Дочь Врага (СИ) - Васильева Анюта - Страница 4

- Не тронь святое! – за любимую группу подруга? любому хребет перегрызёт, и её водитель знает уже об этом. Поэтому с лёгкостью слопал наше враньё.

- В таком случае, так уж и быть, я сделаю вид, что не заметил.

- Уж постарайся.

Только забравшись на заднее сиденье автомобиля и закрыв за собой дверь я, наконец, выдохнула.

- Домой, Агата Артуровна?

- Славяна назад в общагу, только давай закинем. – мне даже удалось улыбнуться. Глеб очень симпатичный и мужественный, но при этом очень спокойный, временами кажется непосредственным. «Славяном», Агата меня не называет. Славой только и то не часто, а сейчас, мне кажется, она просто хочет отвлечься и разрядить обстановку. Просто Глеб так смешно глаза выпучил. Видно, что на пару мгновений растерялся.

- Слушаюсь.

Машина неспешно покатилась вдоль дороги, и буквально через несколько метров, свернула на другую улицу. Мы и ста метров не проехали, как нас снова ослепил свет фар.

Встречный автомобиль, вернее его водитель, судя по всему, даже не думал переключать свет с дальнего на ближний, и я почувствовала, как моментально воздух в салоне накалился.

- Машина наглухо тонирована, не переживай, они нас не видят. – шепчет Агата. – Глеб, не нужно. – я не сразу поняла, что случилось и почему у Агаты голос стал таким резким. Лишь когда водитель обернулся и посмотрел на нас, я, проследив за его рукой, заметила, что он хотел достать пистолет из кобуры. Мне снова стало жутко.

К счастью, машина, стоявшая впереди нас, неспешно двинулась, вперёд объезжая нас с левой стороны.

За рулём сидел Андрей, рядом парень в татуировках, а позади тот, который выпустил нас из дома.

- Думаешь они поняли, что мы тут? – задаёт вопрос Агата, так же как и я, проследив за тем, как парни с вечеринки, проезжая мимо, смотрят в нашу сторону.

- Уверена. А если и не знают сейчас наверняка, - очень тихо отвечаю – То, как только опишут машину Селиванову, то тут же всё поймут.

- Что поймут?

- Что мы уехали, Агата. Данил твою машину знает.

Спустя какое-то время мы выехали из дачного посёлка, и машина, прекратив прыгать по кочкам, по гладкому полотну дороги, плавно устремилась вперёд.

- Теперь рассказывай. Что там произошло такого, что ты потащила меня за собой?

- Я на кухню за водой пошла и услышала, как парни говорили о том, что хотят подсыпать всем присутствующем девчонкам какой-то порошок, и устроить оргию. – пауза буквально пару секунд, и Агата прыскает со смеху.

Сначала я растерялась. Потом, даже как-то неловко стало, потому что у подруги слёзы от смеха выступили.

- Ты, ты серьёзно? Мира, блин. Ты вроде как одна из лучших на нашем патоке, любая задачка по плечу.

- При чём тут это?

- Да притом, что, либо ты что-то не так поняла. Либо тебя развели просто. Я, кстати, ко второму варианту склоняюсь. Они заметили тебя и решили разыграть. – я нацепила на лицо дурацкую улыбку.

- Попросим Глеба развернуться?

- Ты что, обиделась?

- Нет, не обиделась, но это была наша последняя совместная поездка куда-либо. – Агата замолчала, и ей явно больше не весело.

- Мир…

- Глеб, остановите пожалуйста тут, я пройдусь.

- Ночь на дворе, Мирослава Сергеевна.

- Тут всего-то дом обойти. К тому же мне всё равно в аптеку зайти нужно.

Машина плавно затормозила у обочины, и я, тут же открыв двери, вышла на свежий воздух. Мне было крайне неловко и хотелось поскорее уйти. Впрочем, что я и сделала. Я даже тридцать метров до дороги доходить не стала, переступив через бордюр, пошла по парковке, между рядами машин.

4 Глава

В аптеке мне нужен был ромашковый чай. Без него я вряд ли сегодня усну.

Вроде бы всё обошлось. А может, и вовсе Агата права, и я больше себя накрутила, но всё же я не жалею, что ушла. Всё равно я чувствовала себя на вечеринке крайне неуютно.

