Как повываешь? (ЛП) - Хайд Жаклин - Страница 51

К тому же, мех, покрывающий все мое тело, короткий. Волосы на голове каким-то магическим образом удлинились, образуя что-то вроде гривы. Уже сейчас я понимаю, что с этим будет сложнее всего справляться. Я опускаю взгляд на свою мягкую грудь коричневатого цвета и замечаю слегка красноватые соски под густой шерстью.

Проводя руками по себе, я замечаю так много изменений и ахаю, когда касаюсь хвоста. Странно осознавать, что он у меня теперь есть хвост!

— Моя пара такая ебически красивая — в любой форме, — его голос вибрирует, посылая дрожь по моей спине.

Я наклоняюсь к фонтану, рассматривая себя с разных сторон, поднимая руки как можно выше.

— Это безумие.

Сила гудит под кожей и в костях. Я делаю глубокий вдох, и шерсть встает дыбом.

— Как ты себя чувствуешь? Тебе не больно? — спрашивает он с беспокойством в голосе.

Я оборачиваюсь и вижу, как он внимательно меня разглядывает, по-прежнему возвышаясь надо мной на целую голову. У меня перехватывает дыхание от того, насколько он красив в волчьей форме — величественный, массивный, заставляющий меня чувствовать себя хрупкой и женственной, даже будучи покрытой мехом.

— Нет. Просто это… как будто моя кожа вибрирует. Если у тебя не должно было быть пары, как это вообще произошло? — я указываю на себя.

— Я не знаю, но, поверь, мы это выясним — и я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Клянусь.

Я с трудом скрываю улыбку, потому что теперь чувствую себя одной из Людей Икс65 и вполне могла бы надрать кому-нибудь зад, если понадобится. У меня, может, и нет ниндзя-навыков, но я умею драться, а с такими когтями я справлюсь практически с чем угодно.

Я замечаю, как он смотрит на меня с теплой улыбкой, от которой сердце начинает бешено колотиться. По телу разливается тепло, но меня тут же пробирает холод, когда возвращается тревога.

— Я не знаю, как быть чьей-то парой, — бормочу я. Слово «пара» звучит гораздо серьезнее, чем «брак», а даже в этом деле я явно провалилась.

Он хмурится.

— Нам не нужно разбираться во всем прямо сейчас. Мы даже не знаем, как это произошло, и у нас полно времени.

Он тянется, чтобы ладонью с когтями коснуться моего лица, и я не могу удержаться от смеха, когда он снова виляет хвостом, прижимая уши к голове. Я едва сдерживаю свой хвост, чтобы остановить попытки имитировать это движение.

— Ладно. У нас есть кто-нибудь, кто может объяснить, что случилось? — спрашиваю я, меняя тему.

— Да. Я знаю, кому позвонить, но им потребуется время, чтобы добраться сюда. Я совсем не так представлял себе этот вечер, — в его голосе явно слышится раздражение.

— Слабо сказано. Я хотела на свидание с мужчиной, который мне чертовски нравится, а в итоге меня укусили, завязали узлом, и я свалилась в ров.

— Я чертовски тебе нравлюсь? — его губы расползаются в ухмылке, а мех на брови поднимается, как будто она изогнулась.

— Будто ты не знаешь, — фыркаю я, закатывая глаза и снова смотря на него.

— Даже вот так? — Коннор жестом указывает на свое огромное тело.

Как он может не знать, насколько потрясающе выглядит?

— Думаю, я смогу к этому привыкнуть, — говорю я.

Я совсем не испытываю отвращения, напротив, его волчья форма чертовски привлекательна. Может, мне не стоило смотреть Сабрину — маленькую ведьму66, или Практическую магию67 в таком раннем возрасте, потому что, несмотря на то, что его облик одновременно пугает и шокирует, он еще и чертовски крут. Честно говоря, я всегда любила фильмы и книги про оборотней. Признаюсь, некоторые из них даже возбуждали меня.

Я украдкой бросаю на него взгляд, отказываясь признавать, насколько меня не отталкивает его огромная волчья морда и клыки.

— Я пять раз пересматривала Дневники вампира68, дважды Первородных69, а Дракула Брэма Стокера стал для меня сексуальным откровением. Плюс, ты бы не поверил, какие книги я читала.

