"Фантастика 2025-7". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Карпущенко Сергей Васильевич - Страница 606

— Здравствуйте. Нет. Это ошибка. Да, там погибли люди, но наши-то вроде живы.

— Вроде? — переспросила бабушка. — «Вроде живы», Лиечка, как это?

— В консульстве перепутали адрес и по ошибке прислали нам чужое письмо.

— Да Бог с ним, с письмом. Миша-то живой? Или… как?

— Говорят, живой. Директор сказал, что они скоро приедут.

— Дык мы знайим, что уж скоро должны. Но писем-то нет уж почти месяц! А тут вдруг… — Она всплакнула. — Господи, прости меня, грешную. Я незлобный человек вовсе, но таким вот… хто так делаит… Да штоб йих паралик расшиб, иродов! Ведь умом-то я уж дочерь похоронила свою. И зятя, отца вон яво. Уж сколько ентих похоронок-то с войны нам приходило…

— Ну пока вроде обошлось. Будем надеяться, что все будет хорошо.

— Ой, Лиечка, ниндравица мине, как ты говоришь. Неуверенно. К чему так? Скажи, дочкя?

Бабушка разволновалась и совсем перешла на деревенский диалект. Но тетя ее поняла.

— Знаете, мне тоже очень их не хватает. И больше всего хочется, чтобы они скорее приехали. Но я… готова ко всему. Это с самого начала было рискованной затеей. Я его отговаривала. И мама отговаривала. Но они решили рискнуть. Там было много причин, не только квартира.

— Ну дык что ж, — рассудила бабушка, — люди, чай, взрослыя, знають, што деють.

— Да. Просто… я успокоюсь, только когда они благополучно приедут. Давайте надеяться на лучшее.

Бабушка вздохнула и перекрестилась:

— Завтрева, пожалуй, сорокоуст за них закажу. Можбы, Господь поможет…

— Ну… да. — Здесь тетя оказалась на неизведанной территории.

— Так и сделаем незагАдамши. Господь все управит. Спасибо тебе, Лиечка, за хлопоты.

Они сели пить чай, но почти не говорили. Что тут скажешь? Торик полагался на судьбу, бабушка — на милость Божию. Но окончательный ответ — приедут или не приедут — могло дать только время.

* * *

Они приехали. Правда, сам момент встречи Торик так никогда потом и не мог вспомнить. Как это было? Ездил ли он с бабушкой в Москву встречать родителей? Встречал ли их на одном из железнодорожных вокзалов Города? Или они в один прекрасный день добрались сами и позвонили в бабушкину квартиру?

Много ли было у них вещей? Что они сказали Торику? Абсолютный провал в памяти. Будто он упал в обморок и очнулся, когда все уже давно закончилось. Воспоминания снесло лавиной эмоций.

Единственное, что запомнилось очень ярко, — странная мысль: кто эти люди? И где мои родители?

Это уже потом пошли синхронизация, привыкание, осознание. Но в тот первый миг все было именно так: «Ой, а кто это?»

Глава 11. Новая школа

Октябрь 1978 года, Город, ул. Гоголя, 13 лет

В барак они так и не вернулись. Почти месяц толкались у бабушки, как в чистилище: уже потеряли свой дом, но пока не обрели нового. Уже прибыли из чужой страны, но как бы не совсем к себе. Подвисли всей семьей где-то в безвременье, но вернуться в барак и просто жить, как раньше, казалось совершенно невозможным.

Торик смотрел на родителей и никак не хотел узнавать их: они стали совсем другими — и внешне, и внутренне. Смуглые, словно даже высохли от палящего солнца. Или внезапно состарились? Привезли много новой яркой и непривычной одежды. Отец гордо показывал японские наручные часы: самозаводящиеся, с полудюжиной стрелок, календарем и бог знает чем еще. Мама ходила в магазины с разноцветными сумками, отделанными картинами на восточные мотивы из наклеенного бисера. Другие покупатели смотрели на нее, как на человека из иного мира, впрочем, ведь так оно и было.

Разговаривали родители тоже иначе — стали собранней, уверенней в себе. И это понятно: они многое повидали, побывали за границей, видели совершенно другую жизнь, встречались с удивительными людьми. Торик никак не мог приноровиться: на детском уровне общаться уже не получалось, а к новому, взрослому, он еще не привык. Им тоже было странно: одно дело — читать его письма, и совсем другое — увидеть сына, который настолько изменился.