Я вообще сама по себе очень домашняя. Любой, самой крутой вечеринки предпочитаю тёплый плед, книгу и чай. Но с появлением Агаты в моей жизни всё существенно изменилось.

Когда-то я жила в полной семье и была безгранично счастлива, но не слишком долго.

Детство своё я помню больше какими-то урывками. Слёзы мамы, как она молила, стоя на коленях отца о чём-то. Плакала, кулаками била о пол от бессилия.

Папа ушёл. Я не понимала куда, но точно знала, он не мог нас бросить. Слишком сильно любил и оберегал.

Мне было семь. Я не помню, в какой именно период, но определённый отрезок своей жизни я просто забыла. Иногда всплывают отдельные эпизоды, но не более того.

Я вспоминаю маму в платке, в больничной сорочке. Она тепло улыбается, смотрит на меня с безграничной любовью и, кажется, за что-то просит прощения.

Потом снова пустота, и включаются мои воспоминания примерно с шестого класса, когда я возвращаюсь из школы дамой и вижу на старом прогнившем диване пьяную тётку, с сигаретой во рту. Она кричит на меня с порога, заставляет убрать бутылки и наводить порядок. Бросает в меня тапки, сапоги — всё, что попадается под руку.

Нет, я не жалуюсь! Тётя Роза пила, конечно, часто, но всё же не была запойной. Три-четыре дня кромешного ада, зачастую с рукоприкладством, но потом две недели тишины и спокойствия. Иногда даже конфеты мне покупала. Дешёвые карамельки, но всё же тогда, это для меня было настоящим лакомством.

Запах гари, ударивший в ноздри, заставляет вернуться в реальность.

- Чё, где горит? – задаю себе вопрос, сворачивая за угол дома, двигаюсь в направлении своего общежития.

Ступая по бетонной отмостке, смотрю себе под ноги. Кроссовки уже поизносились, стоит взять пару дополнительных смен в кофейне, чтобы купить новые. Не хочу брать деньги, которые отложила на счёт. Так, никогда на новый ноут себе не накоплю.

Ещё раз сворачиваю за угол, обходя дом, и поднимаю голову. Замираю на месте.

Клубы густого дыма валят с комнат, расположенные на третьем этаже, я не сразу поняла, что горит моё общежитие, ещё позднее до меня дошло, что сейчас пожарный расчёт тушит именно мою комнату.

Я не поняла, как оказалась рядом с толпой зевак. Растолкав всех локтями, с трудом протиснувшись вперёд, я двинулась дальше.

- Девушка, вы куда? – слышу голос какого-то мужчины, скорее всего, пожарного, но не реагирую на него. Слишком взволнована.

- Маргарита Давыдовна…

- Аа, явилась наконец! – тон старшей по общежитию мне совсем не нравится. –

Аристарх Петрович! – кричит женщина. – Аристарх Петрович! – внутренне сжимаюсь. В голове моментально проносятся картинки последних моих действий. – ноутбук выключила, сняла с зарядки, положила на стол. Лампу погасила. Плитку, чайник не включала, более того, вилку удлинителя из розетки вытащила. – Вот она, красавица наша.

- Зайцева?

- Да, это я. – совершенно растерянно произношу.

- Я вижу, что это ты. Живо в деканат! – тучный мужчина шестидесяти пяти лет, смотрит на меня с призрением. Ещё бы! Я единственная, кто не побоялась в стойку встать и не сдала деньги ему на подарок к юбилею. Ему, видите ли, приглянулись Ролексы в золотой окантовке, стоимостью целое состояние. Несмотря на то что в общежитии проживает достаточно много народу, каждому сдать нужно было по две тысячи рублей. Я, конечно, не бедствую, но как бы и не печатаю я деньги. К тому же мне куртка на весну нужна была, и так, по мелочи, в общем, я так нашей старшей по общежитию и сказала. Лучший подарок тот, что сделан своими руками. И нарисовала ему открытку! — ну хорошо, не так. Никакой открытки я ему не рисовала, ежедневник подарила.

Вообще, подарила я ему его без всякой задней мысли, но он чёт обиделся… Почему-то решил, будто бы я ему на его забывчивость намекаю. А чего ему на неё намекать? Ему уже давно напрямую говорят, что с памятью у него беда просто.

- Время, половина второго ночи.

- Не переживай. Для тебя персонально весь педагогический состав собрался.

Мне снова становится дурно.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.