Я хихикаю, вспоминая, насколько они были откровенными.

— Какие книги? — спрашивает он, и в его голосе слышится скорее любопытство, чем что-то еще. При этом он лениво потягивается, глядя на лес поблизости.

Шерсть снова встает дыбом от одной только мысли о том количестве порно-литературы, что я прочитала.

О боже. Только не это. Помогите!

Глава 27Уитли Уитт



Не знаешь, что делать? Закинься углеводами.

— Вот так. Еще чуть-чуть, — кондитерский мешок, умело вращается его в руке, чтобы покрыть кекс сладкой сахарной глазурью. — Ну, по крайней мере, на кухне я могу держать себя в руках.

Замедленные эмоциональные реакции те еще суки.

Этим утром, пока я наблюдала, как Коннор спит, слово «пара» громыхнуло в голове, вызвав головокружение. Я бросилась на кухню, чтобы что-нибудь испечь. Паника, как оказалось, обычно заканчивается тем, что я выбрасываюсь в окно со второго этажа. Было дело. Пройдено. Поэтому теперь я пеку кексы, покрываю глазурью ярких оттенков и разбрасываю съедобные блестки повсюду.

По крайней мере, процесс приготовления кексов я знаю наизусть. Это меня успокаивает, и, несмотря на слова Коннора, я никогда не делала их, чтобы его разозлить. Они просто материализуются, когда мне нужно утешение, возможно, потому что бабушка всегда говорила: «Нельзя грустить, когда в руке кекс».

Откидывая прядь волос с лица, я бросаю взгляд на огромный деревянный стол, уставленный различными противнями с кексами. Улыбка растягивает губы. Полагаю, мало что изменилось.

Коннор выйдет из себя. Надеюсь, после того, как мы устроим пикник на свежем воздухе.

Тепло разливается по телу от воспоминания, как он обнимал меня этим утром, как его руки тянулись ко мне во сне, когда я вставала с кровати.

Прошлой ночью он был таким заботливым, помогая мне, и с каждой попыткой превращаться в волка становилось все легче. К тому времени, как мы добрались до спальни, я уже могла превращаться по желанию, но это совершенно меня вымотало.

Затем Коннор помог мне смыть грязь в душе перед сном, и, хоть это и возбудило меня, я была слишком уставшей, чтобы что-то предпринимать. После короткой пробежки в лесу мне снова нужно было смыть грязь, и я позволила ему помочь, каким-то образом чувствуя, что ему это тоже было нужно. Это было так приятно — когда обо мне просто позаботились, без каких-либо ожиданий.

Я громко стону, облокачиваясь на стойку, и провожу руками по лицу. Мои мысли становятся все более странными с каждым днем.

Я. В паре с оборотнем, засранцем-боссом, который сейчас занимает все мои мысли и мечты. Волосы встают дыбом, и в ушах раздается легкий треск.

Грубый рык срывается с моих губ, когда я смотрю на очередную порванную резинку для волос — уже вторую за это утро.

— Да ладно!

Я зажмуриваюсь и глубоко вдыхаю, расслабляя руки по бокам, чувствуя, как волосы успокаиваются. Я вздыхаю.

По крайней мере, я успела закончить с кексами, прежде чем мои волосы снова начали беситься.

Небо за окном кухни светлеет, и я подхожу ближе, надеясь разглядеть лабиринт, где прошлой ночью изменилась. Готова поспорить, тот фонтан, который напоминает ему обо мне, выглядит совершенно потрясающе днем.

Я беру кекс с ярко-розовой глазурью, отрываю бумагу и жадно облизываю губы, предвкушая вкус. Я уже собираюсь откусить кусочек, как вдруг камень в камине сдвигается, и в кухню входит Коннор.

Его лицо искажается от шока, когда он смотрит на меня.

— Не делай этого. Уитли, не ешь это.

Я хмурюсь и прячу кекс за спину, оглядывая стол с разноцветными лакомствами.

— Положи его, — шипит он, приближаясь ко мне.

— Нет! — я смеюсь и визжу, когда он гонится за мной, чтобы отобрать драгоценное угощение. — То, что тебе они не нравятся, не значит, что я должна страдать!

— Если ты это съешь, ты не сможешь контролировать превращение минимум час, а то и больше, — он ловит меня, и его дыхание щекочет шею.