А потом все-таки дождались — отцу дали квартиру на улице Гоголя. Переехали быстро, ведь большая часть вещей так и осталась упакованной. Квартира оказалась светлая, трехкомнатная, ненадеванная.

Сильнее всего у Торика изменились отношения с отцом: теперь тот с удовольствием общался, рассуждал о чем угодно — о схемах, о животных, минералах, о других странах, об экономике и политике. Но никогда не говорил о людях и отношениях. А вот мама отошла куда-то на дальний план. Ее стараниями серые и безликие комнаты становились уютными и обжитыми. Хотя с сыном они теперь общались меньше.

Правда, решала она в семье по-прежнему многое.

* * *

За ужином мама выглядела рассеянной. Разлив по чашкам чай, она неуверенно сказала:

— Даже не знаю, как быть.

— С чем? — привычно уточнил отец.

— Да Зина приходила. Никитцева. Мама Семена, который учится с Ториком в одном классе.

— Никитцева? — удивился Торик. — Зачем? Я с тех пор с ним так ни разу не разговаривал.

— Пышек принесла, вроде в гости зашла. Ты знал, что они тоже здесь квартиру получили?

— Далеко?

— Рядом где-то, тоже на Гоголя. Семен ведь плохо учится?

— Троечник.

— Вера, не отвлекайся! — Отец допил чай и уже терял терпение. — Представь, что мы на приеме у консула. Давай кратко и по делу.

— Ладно, — вздохнула мама. — Торик, с нового года ты перейдешь в новую школу.

— Ну да, и что?

— Зина хочет Семена тоже туда отдать, чтобы вы попали в один класс. Она много говорила о дружбе и взаимопомощи…

— Это после того, как они выставили нас злодеями? — ехидно вставил отец. Нет, он ничего не забыл.

— Ну… это сколько лет назад было! И потом, Семен ведь и правда серьезно пострадал, хоть и не по нашей вине. А в том, чтобы вместе учиться, есть и свои плюсы.

— Это какие же?

— Торик идет в новый класс, никого там не знает, все чужие. А тут — знакомое лицо. Тем более в детстве дружили. Может, и опять подружатся.

— А Никитцевым-то это зачем? — пытался разобраться отец.

— В новой школе сильный класс, и просто так Семена туда не возьмут. А с Ториком за компанию — может, и проскочит. Заодно, вдруг по учебе его подтянешь, да?

— Чем поможешь троечнику? — безнадежно отмахнулся Торик.

— Но ты не против, если он будет учиться с тобой в одном классе?

— Да пусть учится, где хочет. А дружить… Не знаю.

— Вот и хорошо. Потому что я уже согласилась.

— Вера!

— Ну что «Вера»? Она так просила — невозможно было отказать! Мало ли как сложится? Все бывает, сам знаешь: они там и дерутся, и чего только не делают. А так Торик хотя бы не один будет. Правильно?

Страшно далекий от реальной жизни, Торик потрясенно кивнул. Он еще не думал об этом. Даже не начинал.

* * *

Февраль 1979 года, Город, 13 лет

Настороженные льдинки взглядов новых одноклассников обжигали: кто знает, чего ждать от этих новеньких? Судя по тому, что в классе теперь сидел и Семен, у Никитцевых все получилось. Поначалу ребята относились друг к другу недоверчиво. Но они теперь каждый день вместе проходили километр от школы до дома, и вот так, капля за каплей, отношения налаживались.

Семен вел себя разумно, видимо, родители хорошо настроили его на нужный лад. Он не лез с просьбами о помощи, не делал широких жестов, а просто оставался собой. Но воспитывали их по-разному.

В семье Торика главной доблестью для ребенка считалось умение занять себя интересным делом и не отвлекать родителей от их личной жизни. Нравится музыка? Отлично! Слушай пластинки.

А у Семена дома ценились практика, руки, растущие откуда надо, и освоение навыков, которые пригодятся в жизни. Ребенка тянет к музыке? Родители отдают его в музыкальную школу: «Научишься играть на баяне — нигде не пропадешь, хоть на свадьбах заработаешь». И Семен неплохо освоил баян.