собой, предложит ли она вообще, если не торопить ее и ни на что не намекать. Он мог и подождать. Но к его удивлению, ждать пришлось куда меньше, чем он рассчитывал.

Как-то раз поздно вечером – недели через три после памятного поцелуя на кухне – они были у Василисы дома, и Кощей собрался уезжать. И тогда она сама села ему на колени, сама поцеловала, сама расстегнула верхние пуговицы на рубашке. Кощей внутренне возликовал и решил, что дела подождут. В конце концов, на близость с ней он возлагал большие надежды. Уж если от простых поцелуев малость кружилась голова и становилось все теплее и теплее… Он прижал Василису ближе, потянул за застежку на спине платья. Оголил плечи, улыбнулся про себя: родинки на ключице складывались в созвездие ворона, и было в этом что-то фатальное для них обоих. Прошелся губами по коже. Интересно было взглянуть на нее без одежды. Василиса не носила обтягивающих вещей, предпочитала мешковатые платья, и это все равно что подарок развернуть.

Под оберткой она оказалась мягкой и приятной. Красивое тело живой женщины: рожавшей и явно периодически балующей себя сладеньким на ужин. Кощею понравилось. Он сверился с ощущениями, но тепло пока не стало. Подумал, что, наверное, надо подождать и все лучшее впереди.

Кощей целовал Василису и жалел, что они сейчас далеко от его кровати, – на ней было бы удобнее, чем на ее диване. Показалось, будто что-то не так, но Кощей не смог понять, что именно. Прожив много лет и имея весьма разнообразный опыт, он точно знал, как выглядит женское несогласие, пассивное или активное, и всегда за этим следил: не напряжется ли женщина, не станет ли зажиматься, не сморщится ли, возможно, отвернется или постарается хоть немного увеличить дистанцию, пусть очень тихо, но скажет «нет». Так или иначе, всегда было что-то, порой неконтролируемое. Но Василиса в его руках осталась мягкой и податливой, не сопротивлялась и выглядела вполне расслабленной, только вот от ее инициативы вдруг не осталось и следа. Стесняется?

– Ты точно этого хочешь? – на всякий случай уточнил он.

– Да, – шепнула она.

А тепла все не было. Кощей в нетерпении разобрался с оставшейся на них одеждой, жадно прошелся губами по ее телу, ища отголоски былого огня, не находя их и оттого начиная злиться. Ему уже и не нужна была ее инициатива – хотелось ускорить процесс, получить желаемое, и он вошел, ожидая хоть какую-то реакцию, но ее не последовало. Тогда он снова заглянул ей в лицо. Наткнулся на взгляд. И почувствовал, как зашевелились волосы на затылке.

Сосредоточенный и напряженный. Она просто терпела.

– Ты с ума сошла?! – воскликнул он, отпрянув от нее подальше.

Василиса вздрогнула и подобралась, на лице ее отразилась растерянность.

Кощей почувствовал острое желание ее убить. Прямо здесь и сейчас. Обхватить пальцами горло и сжимать до тех пор, пока она, как единственный свидетель содеянного им, не перестанет быть.

– Зачем тебе это понадобилось? – рыкнул он.

– Подумала, может, потом ты останешься до утра… – прошелестела Василиса, отводя глаза.

Кощей истерично расхохотался. Женщины ложились с ним в постель по разным причинам, но эта затмила все. Он вскочил с дивана и принялся одеваться.

Василиса села и смотрела молча, не пытаясь ни заговорить, ни остановить его. Кощей застегнул пуговицы на рубашке, плюнув на две последние, затянул ремень на брюках, быстрым шагом вышел в коридор, обулся, схватил пальто и хлопнул дверью квартиры.

Как она могла? Превратила его в насильника!

То, чего он не допускал никогда, и вот теперь… Стереть этот эпизод из памяти, вырвать с корнем! Или нет, пусть останется как дополнительное напоминание о том, чей он сын…

Он сел в машину и резко тронулся с места, забыв пристегнуться. И все же вот чего-чего, а такого он от Василисы не ожидал! Зачем она это начала? Почему не остановила? Это она виновата в том, что он поторопился… Она…

Ярость накатывала волнами, грозя захлестнуть с головой, он почти не разбирал дороги, но и не желал успокаиваться. Он вообще уже не помнил, когда в последний раз был настолько зол. Ему казалось, что Василиса обманом подвела его к краю пропасти, а затем толкнула вниз. Он вылетел на пустую трассу за городом, и в этот момент его стрелой пронзила мысль, заставившая резко ударить по тормозам.

Нельзя было оставлять ее одну. С нее станется снова чего-нибудь наглотаться. Черт.

Ну и пусть горит в аду вместе с ним…

Он ударил кулаком по клаксону, спугнув резким звуком грачей на обочине, а потом, выругавшись, выжал педаль газа, вывернул руль, разворачиваясь через двойную сплошную и оставляя на асфальте черный след от шин, и помчался обратно. Несмотря на поздний час, машин на дороге было много, и ехали они слишком медленно. Ему то и дело приходило в голову остановиться, обратиться и долететь, но он опасался, что окно окажется закрыто, а в птичьей ипостаси глаза он никому не отведет, и пока найдет, где обернуться человеком… В конце концов он добрался до двора Василисиного дома и бегом кинулся в подъезд, взлетел на этаж, забарабанил в дверь, потом вспомнил, что ему не нужен ключ, чтобы открыть ее, но в этот момент щелкнул замок, и перед ним предстала Василиса.

Живая.

Кощей уже и не знал, чего ему хочется больше: ругаться от злости или от облегчения.

Но она словно стала меньше, стояла перед ним тихая и понурая.

– Ты еще хочешь, чтобы я остался? – спросил он.

Василиса кивнула. Он зашел в квартиру, запер дверь, скинул туфли, подошел ближе и обнял ее.

Боги, в какой-то момент он и вправду поверил, что найдет в квартире ее хладный труп. И только сейчас с удивлением осознал, насколько страшен был тот миг.

– Не смей так больше делать, поняла? – жестко потребовал он.

Ожидал услышать от нее стандартное «да», но Василиса абсолютно неожиданно для него покачала головой.

– Что я сделала не так? – прошептала она. – Почему ты разозлился?

Кощей отстранился, приподнял пальцами ее лицо за подбородок, заглянул в глаза. А ведь правда не понимала.

– А говорила, что насиловать – это не норма… – пробормотал он. – Василиса, твой муж… Иван… Он тебя бил?

Она попыталась отстраниться, но Кощей держал крепко. Он уже давно понял: что-то у нее в браке не заладилось, и, судя по всему, настал момент уточнить некоторые обстоятельства. В конце концов, если он намеревался и дальше держать ее при себе, он должен был знать.

– Ни разу, – наконец ответила она, видимо осознав, что он не отстанет.

– Принуждал?

– Он был моим мужем, – непонимающе нахмурилась Василиса и добавила обреченно: – И я сама захотела, чтобы он им стал.

Дальнейших пояснений не требовалось. Иван просто брал то, что принадлежало ему по праву. Когда считал нужным и как считал нужным. И судя по всему, не полагал зазорным напоминать жене, что она сама выбрала для себя такую судьбу. Он не был злом во плоти. Всего лишь порождением своего мира и времени, в котором ему довелось родиться и жить. Только вот с последствиями теперь предстояло разбираться Кощею.