Взята (ЛП) - Найт Наташа - Страница 37

          — Я тебе не верю. В этом нет никакого смысла. Она не убийца.

          — Она, вероятно, не была бы такой при обычных обстоятельствах.

          — Нет. Это ошибка. Так и должно быть.

          — Забавно было то, что у него отсутствовал средний палец, и они так и не нашли его, — после этих слов ее глаза увеличиваются вдвое, — Хелена, я признаю, что ублюдок, вероятно, заслужил то, что получил, но твоя тетя была не совсем там, и определенно не довела дело до конца.

          — Ты подумал о том, что я спросила? Могу ли я позвонить ей?

         — Ты хочешь спросить ее об этом? — я встаю с кровати, подхожу к комоду, чтобы надеть часы, — Убедиться, что я не лгу? Она бы тебе не сказала, — говорю я, стоя к ней спиной.

          — Может быть, потому, что это неправда. Может быть, это был один из его братьев. Вы все безжалостны. Я не вижу никакой братской любви ни между кем из вас.

          — Верь во что хочешь. Все это записано. Записано.

          — То, что это записано, еще не делает это фактом.

         — Иди прими душ и спускайся к завтраку, — я смотрю на часы, — Я буду там. Ты не будешь одна, — она смотрит на меня, наклоняет голову набок и ухмыляется мне.

          — Даже если ты там, я все равно одна, Себастьян. Более одинока, чем я думала, благодаря тому, что я узнала вчера. И с сегодняшней историей, — она качает головой, — если ты пытаешься настроить меня против моей семьи, это не сработает.

          — Я просто говорю тебе правду. Может быть, подумаешь о вопросах, которые задашь мне в следующий раз.

          — Ты иногда невероятен, ты знаешь это? — говорит она, соскальзывая с кровати. Хелена заворачивается в одеяло и поворачивается, чтобы пойти в ванную.

         — И ты хотела бы ненавидеть меня за то, что я Скафони, но ты этого не делаешь, — я хватаю ее за руку, останавливая ее. Она тянет, чтобы освободить свою руку, но я держу крепко.

          — О, я действительно ненавижу тебя, Себастьян. Я всегда буду ненавидеть тебя.

          Я смотрю на нее, а она на меня. В следующий раз, когда она дергает рукой, я отпускаю ее.

          Она исчезает в ванной и запирает дверь. Вот почему она принимает душ здесь. Замок. Наверное, поэтому она и спит в моей постели.

          Лучший дьявол, которого ты знаешь.

Двенадцатая глава

Хелена

Я не спускаюсь вниз завтракать. Я так же не хожу на обед. Я спускаюсь вниз только тогда, когда слишком голодна для того, чтобы оставаться в своей комнате.

Я знаю, что Себастьян не пошлет еду наверх. Я также знаю, что он прав в том, что когда-нибудь мне придется встретиться с ними лицом к лицу, но я буду откладывать это как можно дольше.

Вечер прохладный, и я закутываюсь в свитер. Я пришла последней. К тому времени, как я выхожу во внутренний дворик, семья собирается за столом. Люсинда и Итан пьют мартини, а Грегори и Себастьян - виски.

Для ужина накрыты два места, одно перед Себастьяном, а другое - перед Грегори, а Люсинда и Итан одеты в модные вечерние наряды. Может быть, это моя счастливая ночь, и они уходят.

Себастьяну либо скучно, либо он раздражен. Я вижу это по его лицу, по его позе. Он садится напротив Люсинды, которая стоит ко мне спиной. Он откинулся на спинку стула, откинув голову на спинку, и смотрит на нее пронзительным взглядом, пока не замечает меня.

Он переводит взгляд на меня. Я все еще не могу прочесть его мысли, но и отвести взгляд тоже не могу. Он что-то делает со мной. Как будто, когда он в комнате, есть только он и я, и каждый волосок на моем теле встает дыбом. Я не знаю. Как будто он крадет воздух из моих легких.

Я знаю, что другие чувствуют этот странный заряд между нами. Они должны это сделать. И я краем глаза вижу, как Итан переводит взгляд с меня на Себастьяна и обратно.

Я сказал Себастьяну, что ненавижу его, и на каком-то уровне я ненавижу, потому что он мой враг. Но я также знаю, что он - единственное, что стоит между мной и остальными. Я знаю, что они не тронут меня, пока я под его защитой.

Но дело не только в этом. Меня тянет к нему. Я хочу его. Я хочу, чтобы его руки были на мне. Я хочу, чтобы он был внутри меня.

Но самое страшное, что я хочу, чтобы он обнимал меня, когда я сплю.

Люсинда медленно вытягивает шею, и я прочищаю горло. Молчание стало неловким.

— Выпить? — говорю.

Себастьян указывает на длинный фуршетный стол сбоку, где расставлены различные напитки. Я вижу кувшин с мартини. Я иду налить себе, но девушка выходит вперед, чтобы сделать это за меня. Я смотрю, как она кладет три оливки в бокал для мартини и наливает прозрачную жидкость. Она протягивает его мне, и я делаю глоток. Я чувствую вкус мгновенно, как будто водка физически стекает по моим плечам.

Я помню, как мы с Эми, самой младшей из нас, тайком приносили водку, когда могли. Выпивали немного этого.

Мы начали делать это в ту ночь, когда моя мать застукала меня с мальчиком, когда отец хлестал меня ремнем до тех пор, пока я больше не могла двигаться.

Я все еще чувствую стыд той ночи. Унижение.

Она заставила моих сестер смотреть. Семейное наказание после настоящего семейного ужина. Она заставила меня раздеться догола ниже пояса и наклониться над недавно убранным обеденным столом, пока все они смотрели.

По крайней мере, она отослала горничных из комнаты.

Когда мой отец решил, что с меня хватит, она приказала ему продолжать до тех пор, пока рубцы не покроют меня от колен до ягодиц. Урок для моих сестёр, чтобы знали о последствиях, которые произойдут, если они попробуют то же самое.

Я думаю, что семья Скафони больна, но мы тоже больны, мы, Уиллоу.

Эми — единственная из моих сестер, по которой я скучаю.

— Тебе следует научить своего маленького питомца обращаться к нам с уважением, — говорит Люсинда, возвращая меня в настоящее.

— Я научу своего питомца делать так, как мне нравится, а не так, как тебе нравится.

Я беру хлебную палочку и поворачиваюсь, прислоняясь спиной к буфету, хрустя ею и молча наблюдая за ними, запивая своим мартини. Мне следует успокоиться. Я не ела весь день.

Сегодня ветрено, и Себастьян предпочитает, чтобы я носила платья, очевидно, потому, что мой гардероб на, примерно, девяносто процентов состоит из них. Я благодарна, что рукава моего свитера длинные, достаточно длинные, чтобы я могла держать их в ладонях.