"Фантастика 2025-7". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Карпущенко Сергей Васильевич - Страница 644

Поначалу девушки шарахались, когда Стручок пытался их обнять. Логично же: если парень тянется к тебе руками, значит, пристает. Но постепенно они поняли, что он не имеет в виду ничего плохого, просто человеку обязательно нужно до вас дотронуться, прикоснуться, чтобы по-настоящему почувствовать настроение. Да и обнимал он их символически, лишь обозначал движение.

Мужчин он тоже касался, но тут помогал ритуал ежедневного обмена рукопожатиями. Олег всего лишь держал руку чуть дольше обычного, а иногда брал человека другой рукой где-то еще — за плечо, предплечье, запонку. Единственным, кто вообще не позволял к себе прикасаться, был Зудин.

* * *

По работе Торик со Стручком не пересекались, но общались много, особенно в обед, когда вместе ходили в буфет. О чем только не говорили — о программировании, о людях в конторе и вне ее, о книгах и фильмах. Оказалось, оба с детства любят фантастику, но книги при этом читали разные.

Программами обмениваться они не могли, поскольку писали на разных языках и для разных машин. Зато любили обсуждать новые идеи и подходы, увлекались, порой строили воздушные замки, которые вмиг рассыпались, но оставляли ощущение приятной игры ума, взаимопонимания, а иногда давали мыслям новые направления.

Друзья словно усиливали потенциалы друг друга.

* * *

Одну из таких идей Торик надумал развить в полноценную программу. Задумка была интересной и могла пригодиться отделу, но вот с реализацией пока не все было ясно, и он решил посоветоваться с Кодером. Тот морщился, выслушивая его недозрелые мысли, потом сказал загадочно:

— Посиди. Пора вас уже знакомить.

Через пару минут он вернулся в компании высокого худого человека, мрачновато-отстраненно глядевшего сквозь сильные минусовые очки.

— Случилось? — начал тот без прелюдий.

— Да. У нашего юного гения появились свои идеи.

— Излагай. Хотя погоди, давай знакомиться. Я руководил дипломом у Игоря, а теперь вместе работаем. Серафим Нисанович.

Торик ничего не мог с собой поделать — фыркнул. В голове само зазвучало: «…И шестикрылый Серафим на перепутье мне явился…» И тут же следующая фраза с пластинки его детства: «Серафим Шестикрылыч, вы как здесь очутились?» Он мотнул головой, прогоняя ненужные мысли.

Путаясь под пристальным взглядом проницательных глаз Шестикрылыча, он изложил суть своей идеи, рассказал, как можно будет ее применить и что это даст. Кодер тихонько уточнил:

— Как тебе? Я не все понял, но, по-моему, может сработать. Или?..

— Я скажу так, — веско начал Серафим. — Заниматься этим стоит. Надо довести программу до стадии хорошей работающей модели, но не слишком углубляться в реализацию. Рассказывать о ней пока не будем. Пусть сначала задышит. Сама идея, может, и хороша, но она, как дед мой говорил, «еще непилена, некрашена». Пусть родится, задышит, поживет, тогда и пустим в дело. Согласен?

— Я попробую.

* * *

В марте в конторе ввели вторую смену. Теперь некоторые сотрудники приходили после обеда и трудились до позднего вечера. Винтик и Шпунтик тут же подсуетились и работали по полторы смены в день, зарабатывая в полтора раза больше. А Торик просто наслаждался возможностью заниматься любимым делом: теперь, когда его никто не выгонял, он сидел допоздна почти каждый день.

Операторши никогда не засиживались. За пятнадцать минут до конца работы они начинали прихорашиваться, и, строго по часам, дружной стайкой покидали отдел.

А вот у всех остальных завелся новый обычай — на стыке двух смен устраивать «общую поляну». Освобождали пару столов, накрывали их огромным листом бумаги в качестве скатерти и раскладывали еду — у кого что было. Никакого алкоголя, зато у каждого — чашка с чаем. Начиналось все скромно и стихийно, но потом вошли во вкус и уже намеренно приносили побольше всего, чтобы удивить или порадовать коллег. При этом все не столько ели, сколько активно общались. Компания обрастала собственными шуточками и сленгом.

— А есть у нас еще чай?

