"Фантастика 2024-191". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Боталова Мария - Страница 989

— Да, с ними. Ты тоже их знаешь?

— Это мои друзья, мы вместе выживали в одной общине, но потом их забрали апостолы. Где они сейчас⁈ Давно ты их видел?

— Неделю назад, — пожал плечами Калиб. — Но где они, я не знаю… Они уехали с затворниками. Это мирная община, но где их поселение, я не знаю. С ними была еще одна девушка, я ее раньше не видел и не запомнил ее имени.

— Слава богу, они живы! Как нам их найти? Прошу, скажи, мы сможем их найти?

— Они могут быть где угодно, — нахмурился Калиб. — Я могу показать место, где мы встретили затворников. Но боюсь, что это ничего не даст. Там на сотни километров вокруг нет ни одного поселения выживших. Во всяком случае, я о них не знаю…

— Ты должен меня туда отвезти, прошу, помоги мне найти друзей.

— Помогу, они хорошие люди. Я сам скучаю по ним. И даже иногда жалею, что не остался с ними. Но все, что ни происходит, все к лучшему. Если бы я не отправился на поиски Юргена, то не нашел бы тебя.

— Спасибо тебе, что спас меня. Как ты вообще оказался на крыше?

— Я увидел бомжеватых вооруженных бродяг, они выкуривали кого-то из квартиры на седьмом этаже. Судя по их виду и крикам, сдобренными проклятиями и матами, я понял, что это не очень хорошие люди. Я не мог вступить с ними в бой, их было слишком много. Тогда я стал ждать. Когда большинство из них ушло за подмогой, я проник в подъезд через крышу. Я видел, как они это делали. Ну а дальше ты сама все видела.

— Мне очень повезло, что ты оказался рядом. Расскажи мне про моих друзей. Как они?

— Твои друзья в норме, Гектор все так же ворчит, Энн недолюбливает новую девицу, за то, что та заглядывается на Рудого.

— Энн ревнует к Рудому? Ты уверен? К этому мягкотелому трусишке? Энн спокойная и тихая девушка, но внутри нее есть стержень. Такой человек, как Рудый не может вызывать у не симпатии.

— Рудый не трус, — удивленно проговорил Калиб. — Я сам видел, как он убивает оживших одной рукой.

— Почему одной рукой?

— Второй руки у него нет, вместо нее к культе приторочен клинок.

— Мы точно говорим про одного и того же человека? — брови Лилии поползли на лоб. — Опиши мне его. Это рыжий тщедушный парень с хитрыми глазами?

— Нет, это крепкий боец с рыжей бородой и рыжей шевелюрой. Он называет Гектора стариканом и любит шутить.

— Да это он, — закивала Лилия. — Но его внешность изменилась. Мальчик стал мужчиной…

— Я его раньше не знал, — ответил Калиб. — Я его встретил, когда он уже был таким.

— Я очень хочу их увидеть, только прежде чем мы уедем из города, давай заскочим в одно место. Мне надо оставить послание другу.

Я загнал броневик в распахнутые ворота. Вся машина была заляпана гнилой кровью мертвецов. Народ встречал нас, как героев. Мы увели огромную стаю зомби от ворот и спасли поселение. Народ высыпал на улицу и каждый норовил пожать руку. И лишь толстяк Шон поглядывал с недоверием.

— Где командир? — спросил он, когда я оказался рядом. — Где остальные?

— Вульф погиб, на нас напали апостолы. В живых остались только мы с Рудым и еще двое затворников. Они угнали добытый бензовоз подальше в лес, спрятались от стаи.

— Вульф погиб⁈ — Шон вытаращился на меня, будто я признался в его убийстве. — Как⁈

— Он погиб в бою. Подробности тебе расскажут затворники, когда пригонят бензовоз. Ты все равно мне не веришь.

— Чует мое сердце! — прошипел толстяк. — Что ты замешан в смерти командира. Навел наш отряд на отморозков.

— Нет, Шон, — вступился Рудый. — Вел сам чуть не погиб. Я собственными глазами видел, как по нему стреляли. Он лично убил одного из апостолов, что сидел на дереве и ранил Вульфа.

— А где Серж? Это он приманивал мертвецов с крыши джипа?

— Он упал и погиб героем, — выдал Рудый, даже глазом не моргнув. — Он поступил очень смело, когда заманивал стаю.

