Не влюблены (ЛП) - Хейзелвуд Али - Страница 27

У меня внутри все сжалось. Я не нашлась, что ответить, и Флоренс что-то заподозрила.

– Рута, если он что-нибудь с тобой сделал, клянусь богом...

– Нет, не сделал. Он... Я его не видела.

«Лгунья. Лгунья. Неблагодарная, наглая обманщица».

– Ладно, хорошо, – она, казалось, вздохнула с облегчением. – Я вижу, что ты беспокоишься обо мне и «Клайн», но не надо, ладно? Это не стоит твоего времени. Просто сосредоточься на науке.

Ее сострадание и забота усилили мое чувство вины. Я попыталась представить, что бы чувствовала, если бы Флоренс переспала с парнем, который пытался украсть мой патент. Масштабы такого предательства ошеломляли. Я облажалась и сделала это сознательно. Эгоистично. Мне предстояло справиться со стыдом, и осознанием того, что быть с Эли...

Это не важно.

В четверг ко мне вернулся спокойный сон, а в пятницу я и сама вернулась в нужное русло. Голубые коридоры «Клайн» были похожи не столько на открытое море, полное хищных акул, терзающих плоть, сколько на спокойный пруд, в котором наивысшим волнением было выяснение того, кто устроил пожар в лаборатории D.

А затем в этот пруд нырнула цапля.

***

– Ты, блядь, издеваешься надо мной? – спросила Тиш за обедом, после того, как я рассказала о письме. – Твой брат не может себя собрать в кучу, не то что нанять себе адвоката.

– И все же он нанял.

– Он подает на тебя в суд?

– Нет. Это письмо с требованием.

– Что там написано?

Я гоняла пасту пенне по тарелке.

– Что согласно законодательству штата Индиана, если две стороны расходятся во мнениях, суд может вынести постановление о продаже имущества.

– Это правда?

– По словам моего адвоката, да.

– Кто твой адвокат? – спросила Тиш.

– Гугл.

– Чушь собачья. Ниота – твой адвокат. Моя стервозная сестра позаботится о твоем дерьмовом братце. Даже звучит поэтично.

Я улыбнулась.

– Даже не знаю, почему я так уперлась из-за этого домика.

– Зато я знаю, – Тиш наклонилась. – Мне не нужна дополнительная специализация в психологии, чтобы понять, что теперь, когда твои отношения с мамой и братом непоправимо испорчены, ты хочешь обрести связь хоть с какой-то частью своей семьи, а домик – все, что осталось от твоего отца.

– Обычно я не так сентиментальна, – я наклонила голову. – И твоя дополнительная специализация информатика и французский язык.

– Точно.

Позже во второй половине дня я возвращалась с совещания по контролю качества, когда увидела их.

Увидела его.

Эли стоял в конце коридора, снова в очках, низко опустив голову, сосредоточившись на том, что говорила Минами Ока. Было что-то личное и исключительное в том, как они наклонились друг к другу. Он приподнял бровь в той манере, которая запечатлелась у меня в памяти, а доктор Ока рассмеялась и притворилась, что бьет его по руке, и...

Я зашагала прочь. Жар начал подниматься по моему горлу.

Он снова был здесь. По делам «Харкнесс». Смеялся, как будто ужасные вещи, которые они творили с «Клайн», с нами, были просто шуткой.

Я просидела за своим столом несколько минут, пока каждое мгновение, каждая секунда, каждое прикосновение, прерывистое дыхание и обжигающий взгляд прошлой субботы кололи в меня, как гвозди в спину.

«У нас был секс. Так почему я все еще хочу его? Что мне надо…»

Меня отвлек стук в дверной косяк.

– Доктор Зиберт? Привет.

Черт!

– Привет.

– Я Минами. Из «Харкнесс». Приятно познакомиться с тобой.

– Рута.

Я встала, и мы пожали друг другу руки над моим столом, над горами почтовых открыток и еженедельным календарем, который Тиш подарила мне на Рождество. На каждой странице были разные селфи Тиш.

– У тебя есть минутка, чтобы поговорить?

Мне стало интересно, пойдет ли речь об Эли. С другой стороны: два научных сотрудника в профессиональной среде, конечно, могут пройти тест Бекдел.

