Вызов принят (ЛП) - Кисс Табата - Страница 42

— Присядь, Элиза, — говорит он.

Я колеблюсь.

— Почему ты роешься в моих вещах?

— Я сказал, присядь. — Он не двигается с места, даже не моргает, но его голос каким-то образом становится немного тише.

Я двигаюсь с трясущимися коленями и сажусь на край кровати.

— Почему ты роешься в моих вещах? — Спрашиваю я снова.

— Это мой дом. Это мои вещи, — говорит он, взмахивая запястьем, чтобы выбросить тест в мусорное ведро, стоящее у его ног. — Какой срок?

— Папа, пожалуйста… Я отвожу взгляд от мусорного ведра. — Мне неудобно говорить с тобой о…

— Мне все равно, насколько комфортно ты себя чувствуешь. Я твой отец!

— С каких это пор?

— Я твой отец, и ты ответишь на мои вопросы, — продолжает он. — Какой срок?

У меня в горле скапливается камень, который сжимается так сильно, что я не могу его прогнать.

— Я не уверена, — отвечаю я. — Два месяца или около того…?

— Ты не знаешь?

— Трудно сказать.

— Кто отец?

Я поджимаю губы.

— Папа, пожалуйста…

— Элиза, — рычит он, — если ты говоришь, что не знаешь, я клянусь…

— Нет, я знаю, кто отец, я просто…

— Тогда кто это?

Я смотрю в пол. Все должно было случиться не так. Я должна была сказать Джуниору, когда узнала. Боже, как я могла быть такой глупой, чтобы…

— Элиза.

Я вздрагиваю от его тона, впиваясь ногтями в кровать подо мной.

— Джуниор Морган.

От его молчания в комнате становится как лед. Я опускаю голову, физически не в силах пошевелиться. Мой взгляд останавливается на пятнышке на ковре, на крошечном пятнышке бессмысленного цвета.

— Да, я так и думал. — В его голосе слышится разочарование. — Он знает?

— Нет, — отвечаю я. — Я ему еще не говорила.

— Хорошо. Не надо.

Я срываюсь с места.

— Что?

— Не говори ему ни слова, — говорит он мне. — В понедельник мы с тобой поедем на север штата и обо всем позаботимся.

Я сжимаю кулаки.

— Прости?

— Ты меня слышала.

— На самом деле, у тебя вообще нет права голоса в этом вопросе.

— У меня нет? — спрашивает он. — Я плачу за твою учебу, даю тебе кров, деньги, одежду, но я не имею права влиять на то, как ты себя ведешь?

— Только не в этом случае.

— У нас был уговор, Элиза. Я бы сказал, что я более чем выполнил свою часть сделки. Ты шныряла у меня за спиной и распутничала с моими футболистами, это не входило в условия сделки.

— Я не распутничала…

— Это то, что они скажут, — перебивает он. — Каков отец, такая и дочь. — Он качает головой. — Я пригласил тебя сюда, чтобы дать нам обоим возможность начать все сначала. Новый имидж. Подумай о том, что это изменит твою жизнь, но, что более важно, как это повлияет на жизнь Джуниора.

Я закрываю глаза, и по моим щекам текут слезы.

— Вот в чем дело на самом деле, не так ли? Тебе на меня насрать. Речь идет о нем и твоем маленьком тренерском проекте.

— С моей помощью Джуниор поднимется прямо на вершину, как это сделал я, — утверждает он. — Разве ты не хочешь этого для него? Если ты родишь этого ребенка сейчас, ты лишишь его этого, и он будет на тебя за это обижаться.

Я подавляю рыдание.

— Знаешь что, папа? Ты прав. Может быть, он такой же, как ты. Может, мне стоит избавить этого ребенка от целой жизни пропущенных дней рождения и нарушенных обещаний?

— Хватит.

— Нет. — Я встаю, не обращая внимания на дрожь в ногах. — Я еще не закончила. Правда в том, что ты был ужасным отцом, но Джуниор не такой, как ты.

— Такой. — Его губы подергиваются. — Не будь наивной, Элиза. Ты действительно думаешь, что он откажется от всех своих мечтаний… ради тебя?

Накатывает рыдание, открывая правду, которую я не могу игнорировать.

— Я люблю его, — шепчу я в пол, пытаясь убедить себя больше, чем кого-либо, в том, насколько это важно.

