Взята (ЛП) - Найт Наташа - Страница 12

Этот... Я не могу выдержать его пристальный взгляд, потому что сейчас он выглядит так, словно заглядывает мне в душу.

И я позволяю ему это.

Я моргаю, отворачиваю лицо, собираясь отвести свой взгляд, но поворачиваю его в его ладонь, и на одно безумное мгновение мне кажется, что я здесь в безопасности. В безопасности в его руках, в руках моего врага. Я качаю головой и рукой отвешиваю ему пощёчину.

— Ты не можешь этого допустить, - огрызаюсь я. В моем голосе больше силы, чем я думала, что смогу собрать.

Он прикасается большим пальцем уголка своего рта, как будто что-то вытирает. Затем его глаза сужаются, и я снова прижимаюсь к стене. Я думаю, он знает, что я имею в виду под «этим», хотя с трудом понимаю смысл своих собственных слов.

Ты не можешь этого допустить.

Он может забрать мое тело, но у него нет прав на мою душу.

У меня такое чувство, что он переживает то же самое, потому что он пожимает плечами и медленно оглядывает меня, как будто позволяя своему взгляду запомнить каждый дюйм кожи, подъем и опускание моей груди, вогнутость моего живота, изгиб моих бедер, даже хрупкость моих голых ног.

— Повернись.

Я смотрю ему в глаза, и они стали темнее, зрачки расширены.

— Почему я должен все просить дважды?

Я поворачиваюсь и понимаю, что стены не покрашены. На самом деле они оклеены богатой и очень тонкой бумагой с тончайшим рисунком из повторяющихся роз.

Это то, на чем я концентрируюсь, когда чувствую его пальцы на себе... когда я задыхаюсь от легкого прикосновения... когда он собирает мои волосы и перекидывает их через плечо, обнажая мою спину.

Через некоторое время я понимаю, что прислоняюсь лбом к стене. Интересно, отпечатают ли края бумаги свой «узор» на моей коже? Я внезапно чувствую усталость.

Он изматывает меня, хоть еще даже не прикоснулся ко мне. Еще не начал использовать меня так как он того желает.

Его пальцы играют, как на пианино, вдоль моего позвоночника, обводя каждый позвонок, словно перышком, как будто он знает каждый дюйм меня, каждый сантиметр моего тела.

Я кладу кончики пальцев на стену и провожу по узору из роз, ни одна из которых не больше ногтя моего мизинца. Они переплетаются и внезапно становятся ошеломляющими, когда они скручивают и поворачивают свои колючие, душащие стебли снова, и снова, и снова.

И я была неправа.

Здесь есть цвет.

Однажды я услышала, что белый цвет содержит все цвета радуги, и подумала, что это чушь. Но теперь я вижу это в розах, которые окружают эту тюрьму, мою комнату, взятую напрокат.

Я смотрю на него, прижимаюсь щекой к прохладной поверхности и знаю, что никакой отсрочки, никакого «разрыва в шаблоне» не будет. Розы обречены кружиться и кружиться, кружиться и кружиться, и душить жизнь в следующей.

Выживших не будет. Не после этого. Не после меня.

Кольцо моей тети, кажется, горит у меня на пальце.

«Я взяла у них».

Я смотрю на него, встречаю пустые глазницы на крошечном черепе и знаю, что это не просто кость, а кость Скафони, из которой состоит кольцо.

Я вздрагиваю от ледяного холода, пробегающего по моему позвоночнику.

Кость его предка - мое украшение, и мне хочется смеяться от этого. Но потом он прикасается ко мне, и внутри моего живота взлетают тысячи бабочек, когда его пальцы так легко касаются моей кожи, как будто он этого не делает. Как будто это мой разум играет со мной злую шутку.

Я хочу повернуться и посмотреть, чтобы убедиться, но затем он обхватывает мой зад обеими руками, как бы взвешивая или проверяя, возможно, для своего хлыста, а затем одной рукой собирает мои волосы, и впервые в жизни я проклинаю длину. Думаю, может быть, мне следует подстричь их коротко, побрить, как монах, потому что он накручивает их на свой кулак.

Себастьян поворачивает меня лицом к себе, и пальцы его другой руки расчесывают копну волос у меня между ног и скользят ниже.

Он твёрдый. Я чувствую его у своего бедра.

Его пальцы теперь в моих складках, а его глаза потемнели. Он наклоняет мою голову назад, и я слышу свое собственное неглубокое дыхание, потому что то, что он делает, приятно мне, но я не хочу, чтобы это было приятно и не жду, что он поцелует меня.

Почему я не жду, что он поцелует меня?

Мой рот открывается только потому, что он тянет мою голову назад, причиняя мне боль. Я облизываю губы и чувствую тепло его прикосновения. Он не совершает ошибки, просовывая свой язык мне в рот. Я бы откусила его. Проглоти это. Он знает.

Кость.

Кольцо сделано из кости Скафони.

Он берет мою нижнюю губу в свои и целует меня. Это выглядит так нежно и эротично. Его пальцы между моих ног нашли мой клитор, потому что он набухший и чувствительный, жаждет его прикосновений. Как будто он мне совсем не враг.

Когда я обнаруживаю, что непроизвольно выгибаю спину, наклоняясь к его руке, я моргаю, открываю глаза и обнаруживаю, что он уже наблюдает за мной.

Он все это время наблюдал за мной, этот ублюдок.

Но это именно то, что мне нужно для того, чтобы вырвать меня из этого безумия.

Когда я хлопаю руками по его груди, чтобы оттолкнуть его, он не двигается с места, а вместо этого сжимает одной рукой мое горло и прижимает меня к стене. В то время как его другая рука работает с моим клитором и, черт возьми, я не могу кончить. Я не могу.

Я не буду.

Он слегка ухмыляется, как будто знает о моей дилемме. Как будто он знает, что победит, и я чувствую, как мои бедра двигаются без моего разрешения. Чувствую, как я прижимаюсь к его ладони. Но потом он совершает ошибку, когда снова целует меня.

Я кладу руки ему на плечи, и я так близко, так чертовски близко, но я не доставлю ему удовольствия кончить.

Я щелкаю зубами и сильно прикусываю его губу. Вкус крови, как железо у меня во рту. Это моя победа, и я глотаю ее, хочу большего, хотя знаю, что он заставит меня заплатить за это. Я ухмыляюсь, когда он отстраняется, но ненадолго.

Он хватает меня за волосы и оттягивает мою голову назад так сильно, что мне кажется, он снимет с меня скальп.

— Это было ошибкой.

Он взбешен, и я этому рада. По крайней мере, он больше не ухмыляется. Не ухмыляется.

Он, должно был, знать, что я буду бороться. Должно быть, он именно этого и хочет, ведь, что забавного в том, чтобы взять девушку, которая не будет сопротивляться этому? В том, чтобы сломить девушку, в которой нет ни капли желания бороться?