"Фантастика 2024-183". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кронос Александр - Страница 627

– Мой дед учил подобному… Но я… я боюсь добрых разумных, точнее тех, кто кажется такими. Никогда не знаешь, маска ли это, или все понастоящему. Надеюсь, ты не будешь обижаться.

– Я понимаю. В мире хватает лицемеров и подхалимов, которые бросят тебя в трудную минуту. Но все равно, надо жить по совести.

– Совести? – поморщился Александр. – Совесть штука изменчивая, сегодня велит одно, завтра другое. Совесть можно переубедить, заглушить, даже убить. Полагаться на совесть… не самый лучший способ жить правильно.

– Секст, да ты софист! – улыбнулась Аканхта. – Под совестью я подразумевала как раз голос долга. Просто так привычнее говорить, но ты к словам прицепился.

– Мне просто нравится спорить, – пожал плечами, усмехаясь, Александр.

– Я уже поняла.

Аканхта сняла еще одну порцию мяса с огня, половину отдала Александру, другую взяла себе. Усевшись рядом, она начала аккуратно есть. Александр же набросился на еду, как голодающий несколько недель.

***

– Секст, откуда ты? – спросила после обеда Аканхта.

Александр в ответ слабо улыбнулся:

– С Востока. Но я покинул отчий дом пару лет назад.

– Это связанно с твоим телом?

– Отчасти, – вздохнул Александр, – но куда более важной причиной было охлаждение моих отношений с отцом. Он повторно женился после смерти моей матери.

– Ты не любишь своего отца?

– Люблю, конечно… – вздохнул Александр. – Я помирюсь с ним, когда вернусь домой. Извинюсь и буду надеяться, что он простит меня…

– Ужасно, когда семья разобщена, – с сочувствием произнесла Аканхта.

– Вот только не надо меня жалеть, – нахмурился Александр. – Не стоило рассказывать тебе так много. Коварная женщина ты, Аканхта, легко втираешься в доверие.

– Я не враг тебе.

– Тогда давай и ты пооткровенничаешь, – улыбнулся Александр.

– И что ты хочешь знать? – вздохнула Аканхта.

– Интересно мне, какие беды могут быть у великой патрицианки?

– Такие же, как и у всех остальных.

– Ты ведь часть великой семьи, что-то особенное должно ведь быть.

– Хорошо, – Аканхта повернулась и заглянула в глазу Александра. – Мой род велик, нас уважают, нас боятся… – она вздохнула, – но у нас нет свободы.

– И в чем же это проявляется? – поинтересовался Александр.

– Во многом. Я не могу вести себя как плебейка, я патриций, а это ответственность, это долг. Я даже не могу выбрать себе мужа. Я с младенчества помолвлена с одним человеком.

«Подумаешь… у меня тоже есть невеста», – усмехнулся про себя Александр.

– И кто он?

– В том-то и дело, что не знаю, – нахмурилась Аканхта. – Отец не говорит мне, это и раздражает. Он сказал только, что это его старый друг, то есть он не мой ровесник уж точно.

– Странная ситуация, – удивился Александр, – зачем ему скрывать это?

– Не знаю.

– И ты все равно выйдешь за него?

– Если такова будет воля семьи, – кивнула девушка.

– Тебе ведь это не нравится?

– Конечно, мне это не нравится! – воскликнула Аканхта, поддавшись эмоциям, но тут же успокоилась и уже спокойно добавила. – Никому не понравилось бы выходить за человека, о котором ты ничего не знаешь.

– Впервые вижу у тебя такое проявление эмоций, – улыбнулся Александр. – Мне уже начало казаться, что ты и вовсе их лишена.

– Эмоции излишни, – бесстрастно проговорила Аканхта.

– Вовсе нет! – решительно покачал головой Александр. – Мы живём эмоциями. Мы принимаем решения, руководствуясь эмоциями, мы получаем удовольствие и страдание из-за эмоций. Та же мораль… когда я вижу разумного в беде, именно эмоция взывает помочь ему.

– Мораль, основанная на чувствах, не является объективной.

– Конечно, но разве может быть объективность?

– Два на два равно четыре. Это всегда истина. Даже если мир исчезнет, это будет объективной истинной.

