"Фантастика 2024-191". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Боталова Мария - Страница 887

— Нам пора… — прошептала женщина и улыбнулась.

Я рубанул с плеча обеими руками. Мачете срезал гнилую черепушку и зомби рухнул, распластав руки. Второго ожившего расплющила кувалда — Кузнец ухнул и вмял мертвяку голову по самые плечи.

— Вроде чисто… — я прислушался, вглядываясь между силуэтами брошенных на мосту автомобилей.

После смерти Полковника прошло часа три. Основная масса оживших, что выскочила из фуры, уже разбрелась по разным сторонам, а одиночных тварей, встречавшихся на пути, добивали без лишнего шума. Вот и родной микроавтобус, бедняга стоял припечатанный помятой мордой к задней части рамы грузовика. Лужа антифриза из пробитого радиатора ядовито-зеленым пятном растеклась по бетону. Микрик сдох… На капоте копошились двое оживших, точнее, их половины. Ноги остались раздавленными между фургоном и минивэном. Завидев людей, они грохнулись на мостовую и спешно заковыляли на руках, разматывая за собой кишки в грязно-зеленой жиже.

Хрясь! И голова одного из них покатилась по бетону. Снова взмах мачете, и второй «недомерок» затих навсегда. Из-под микроавтобуса послышался шорох. Я приготовился рубануть с плеча и занес клинок над головой… Поскуливая и виляя обрубком, из-под машины вылез доберман. Его белые зубы сверкали, словно пес улыбался.

— Ах, ты мой хороший! Ты нас ждал! — я прижал собачью морду к лицу и закрыл глаза.

— Везучая хитрюга, второй раз его спасаем, — заулыбался Кузнец, — Давай назовём его Локи?

— Локи? — я поднял брови на Кузнеца. — Скандинавский бог хитрости! А что, я не против! Хороший, Локи, хорро-оший…

— Дармоед он, а не бог! — заворчал Хан. — Сколько консервов сожрал, двоих можно было прокормить!

— Ну что ты на животину шипишь? — заступился Кузнец. — Подлечим его и будет нам помощником.

— Чем он нам поможет? — не унимался Хан, а потом усмехнувшись добавил. — Ну разве что на шашлык его пустим, если голодать придется…

— Злой ты, Хан, — сказал я. — У тебя хоть друзья когда-нибудь были в прошлой жизни? До всего этого?

— А тебе какое дело? — буркнул Хан.

— Значит, не было, — заключил я.

— А на хрена мне друзья? — скривил губы Хан. — Водку я и сам могу выпить…

Пока я обнимался с псом, Хан рыскал вокруг микрика и что-то высматривал.

— Нашел! — неожиданно вскрикнул он.

Я обернулся и посмотрел на него. В руках он держал свой брошенный лук и прижимал его к груди с неподдельной любовью. Ёшкин крот, будто ребенка держит. Лук любит больше, чем людей…

— Смотри как он железяке радуется, — прошептал мне Кузнец. — Точно, друзей у него, наверное, не было.

Я кивнул, а затем сказал:

— Микрику хана, надо найти транспорт и перегрузить припасы!

Мой голос приобрел командные нотки. Кузнец и Хан покорно закивали головами и отправились на поиски «живого» автомобиля.

Мы рыскали между рядов и наконец нашли то, что нужно. Черный внедорожник «Форд» с усиленными бамперами из стального профиля и защитой радиатора из наваренных металлических труб оказался приятной находкой. Огромные колеса и завышенный клиренс свидетельствовали о его «прокачки» для жесткого бездорожья. Хан с надеждой вскочил в кожаное кресло водителя и повернул ключ в замке зажигания. Автомобиль несколько раз дернулся и затих.

— Бензина нет! — воскликнул он.

— В минивэне три канистры есть! — замахал руками Кузнец и поспешил за топливом.

Напившись бензина, джип несколько раз прокрутил стартер и довольно рыкнул мотором.

Канистры вновь наполнили, слив бензин из ещё не опорожненных брошенных автомобилей. Забросав вместительный багажник вещами из минивэна, тронулись в путь.

Набирая скорость, джип без труда расталкивал клиновидным бампером собратьев. Те со скрежетом нехотя расступались. Мост позади, вот и шоссе, пробка растаяла… Можно было выдохнуть. Тяжелый был день — он унес жизнь Полковника.

