"Фантастика 2024-191". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Боталова Мария - Страница 882

Следующие надписи нанесли на фасаде здания мэрии и на рекламном щите с фотографией лоснящегося толстяка в костюме депутата. Толстяк улыбался, пряча хитрые глаза за линзами очков в дорогой оправе. Больше ему не надо прятать глаза, теперь на них нарисованы буквы.

Затем разрисовали баннеры на больших перекрестках и на парковках перед крупными зданиями. Энн приходилось осваивать все новые и новые высоты. Мышцы забились, постоянно хотелось пить, а руки уже не слушались. Лилия старательно подавала баллончики с краской, иногда, собственноручно наносила «граффити» в легкодоступных местах. Гектор и Рудый стояли на страже и пристрелили несколько тварей, пытавшихся поживиться людьми. С каждым последующим выстрелом Рудого трясло все меньше. Он даже научился попадать в голову с первого выстрела на расстоянии нескольких шагов. Гектор уже не так язвил и издевался над его стрелковыми навыками.

К вечеру центр города был полностью отработан. Красные, зеленые, синие и белые надписи красовались на всех крупных перекрестках и площадях. Благо, мертвецов в городе было не так много, не как раньше, когда тысячные стаи бродили по Темногорску в поисках добычи. Большинство из них разбрелись уже по необъятным просторам центральной России, гонимые неутихающим звериным голодом.

Все началось пол года назад, когда новая неизвестная форма вируса поразила один из туристических мегаполисов Китая. Никто не знал откуда взялась эта зараза, которая стопроцентно убивала носителя. Поговаривали, что штамм создали искуственно американцы, как биологическое оружие. Зараженные китайцы чахли и умирали в течение недели, выхаркивая с кровью свои легкие. Через месяц инфекция добралась и до России. Мир погрузился в тотальный карантин и изоляцию. Границы перекрыли, люди попрятались по домам. Работали только больницы, полиция и военные. Города опустели, и какое-то время удавалось сдерживать пандемию. Но самое страшное началось потом. Как оказалось, вирус обладал невероятной мутагенной способностью и продолжал изменяться, приспосабливаясь под вакцины и новых носителей. Он сходу вырабатывал устойчивость к лекарствам и увеличивал скорость самовоспроизведения. Уже через полгода в Европе появилась его новая форма, которая не просто убивала своих жертв, а необъяснимым образом активировала их переферийную нервную систему. Спустя несколько часов после смерти процессы трупного разложения зараженных приостанавливались, а умершие будто бы воскресали. Они полностью лишались разума, сохраняя лишь двигательные навыки и чувство постоянного зверского голода. Восставшие нападали на все живое и пожирали свои семьи, коллег, друзей. Новый штамм передавался через укусы и глубокие царапины. Военное положение и массовые зачистки повергли планету в хаос, но не смогли остановить пандемию. За последующий месяц население земли сократилось более, чем на девяносто девять процентов. Мировой порядок и цивилизация в одночасье рухнули. Редеющие остатки человечества объединились в разрозненные группы, пытаясь выжить в битве с мертвыми, а неформалы и отморозки создали банды. В опустевших городах поселилась сама Смерть.

Пикап подъехал к церкви, когда солнце уже зацепилось за макушки сосен. Выглядывая из-за крон, оно отбрасывало длинные тени от распахнутых ворот храма. На воротине, склонив голову, сидела сова. Переминаясь с ноги на ногу, она уставилась немигающим взглядом на приближающийся автомобиль.

— Почему ворота открыты? — встрепенулась Лилия и высунулась в окно.

— Что-то случилось… Доктора не видно! — Гектор плавно придавил педаль тормоза и остановил авто, не въезжая на территорию.

Вытащив пистолет, он вполголоса добавил:

— Рудый, давай со мной, проверим.

Парень насупился, но послушно выскользнул из автомобиля, рука судорожно нащупала рукоятку Макарова, заткнутого за ремень.

— Я с вами, — Энн извлекла пистолет из кобуры и сняла с предохранителя.

Затвор был взведен еще раньше, так, на всякий случай. Энн прекрасно понимала, что это противоречит правилам личной безопасности, но в нынешнем мире ими можно было пренебречь. Сейчас весь мир — сплошное противоречие.

Лилия выбралась следом. Она не стала никого ждать и молча направилась к церкви. С виду неуклюжее и рыхловатое тело обрело вдруг плавную походку, каждое движение стало выверенным и рассчитанным. Широко раскрытые выразительные глаза, будто что-то предчувствуя, слегка подрагивали. Губы беззвучно шептали молитву.