– Пожалуйста, присаживайся. Чем я могу тебе помочь?

– Вообще-то, я посмотрела твой проект. Коллега рассказал мне о твоем микробиологическом покрытии, потому что оно соответствует теме моей докторской диссертации.

Тест Бекдел не пройден.

– Ты занималась консервированием продуктов?

– Недолго. В итоге я написала диссертацию по биотопливу.

– Понятно. – Это объясняло, почему «Харкнесс» нацелился на «Клайн». Если Минами была экспертом, она должна была знать ценность исследований Флоренс.

Под ложечкой неприятно засосало.

– У меня есть немного времени до встречи, – голос Минами звучал искренне и не враждебно. – Я бы хотела побольше услышать о твоей работе.

– Я публикую отчеты раз в две недели, которые находятся в общем доступе. У тебя есть доступ к нашему научному каталогу?

– Есть, но я хотела бы услышать от тебя...

– Нет, – тихо ответила я. – Прости.

Глаза Минами распахнулись, но улыбка осталась на месте.

– Если ты занята, мы могли бы...

– Дело не в этом. Я не пытаюсь быть грубой, но Флоренс Клайн – одна из моих самых близких подруг.

Улыбка Минами не померкла, но ее глаза немного утратили яркость.

– Что ж, это огорчает, но я понимаю, – она поджала губы. – Послушай, Рута, может, это и не мое дело, но я думаю, что каждый имеет право предупредить, если…

Ее прервал еще один тихий стук.

– Ты закончила? Совет правления здесь.

Это был Эли. Мое сердце колотилось так громко, что он, наверное, мог услышать. Он уперся руками в дверную раму, и я сосредоточилась на его длинных пальцах, чтобы не встречаться с ним взглядом. Только когда Минами встала, я поняла, что он был здесь не ради меня.

– Я забегу в туалет, встретимся на месте, Эли.

– Звучит отлично.

Она помахала мне на прощание, нырнула под руку Эли и ушла.

Одна.

Я уставилась на то место, где она только что была, чувствуя себя не в своей тарелке.

– Рута, – позвал Эли. Я ничего не могла сделать, кроме как напрячь все мышцы. Надеясь, что это убережет меня от того, чтобы разлететься на мелкие кусочки.

– Рута, – повторил он, на этот раз его голос звучал весело. Как будто он смеялся надо мной.

«Ты должна ответить ему. Ты не можешь игнорировать его. У тебя нет причин для этого».

Я подняла глаза.

– Извини. Я задумалась. Привет, Эли.

Наши взгляды встретились, и внезапно я будто бы почувствовала, как он прикасается ко мне, и шепчет благодарные, скабрезные похвалы мне на ухо, пока я бесконтрольно кончаю. Как он сжимает волосы у меня на затылке и показывает, как ему нравится, чтобы я сосала его член.

Затем шлюзы открылись, выпуская по-настоящему, горячие, почти болезненные воспоминания. Его приоткрытые губы скользят по моей груди. Его очевидное возбуждение прижимается к моему бедру. Его глаза закатываются, когда я впервые беру его в рот. И под конец, состояние полной прострации из-за того, как сильно я кончаю от его пальцев.

У меня и раньше был хороший секс. Но с Эли это было просто...

– Рута.

– Да?

Он с трудом сглотнул. На секунду показалось, что он... рассержен или что-то в этом роде. Нет, больше, чем на секунду. Тем не менее, он быстро справился с эмоциями и показал одну из своих самых самоуверенных улыбок.

– Хорошего тебе дня, – сказал Эли с весельем. А может, и нет.

Он оттолкнулся от дверного косяка и ушел. Решительные шаги отдавались эхом от стен пустого коридора, и только когда я перестала их слышать, наклонила голову и сумела прошептать:

– И тебе.

*Тест Бекдел назван по фамилии американской карикатуристки, придумавшей его. Это элементарная проверка на гендерное равенство в рамках художественного произведения (фильма, пьесы, романа и т. д.).

В произведении должны быть хотя бы две героини, обладающие именами.

Между ними должен состояться диалог.

В нём должна идти речь о чём- или ком-либо другом кроме мужчин.