Впереди расстилалась степь. Медвяный аромат донника и трели жаворонка открывали новый мир. Мир без людей… Здесь время, вливаясь в пространство струйкой асфальта, течет как-то по новому. Мгновения сменяют минуты, часы, дни, вечность. И лишь одно имеет значение — миг во вселенной, который дорог нам и который слишком быстротечен в беге времен. Этот миг и есть жизнь…

Тентованный грузовик в сопровождении двух мотоциклов и черного внедорожника въехал в распахнутые ворота поселения. Сквозь колыхание створок тента Гектор разглядел массивный забор из частокола бревен и листового железа высотой около четырех метров. На территории разбросаны жилые одноэтажные корпуса из красного кирпича, в центре — спортивная площадка, заваленная автомобильной техникой, мотоциклами и прицепами. Все напоминало заброшенный пионерский лагерь, переоборудованный и укрепленный в осадное поселение. К забору с внутренней стороны примыкал трехметровый деревянный настил с лестницами, он позволял передвигаться часовым вдоль частокола и свободно обозревать прилегающую территорию. Машина чихнула мотором и встала.

Пленников выволокли из грузовика и построили в шеренгу. Энн прижалась к плечу Гектора и исподлобья косилась на окружающую обстановку. Обширная территория лагеря контролировалась охраной, вооруженной карабинами, расположившейся на возвышенностях вдоль частокола. На спортивной площадке копошились люди, ковыряли технику, что-то ремонтировали, таскали запчасти и какие-то железяки. Энн обратила внимание на их одежду. То, скорее, были лохмотья. Ноги мужчин спутаны цепью, отчего передвигаться они могли только частыми мелкими шажками, побрякивая при этом железом. Женщины без оков, но на шеях для чего-то надеты кожаные ошейники.

Рабов охраняли несколько головорезов с автоматами. Они лениво развалились в тени деревьев на раскладных стульях и зевали. Часть узников возделывала вскопанное футбольное поле, приспособленное под выращивание картошки. Остальные были заняты на строительстве крепостной стены, заменяя хлипкие участки забора из ржавых листов железа на частокол из бревен. Заострённые с одного конца бревна вкапывали вплотную друг к другу на метровую глубину и скрепляли между собой трехметровым смотровым настилом.

Поглаживая густые бакенбарды, Мясник прохаживался перед строем пленников, стараясь заглянуть каждому в глаза:

— Вы будете задействованы на работах на благо клана. За попытку побега смерть ждет не только вас, но и ваших близких. Если у вас здесь нет близких, убиты будут все те, с кем вас привезли в лагерь. Один из вас пытался сбежать, и был казнен. Этот рыжий парень прибыл с вами, — ткнул стволом нагана на Гектора и Энн, — Пытаясь сбежать, он зарезал одного из наших, а второму выцарапал глаза. Вас следовало бы пустить в расход, но вам сегодня повезло, вы не были ознакомлены с правилами и пока останетесь жить.

— Ага, как же, — подумал про себя Гектор. — Дело не в везении. Просто вам, упыри, рабов не хватает, и вы не хотите казнить сразу двоих.

— Если будете хорошо работать и приносить пользу, — продолжал Мясник, — Кормить вас будут два раза в день, а пока кормежка только в обед, на пропитание еще не заработали. А сейчас с вами будет говорить глава нашего славного клана, верховный жрец Велиар — могущественный союзник Сатаны. На колени, черви!

Бух! — наган в руках Мясника грохнул в воздух, и строй пленников упал на колени. Неизвестно откуда появилась фигура в ветхом черном балахоне. Глубокий капюшон мешал разглядеть лицо, но видно было угольные, словно вымазанные сажей, веки и синюшные губы. Одеяние больше напоминало рванье прокаженного, чем рясу верховного жреца. Однако крючковатые пальцы Велиара обильно облепили золотистые перстни и печатки с массивными камнями. Жрец откинул капюшон и, оголив испещренный морщинами выбритый череп. Он оглядел строй и ровным выверенным, как у учителя голосом произнес:

— Я преклоняюсь перед Сатаной! Вы — чернь, не достойная отца нашего. Падите предо мною и молите о возможности служить ему. Мир обрящет новую суть, избранным откроется тайна познания и естество мироздания. Я глас и проводник в царстве темноты, вы — пыль, приставшая к моим ногам. Судьба — оправдание трусливых и ноющих. Возжелайте служение на благо клана и останетесь жить, пусть как паршивые псы, но и пес может стать верным союзником и снискать кость с хозяйского стола. Иначе, умрите в адских муках на жертвенном кострище, во имя Сатаны, ради Апостолов, новых творцов и вершителей судеб. Да будет так!