— Куда? Стой! — прохрипел Гектор.

Но женщина не обращала на него никакого внимания. Гектор догнал ее и схватил за руку:

— Постой, я впереди пойду…

Церковный дворик встретил тревожной безмятежностью. Обстановка казалась мирной и нетронутой. Отсутствие зомби и следов борьбы вводило в недоумение и лишь усиливало тревогу.

Гектор приблизился к храму и приложил ухо к дверям. Дубовые створки прикрыты, но между ними чернела щель, значит изнутри не заперто. Тишина…

— Док, ты здесь?! — крикнул старик, сжимая пистолет.

Он осторожно приоткрыл дверь, но, заглянув внутрь, тут же отпрянул. Оттолкнув Гектора, Лилия бросилась вперед и скрылась в церкви. Внутри в полумраке виднелась чья-то фигура, сидящая на стуле. Это был Доктор. Веревки опутывали его тело, приковав к спинке. Глаза завязаны, во рту кляп.

— Милый! — вскрикнула Лилия, обхватив лицо мужа.

Доктор мотал головой, пытаясь что то сказать, но кляп, плотно стянутый веревкой, пропускал лишь мычание. Лилия попыталась сорвать его, но тщетно.

— Помогите, нужен нож! — завопила она.

Гектор, Энн и Рудый кинулись на помощь. Обступив Доктора, они срезали путы.

Наконец, удалось извлечь кляп.

— Бегите! — жадно глотая воздух, закричал Доктор, — Они здесь!

С гулким стуком захлопнулись створки дверей за спиной. Лязг оружия и запах смердящих тел пронзили воздух.

— Стоять! Не двигаться! Бросайте пистолеты! — раздался хриплый голос.

В зале полукольцом рассредоточилось около десятка бойцов, вооруженных карабинами и ружьями.

Первым уронил пистолет Рудый. Он вскинул руки и проскулил:

— Пожалуйста, не стреляйте! Мы сделаем все! Как вы скажете!

Энн и Гектор застыли с оружием в руках. Головорезы держали их на прицеле. На всех черная одежда, местами больше похожая на лохмотья. Закопченные бородатые лица изрезаны следами пороков и беспробудного пьянства. Длинные засаленные волосы стянуты банданами с изображением черепов и дьявольских символов. Потрепанные кожаные жилеты увешаны цепями. Синева татуировок покрывала заскорузлую кожу рук, а у некоторых и лица.

— Бросайте оружие! — снова захрипел один из них с желтыми змеиными глазами и долговязой фигурой.

Его худая, но крепкая рука сотрясала револьвером.

Эн и Гектор отшвырнули пистолеты и послушно подняли руки. Лилия замерла на месте и поглядывала на мужа. Доктор вскочил и кинулся к ней. Грохнул выстрел и Доктор бухнулся под ноги жены, окрашивая пол тонкой струйкой крови, сочащейся из виска. Крик Лилии показался громче выстрела, она упала на колени и, вцепившись в бездыханное тело, зарыдала.

— Мое имя — Мясник, — долговязый опустил еще дымящийся ствол револьвера. — Невыполнение моих приказов карается смертью…

Глава 6

Главарь махнул рукой и двое бойцов кинулись к пленникам, уложив их ударами прикладов на пол. Один из них собрал пистолеты, а второй — двухметровый здоровяк, заросший словно йети, «шерстью», умело обездвижил руки пленников, стянув запястья пластиковыми хомутами. Только Лилия, распластавшись на теле Доктора, отрывисто дышала, ее плечи подрагивали, а пальцы перебирали волосы мертвого мужа.

— Встань! — управившись с остальными, рявкнул на неё «йети».

Сломленная женщина, казалось, не представляла опасности, и громила намеревался скрутить ее стоя, не утруждая себя возней на полу. Лилия не реагировала, прилипла к мужу и отрешилась от происходящего. Ударом сапога отморозок отшвырнул женщину от трупа и тут же, схватив ее за волосы, приподнял над полом. Не проронив не звука, Лилия выдернула висевший у того на поясе нож и всадила клинок ему в горло. Великан забулькал и, разметав фонтаны крови, рухнул замертво. Бухнули два выстрела. Револьверные пули выбили две аккуратные дырочки на груди у Лилии. Она упала навзничь рядом с мужем, стукнувшись затылком о каменный пол, и затихла… Мясник убрал револьвер и презрительно плюнул в сторону распростёртых тел: