"Фантастика 2024-191". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Боталова Мария - Страница 909

Я шел вдоль ряда рабов и ловил на себе их презрительные взгляды. То, что я собирался сделать вызывало у них омерзение и означало, что я желаю стать послушником апостолов.

Я приблизился к кострищу. Шнырь умоляюще смотрел на меня, будто просил не делать этого. Он был завален хворостом по самое горло. Я подошел к нему ближе и прошептал:

— Все кончено. Если этого не сделаю я, то факел вручат кому-то другому. Это ничего не изменит. Прости, что подставил тебя, но ты сам виноват. Ты был глазами и ушами апостолов, ты предал своих собратьев. За все надо платить.

Шнырь слушал меня с широко открытыми глазами. А потом замычал, пытаясь вытолкнуть кляп языком. Он хотел передать мои слова апостолам, но вместо крика выходило лишь сипение и мычание. Он дергался и всем своим видом показывал, что ему есть, что сказать напоследок, что он не виноват в убийстве апостола, что человек с факелом совсем не тот, за кого себя выдает. Но никто и не подумал вытащить кляп. Все приняли его беснования за обычную истерику перед близкой смертью. Так вели себя большинство казненных. К этому апостолы уже привыкли.

Под взглядами, полных презрения со стороны рабов, я поднес пылающий факел к куче сухого хвороста под ногами жертвы. Рабы не сочувствовали Шнырю. Каждый знал его мерзкую и подлую душонку. Они негодовали по поводу меня, что я согласился участвовать в омерзительном ритуале их злейших врагов, придуманном специально для запугивания людей.

Огонь перекинулся на сушняк, чуть заметался, зашипел и с треском полыхнул. Сухие смолистые ветки загорелись, словно порох. Шнырь задергалася, а я будто бы продолжал тыкать факелом в кострище, словно не понимал, что поджигать уже ничего не надо. Но никто не заметил, что я на самом деле делал. Я незаметно несколько раз надавил на солнечное сплетение факелом Шнырю с такой силой, что тот вырубился и сгорел безболезненно. Я, конечно же, палач, но не живодер… Это все, что я мог для него сделать.

Я вернулся на свое место в строю. Когда шел обратно низко опустил голову. Не знаю, смотрел на меня жрец или нет. Он, что-то там вещал и выкрикивал какие-то “заклинания”, надеюсь он был сильно занят и не разглядел меня.

Мы простояли на коленях еще минут двадцать, пока жрец не закончил свои наставления. Он обращался то к рабам, то к апостолам. Нес какую-то ересь про высшее предназначение и его роль в этом великом деле. Говорил о клане, как о могущественной расе новых людей. Он напомнил мне Гитлера, только прикрывался высшими силами. Не думал, что жизнь так его изменит.

Когда действо подошло к концу и рабов погнали в бараки, я уже с облегчением было вздохнул. Но тут раздался голос Велиара:

— Кречет! А тебя я попрошу остаться!

Я почувствовал, как сердце мое на время будто остановилось. Я выпрямился, больше не пряча свою голову и лихорадочно прокручивал в мозгу различные сценарии. Живым даваться мне нельзя. Велиар знает, на что я способен и сожжет меня. Ко мне уже торопились двое вооруженных апостолов с автоматами наперевес, чтобы отвести к своему боссу. Я нехотя поплелся к ним навстречу, прикидываясь простачком.

— Стойте! — крикнул конвоирам Велиар. — Не подходите к нему близко. Он очень опасен.

Вот, сука! Разгадал мои действия. Конвоиры встали, не доходя до меня шагов десять, и направили на меня стволы.

— Кречет! — продолжил Велиар. — Давай без глупостей! Ляг на землю лицом вниз.

Мясник смотрел на меня выпученными глазами и никак не мог понять, почему Велиар так меня опасается. Я лег на землю. Сверху навалилась какая-то туша, пытаясь связать мне за спиной руки. Но в моей руке уже была заточка, сделанная заблаговременно из куска арматуры. Я резко развернулся и пырнул тушу, перекатом ушел в сторону и вскочил на ноги. Автоматные очереди побежали за мной следом.

— Не стрелять! — заорал Велиар. — Он нужен мне живым.

Меня окружили апостолы. У всех стволы. Шансов на побег ноль. Я бросил заточку на землю и поднял руки.