— Смело? — усмехнулся Шон. — На Сержа это совсем не похоже… Он был исполнительным и дисциплинированным затворником. Но смелым его назвать никак нельзя… Странно…

— В критических ситуациях иногда люди способно делать то, что никак от них не ждешь, — сказал я. — Усатый сам вызвался отвлечь зомби. Наша машина заглохла, он стал отстреливаться и свалился вниз. Жаль… Пока мы были в дороге, мы с ним почти подружились.

Шон пыхтел и надувал щеки, но больше не знал, что предъявить. Для окружающих я был героем. Затворники толпились вокруг и приветствовали меня и Рудого. И хоть их радость была омрачена гибелью главы общины, на лицах светились улыбки. Они сегодня выжили благодаря нам. Но что-то здесь не так. Шон никак не мог понять, что… Может, всему виной его излишняя подозрительность? А может, его просто бесит самоуверенность бывшего апостола, который слишком уж быстро влился в их общину?

— Отправь разведчиков на поиски бензовоза, — сказал я Шону. — Опасность миновала. Пора пригнать цистерну домой.

— Без тебя знаю, — огрызнулся Шон.

Повернувшись к присутствующим, он громко сказал:

— Завтра утром после завтрака прошу всех собраться в столовой. Проведем собрание общины. Нам нужно выбрать нового главу затворников. Попрошу всех присутствовать, важен каждый голос.

Ко мне подошел Рудый и, наклонившись к уху, негромко сказал:

— У них глава выбирается путем голосования.

— А мне-то что? — пожал я плечами.

— Как что? — заговорчески продолжил Рудый. — Ты смотри, как нас любит народ. Ты не хочешь предложить свою кандидатуру на голосование? Свежая кровь им не помешает…

Глава 7

На следующий день столовая тюрьмы была переполнена. После завтрака там собрались почти все члены общины. Лесорубы и добытчики не пошли на утреннюю смену, Шон оставил лишь снайпера на вышке и двух охранников на воротах. Никогда я не видел столько людей у затворников в одном месте. Я их насчитал чуть меньше сотни. Помнится, Кира говорила, что затворников около ста. Число непостоянное и всегда колеблется. Кто-то погибает, кто-то приходит новый, но в последнее время новичков я не припомню. А погибло много… Одного даже я убил (нет, двоих, если считать Рябого). Спи спокойно, Вульф, как это не кощунственно звучит, я не желал тебе зла. Хотя злость и жестокость — мое второе имя. По крайней мере было…

— Привет, — знакомый мелодичный голос раздался над моей головой, когда я доедал утреннюю кашу.

Кира расплылась в улыбке и села рядом.

— Привет, — я искренне улыбнулся в ответ. — Ты уже позавтракала? Почему без меня? Ты теперь сидишь за другим столиком? Я вернулся, можешь снова переезжать сюда…

— Спасибо за приглашение, — Кира чуть потупила взор. — Но ты теперь затворник, а значит я не твой куратор. Люди будут смотреть косо.

— А тебе ли не все равно?

— Не знаю, просто я обычно сижу с новенькими…

— И где эти новенькие? — я обвел взглядом столовую. — покажи мне их.

— Их больше нет, то есть они были, но теперь все стали полноправными членами общины. Последними приняли твоих соседей: Гектора, Энн и Агнешу. Больше новеньких не приходило.

— А Рудого? — удивился я. — Вы про него забыли. Он отличный воин и неплохой парень. Хотел бы я, чтобы у меня был такой сын…

— Нет, не забыли. Мы приняли его в общину еще до вашей вылазки за бензином. Ты забыл?

— А-а-а, я пропустил этот момент. И рыжий мне ничего не рассказал.

— Я смотрю вы за время путешествия сблизились с ним.

— Извини, конечно, но из всех набитых снобизмом затворников, он показался мне самым нормальным и простым. Каждый норовит назвать меня апостолом и тыкнуть носом за мое прошлое. Ему апостолы отстрелили руку, а он даже слова против мне не сказал. Хороший парень, хотя есть в его рассказах что-то странное…

— Что?

— Он говорит, что раньше был совсем другим человеком. Рохлей. Ты веришь, что человек может измениться? Я раньше не верил…

— А я верю, — Кира подсела ко мне поближе. — Почему ты спрашиваешь?

— Не знаю, иногда мне кажется, что я сам меняюсь.