— Это пройдет, — говорит он спокойно и холодно. — Это факт. Мужчину помнят не из-за женщин, которых он любил. Его помнят за победы, которые он одержал, и за наследие, которое он оставил после себя. Это не касается тебя. — Он отворачивается и берется за дверную ручку. — Утро понедельника. Собирай вещи. Тебя не будет несколько дней.

Я падаю в обморок еще до того, как закрывается дверь. Тяжело падаю на кровать и плачу. Все мое тело онемело.

Глава 27

Джуниор

Я достаю телефон, чтобы еще раз проверить время. Сейчас половина пятого. Мне нужно быть на стадионе примерно через двадцать минут, чтобы подготовиться к игре, но Элиза должна была встретиться со мной здесь, в учебной комнате, в четыре.

Где ты?

Я отправляю сообщение, но не жду ответа. Она не ответила на три последних сообщения, которые я отправил ей с тех пор, как приехал сюда.

Вчера вечером что-то было не так, я просто знал это. Я чувствовал это нутром всю ночь, но ни черта не предпринимал. А теперь ее нет, она игнорирует мои сообщения, и я не могу понять, черт возьми, почему.

Я хватаю куртку и несусь вниз по лестнице на первый этаж.

У Элизы сегодня вечером выступление, так что ей уже пора идти в Тэлон Холл, если она еще не там. Я проталкиваюсь через толпу студентов и спортивных болельщиков, пересекающих кампус, и все они направляются к стадиону, чтобы посмотреть финальную игру сезона — ту, которая определит наш статус в региональном чемпионате, и это было еще одной причиной, которая не давала мне уснуть всю ночь. Честно говоря, сейчас меня это не очень волнует.

Сначала я должен найти Элизу.

Большими, энергичными шагами я добираюсь до двора, но останавливаюсь, как только вижу ее у входа в Тэлон Холл.

— Элли!

Она не подает виду, но я знаю, что она в пределах слышимости. Она даже ускоряет шаг, как будто намеренно пытается обогнать меня. Она хватается за ручку двери и распахивает ее, врываясь внутрь и оставляя меня позади.

— Элиза! — Я следую за ней и мчусь через вестибюль, чтобы преградить ей путь. — Эй, подожди секунду…

Она останавливается, опустив голову, едва взглянув на меня.

— Привет, Джуниор.

Я вглядываюсь в ее бледное лицо, ловя все эмоции, которые отражаются в ее льдисто-голубых глазах.

— Элли, что происходит? Почему ты не пришла ко мне?

Она моргает и дергается, глядя на кого угодно, только не на меня.

— Прости, я забыла.

— Ты забыла?

— Послушай, Джуниор, мне правда нужно за кулисы.

Я хватаю ее за руки, чтобы удержать перед собой.

— Элли, прекрати. — Она сдувается, испуская последний вздох. — Мне нужно знать, что с тобой происходит.

— Ничего.

— Не лги мне.

— Джуниор, пожалуйста…

— Элли, посмотри на меня.

Наконец, она поднимает взгляд, и на одну мимолетную, болезненную секунду мы встречаемся глазами.

— Я не думаю, что нам стоит больше встречаться, Джуниор.

Каждая мышца моего тела напрягается, но этого недостаточно, чтобы остановить глубокую, пронзительную боль в груди.

— Почему?

Элиза закрывает глаза.

— Я… просто думаю, что пришло время, — говорит она. — Я имею в виду, мы всегда знали, что рано или поздно это закончится, верно?

Я качаю головой.

— Что случилось?

— Ничего.

— Элли.

Она быстро отступает, сбрасывая мои ладони со своих плеч.

— Джуниор, у нас обоих сейчас много забот. У тебя игра, а у меня свое шоу, так что давай просто сосредоточимся на этом прямо сейчас, пожалуйста.

Она проскакивает мимо меня, прежде чем я успеваю что-либо ответить, и пулей несется в сторону аудитории.

— Элли, что я такого сделал?

Она замедляет шаг и на секунду оборачивается.

— Ничего, — отвечает она, по-прежнему не отрывая взгляда от пола между нами. — Пока, Джуниор.

Я позволяю ей уйти, не сводя с нее глаз, пока она не исчезает за большими двойными дверями.

Что я наделал?

Это должно было быть что-то, что я сделал, верно? Девушки не бросают тебя просто так, без причины. Всегда есть причина — что-то конкретное, на что ты можешь оглянуться и что точно укажет момент, когда что-то пошло не так. Эмоциональный стержень, который все разрушает.