Убитый мной бандит валялся в луже крови. Я стоял рядом с поднятыми руками. Удар в живот прикладом автомата сложил меня пополам. На меня накинулись сразу трое и стянули за спиной руки пластиковым хомутом. Я поднял голову. Передо до мной стоял улыбающийся жрец:

— Рад видеть тебя, Кречет.

Я поморщился и процедил:

— До чего ж вы докатились, товарищ майор…

Где-то вдалеке затарахтела машина. Лилия схватила Аиду за руку и потянула ее на обочину в лес:

— Прячься! Скорее всего это нехорошие люди. Хорошие сейчас уже на машинах не ездят. У них нет бензина и оружия.

Ребенок-зомби и женщина притаились в кустах. Через минуту на серое полотно асфальта выкатила колонна потрепанных внедорожников и парочка мотоциклистов. Джипы увешаны пластинами листового железа, поверх стекол наварены решетки. Внутри лилия разглядела бородатые морды и торчащие стволы. Апостолы… Сердце ее сжалось. Нахлынувшие воспоминания выбили слезинку. Женщина шмыгнула носом, но тут же взяла себя в руки. Она так ждала их встречи, чтобы отмстить, и вот теперь мародеры совсем близко. А она прячется в кустах, как мышь и ждет пока те уедут… Что она может? Чувство собственного бессилия угнетало. Колонна проехала мимо в сторону, противоположную от Темногорска. Когда она уже почти скрылась из виду, Лилия выглянула из кустов и посмотрела вслед. Ей показалось, что машины замедлились. Сердце екнуло. Неужели заметили? Лилия пригнулась. Нет… Просто сворачивают в лес. Да! Теперь она знает, как найти их лагерь. Надо просто идти по следам на проселочной дороге… Лилия облегченно вздохнула: я найду их лагерь и убью хотя бы одного из них… Кровь за кровь… Пусть даже я умру, не страшно. Жить мне больше не для кого.

Сзади раздался шорох. Аида подошла к женщине и прижалась к ноге. Лилия посмотрела на девочку и ее одолели сомнения по поводу последних размышлений. “Может, все-таки надо жить?” — подумала она и погладила Аиду по голове.

Ее волосы уже не были такими спутанными и грязными, как при их первой встрече. Лилия заставила Аиду искупаться в лесной реке. Пижаму бы ей еще сменить, на что-нибудь более практичное. Ткань уже скоро превратится в лохмотья…

Лилия и Аида вышли на дорогу и пошли вслед за колонной, что уже скрылась в лесу. Мысль о скорой мести грела душу. Она вспомнила мужа. В общине его назвали Доктор, но он никогда не был врачом. Он был доктором наук. А каких наук, сейчас уже не важно. Видел бы он ее сейчас. Он был бы очень недоволен: нудел и говорил бы “правильные” слова, что месть — это не то, к чему нужно стремиться, что надо заботиться о себе, ради выживания, что не стоит влезать туда, где можно получить пулю.

Его занудства сейчас не хватало. Почти двадцать лет они прожили вместе, а он так ее и не узнал. Не разглядел в кроткой и тихой жене убийцу. Не я такая, а мир такой…

— Садись, — Велиар указал мне на кресло.

Сидеть со связанными за спиной руками не очень удобно, но я сел. Осмотрелся. Холл в доме Велиара уставлен статуями, резными диванчиками и прочей роскошью. Огромный камин чуть потрескивал и наполнял комнату приятным теплом. На полу расстелен белый ковер. Слишком чистый и ухоженный для апокалипсиса.

— А ты не плохо устроился, майор! — сказал я. — Сколько здесь комнат? У меня квартира в прошлой жизни была меньше, чем это твоя прихожая.

— Это гостевой зал, — спокойно ответил Велиар, усевшись напротив меня на диван. Он налил себе бокал виски и закурил. — Извини, капитан, тебе не предлагаю, сам понимаешь, что руки тебе развязывать нельзя. Мы оба прекрасно знаем, на что ты способен.

— Как же ты превратился в…

— В кого? — развел руками Велиар. — Ну, договаривай!

— У меня нет просто слов. Не могу подобрать. Мы с тобой не за это кровь проливали… Ты был моим командиром, я верил тебе также, как и себе…

— А за что мы проливали кровь? За полированный камень на собственной могиле? За похороны с почетным караулом и стрельбой в воздух? За мизерную пенсию и угробленное здоровье? Ты это видел?