— Лучше нового завари, это уже третья производная.

— Хорошо если не четвертая!

Торик в застольях не участвовал. Ему было жаль времени на работе, когда рядом нет компьютера. А все важные вещи ему потом рассказывал Стручок.

Как-то раз у Бори-Винтика повисла срочная работа: он устанавливал новый принтер, но напарник отпросился. Боря попросил Торика помочь — подержать магистраль и подать ее с другой стороны. Задача вроде бы несложная, просто непривычная.

Ничто не предвещало беды. Боря протянул руку за магистралью, Торик наклонил кабель чуть ниже необходимого… и тут же прямо у Бориного пальца проскочила мощная искра.

— Ты смотри! Рядом бьет! — оторопел Боря.

— Извини, рука сорвалась.

— Тут нужна особая осторожность (он выразительно посмотрел Торику в глаза). И осмотрительность (демонстративно осмотрелся по сторонам). Но еще больше — чуйка! Без чуйки в нашем деле никак!

— А отключить фазу нельзя?

— Сейчас никак, давай еще разок попытаемся.

Со второго раза все получилось, но Торик думал о другом. За пару секунд до электрической искры ему вдруг стало холодно, словно на затылок бросили кусочек льда. Такое с ним уже бывало, правда, проявлялось не так сильно. Может, именно это Боря называет чуйкой? Слово смешное и неправильное, но хорошо отражает суть. Ты не то чтобы слышишь или видишь, ты именно чуешь, что сейчас что-то произойдет.

Или что ты подошел к чему-то важному.

* * *

Отец все никак не мог понять, почему Торик засиживается на работе. Он не ругался, просто пытался вразумить неофита:

— Ты, видимо, очень увлекаешься. Это не имеет смысла. Пойми: работа — от слова «раб». Там ты делаешь то, что должен. Отдыхать надо совсем по-другому. Хорошо еще, что у тебя дома нет ЭВМ. Вот была бы, я думаю, ты бы вообще ничем другим не занимался. Ты больше не играешь на гитаре, не паяешь схемы, почти не читаешь. Я уж не говорю о физической активности. Должно же быть разнообразие в жизни! Это ладно мы в Кедринск ездим, а то бы так и закис.

Торик молчал. Что тут ответишь? Как объяснить? Как передать свой мир, свои ощущения от свободы творчества? Когда все зависит только от тебя — как задумаешь, как реализуешь, так и будет работать. Когда не ограничивают рамки материального. Можно придумать и реализовать любые алгоритмы, заняться какими угодно задачами, сделать все! — лишь бы хватило дерзости и времени.

Разве можно это объяснить человеку, который видел компьютеры лишь на картинке?

* * *

«Прихожане» работали и по вечерам, но другие. Особенно запомнились двое талантливых ребят чуть постарше Стручка. Обоих звали Александрами, но один носил фамилию Орлик, а другой — Аничков. Торик про себя назвал их Орлятами. Чем конкретно они тут занимались, не знал никто, даже шеф.

Сегодня Орлик, вальяжно развалившись на стуле, молниеносно набирал код новой программы. Аничков рядом прыскал от смеха. Торик заинтересовался. Когда код был уже почти готов, Орлик наклонился к Боре и пару минут что-то серьезно с ним обсуждал. Потом улыбнулся коллеге, поднял вверх большой палец, добавил несколько строк кода, стартовал программу и прикрыл глаза ладонью в притворном стыде.

Барабанный принтер, АЦПУ, ожил, затрясся и выдал дикую пулеметную очередь стуков. За минуту принтер нашлепал несколько метров хаотичного узора из одинаковых букв и смолк. Орлик не спеша подошел к приемной стойке, оторвал бумажную ленту, улыбнулся и широко развел руки, держа бумагу как транспарант. Полуметровые буквы, сложенные из тысяч стандартных маленьких значков, безмолвно кричали: «ЭКОНОМЬТЕ БУМАГУ ДЛЯ АЦПУ!»

Стручок, зашедший в зал узнать причину странного шума, усмехнулся и тихонько сказал Торику:

— Инженерный юмор. И ничего им за это не будет. А попробуй так сделать кто другой… Видимо, разрешили расслабиться на фоне большого успеха.