– Ох, – вздохнул Александр, – теперь ты софистикой занялась.

– Просто я люблю поспорить, – усмехнулась Аканхта.

– Знаешь, – Александр потянулся и, положив руки за голову, лег на траву, – если глобально взглянуть, то никто из нас не свободен.

– Ибо Судьба всем управляет?

– Забудем о Судьбе, – отмахнулся Александр. – Что есть свобода? Произвол? Возможность выбора?

– Предположим, что так. Вот у меня нет возможности выбора, а значит, я не свободна.

– То есть, я свободен в этом вопросе? По крайней мере, относительно… – спросил Александр.

– Да, ты более свободный в этом плане.

– А я так не считаю! – щелкнув пальцами, улыбнулся юноша. – Свобода не столько возможность выбора, сколько независимость. Я свободная птица, лечу куда хочу, делаю то, что хочу. Так может показаться. Но на самом деле, я раб своих страстей, желаний и эмоций, ты права в этом плане.

– Хочешь сказать, что мы не можем при помощи разума подавить свои желания и эмоции?

– Разум? Что это такое? Я думаю, что в нас постоянно борются разные желания, аффекты. Побеждает не разум, а другой аффект. Разум есть и должен быть рабом страстей. У меня нет свободы, так же, как и у тебя. Хотя, разумеется, у меня есть ощущение, что я свободен. Но я так же свободен, как брошенный камень, который думает, что он летит, – развел руками Александр.

– По-твоему, свободы в принципе нет?

– Я не знаю! – рассмеялся юноша, вплеснув руками. – По-моему, ее наличие нельзя доказать рациональным путем. Вот подумай, можно привести аргументы как за, так и против.

– Да, софисты постоянно этим занимаются. Но разве имеет это значение для нашей жизни? Мы все равно верим и живем, так как будто мы свободны.

– Согласен. Никому не нравится думать, что его жизнь не принадлежит ему. Но разве не связаны мы по рукам и ногам причинами и следствиями?

– Знаешь... В одном трактате Андрея Швитского – «Моральные размышления», есть интересные рассуждения. Он приводит различные точки зрения по этическим вопросам. Так вот, согласно одной из позиций, свобода, может, и не доказывается разумом, но является необходимым постулатом. Ведь без нее невозможна мораль. Мы ведь не можем обвинять погоду, в том, что она такая плохая. Разумеется, если за ней не стояли какие-нибудь практики. Получается, что там, где нет свободы – нет и ответственности, следовательно, нет и нравственности, нет и закона. И посему, отрицая свободу человека, мы отрицаем мораль. Я осознаю, что перед любым поступком, несмотря на обстоятельства, воспитание и другие причины, я могу поступить свободно и сделать или не сделать что-то. Это и есть свобода.

– Понимаю, – кивнул Александр, – да, есть такой взгляд, мой дед учил подобному. Но можно сказать, что это лишь ощущение свободы. Что с того, что ты осознаешь себя свободным? Да, возможно, так действительно умирает мораль. И посему все мы верим в нее, постулируем ее. Но мы все равно никого оправдывать не будем, даже если не свободны. Кто-то скажет, что совершил этот поступок, ибо не свободен, и посему его нельзя наказывать. Но я скажу, мое решение наказать его тоже несвободно. Именно причинность привела к тому, что я его покараю. Как я уже говорил, мораль порождение не разума, а эмоций. Когда ты говоришь, что воровать – это плохо, то на самом деле, ты имеешь в виду, что тебе противно, ты эмоционально недовольна воровством. Конечно, если ты не будешь выводить мораль из пользы, но тут скорее уже сфера права, – сказал Александр довольно эмоциональным тоном.

– Мудрый у тебя дед, – улыбнулась Аканхта.

– Конечно, мудрый, – гордо проговорил Александр, – а еще он был очень сильным и добрым. Но вернемся к морали.

– Хм, – задумалась Аканхта, – ты говоришь, что моральные суждения выражают чувства, да?

– Да.

– Какого рода чувства?

– Чувства одобрения, – пожал плечами Александр.

– Какого рода одобрения? Ведь бывает много видов одобрения. Ты не можешь отождествить соответствующий вид одобрения с моральным одобрением, ибо попадешь в порочный круг, – подметила Аканхта.