Праздник под угрозой (СИ) - Хай Алекс - Страница 15

Я широко улыбнулся, когда на мне едва не прожгли дырку завистливые взгляды соседей по палате.

— Отличные новости, — ответил я. — Значит, еще день отдыха.

Но Заболоцкий наклонился ближе, его голос стал тише:

— Имейте в виду, что ваша вчерашняя отлучка — исключение. Если бы не просьба одной высокопоставленной особы, вы бы ещё неделю здесь провели. Так что больше никаких выходок. Поняли меня?

Я кивнул, скрывая улыбку. Ничего, денек потерпим.

Заболоцкий отступил и хлопнул в ладони, призывая маголекарей завершать осмотр. Когда обход закончился, он повернулся ко всем троим и произнёс:

— И помните: никто не выписывается без моего разрешения. Даже если вы думаете, что полностью здоровы. Никаких самовольных походов за территорию корпуса. Всех гостей принимайте здесь.

Когда он вышел, Виктор обернулся ко мне с хитрой улыбкой:

— Итак, братец, кто эта высокопоставленная особа? Может, все же расскажешь?

Я только отмахнулся:

— Отстань уже от моей особы и обзаведись своей. Вон, воспользуйся случаем и возьми пару уроков у господина Черкасова. Он-то у нас признанный мастер соблазнения.

Экспедитор усиленно делал вид, что читал вчерашнюю газету. И лишь когда открылась дверь палаты, оторвался от новостей.

— О… Ваша светлость, вы записались в сестры милосердия?

В палату с подносом в руках вошла наша с Виктором матушка.

Мы, забыв про свои болячки, тут же попытались встать, чтобы поприветствовать вошедшую по всем правилам этикета. Черкасов, сгибаясь пополам и хватаясь за бок, даже умудрился выдавить из себя что-то похожее на поклон.

— Сидите, сидите, герои, — печально усмехнулась Анна Николаевна, оглядывая их. — Хотя, Евгений Александрович, я могла бы велеть вам остаться на ногах. Это меньшее из наказаний, которого вы заслуживаете за то, что так безрассудно поступили с моими сыновьями.

— Ваша светлость, — начал Черкасов, но тут же замолчал под её строгим взглядом.

Матушка мягко улыбнулась и направилась сначала к Виктору, потом ко мне, поочерёдно обнимая нас и спрашивая, как мы себя чувствуем. Мы, конечно, храбрились, хотя её внимательный взгляд явно замечал все наши мелкие нестыковки в ответах. Закончив осмотр, она поставила поднос на стол и сняла с него покрывало, под которым оказались несколько контейнеров.

— Нормальная домашняя еда способствует исцелению не меньше, чем вливания эфира, — сказала она с улыбкой. — Я подумала, что вы заслужили настоящий завтрак, а не эту больничную баланду.

Я заметил, что еда была не просто домашней, а практически ресторанной: в одном контейнере была нежная овсяная каша с медом и орехами, в другом — свежие сырники с густой сметаной. Была и большая порция запечённой рыбы под лимонным соусом, а рядом — пышные булочки с корицей. В углу подноса стояла банка с густым вареньем из чёрной смородины.

Матушка принялась раздавать контейнеры, но когда дело дошло до Черкасова, она вдруг начала дразнить его, убирая контейнер каждый раз, как он тянулся к нему.

— Анна Николаевна, — начал Черкасов, приподнимаясь на кровати. — Сколько ещё мне придётся просить у вас прощения?

— Долго, Евгений Александрович, — строго ответила она. — Очень долго. Вы живы только благодаря тому, что мои сыновья остались невредимы. Но больше я не хочу слышать, о том, чтобы их вовлекали в ваши опасные расследования. Это моё последнее предупреждение.

Виктор тут же вступился за Черкасова:

— Матушка, это было наше решение. Мы пошли на риск добровольно. Без нас последствия могли быть куда хуже.

Я кивнул, поддерживая брата:

— Евгений Александрович всегда ставил нас в известность о рисках. И к тому же, наша помощь была решающей. Мы город спасли. За такое, вообще-то, орден положен.

Матушка покачала головой и устроилась в кресле у окна. Её взгляд стал мягче, но строгость не исчезла полностью.

— Ешьте, — сказала она, взмахнув рукой. — Похоже, пока вас не накормишь, вы и дальше будете спорить.

Мы принялись за еду с видимым удовольствием. Домашние блюда были восхитительны. Сырники таяли во рту, а булочки источали аромат, от которого кружилась голова. Пока мы ели, матушка открыла свою сумку, извлекла из неё термос и налила нам всем по чашке густого ароматного кофе.

— Милосерднейшая богиня и благодетельница! — провозгласил Черкасов, поднимая чашку. Его шутливый тон вызвал улыбки у всех нас. — За ее светлость Анну Николаевну!

— Все фиглярствуешь, Женя, — вздохнула светлейшая княгиня. — Вроде серьезной работой занимаешься, а не повзрослел нисколько.

— Жениться ему нужно, — ухмыльнулся я, бросив на экспедитора многозначительный взгляд.

Черкасов едва не подавился кашей, но тут же наткнулся на внимательный взгляд Виктора. Матушка тем временем устремила взгляд на меня.

— Алексей, в следующее воскресенье мы даем бал. Ты помнишь?

Я замер, вспоминая, и поморщился:

— Совсем вылетело из головы. Простите, матушка. Столько всего произошло за эти дни…

— Ничего, наряд для тебя уже заказан, — сказала она, прерывая мои оправдания. — Я специально назначила бал на воскресный день, чтобы у тебя не было проблем с отсутствием на учебе. Так что манкировать не выйдет. Бал будет тематическим, как и хотела императрица.

Я прикинул, что бал выпадал на начало декабря, и не удержался от саркастического комментария:

— Какой же это Осенний бал, если он будет уже зимой?

Виктор, отложив вилку, усмехнулся:

— Все балы, которые проходят до Рождества, считаются осенними. Ты что, забыл? А Зимний сезон стартует с Рождественского бала.

— К тому же, — добавила матушка, — поскольку наш бал выпадает на время поста, все угощения будут постными. Это традиция, и мы её соблюдаем, хотя многие давно игнорируют. Императрице это понравится, она постится.

Черкасов, отпив кофе, поднял бровь:

— И какая тематика на этот раз?

Светлейшая княгиня улыбнулась:

— Эпоха Елизаветы Петровны. Парики, пышные платья, подолы, под которыми можно спрятать телевизор, яркие краски и драгоценности. Будет весело. И ужасно неудобно.

— Вы мне тоже отправляли приглашение, — заметил Черкасов. — Но, признаюсь, ещё не успел ответить.

— Успевайте, Евгений Александрович, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Я ожидаю вашего появления в костюме, соответствующем эпохе.

Черкасов кивнул, его лицо вновь стало серьёзным, но в глазах читался ужас. Я же только мог представить, как он будет выглядеть в парике восемнадцатого века.

Но хуже всего было то, что нацепить этот проклятый парик придется и мне.

* * *

— Как думаешь, зачем нас всех позвали? — Спрашивала Бэлла Цицианова, нервно теребя свой рубиновый перстень.

Лена Салтыкова оглянулась.

— Здесь только те, кто предварительно прошел адаптацию. Наверное, нам расскажут, как мы будем дальше учиться…

Тренировочный зал в Михайловском замке был огромным, со сводчатыми потолками и стенами, покрытыми амальгамным сплавом для нейтрализации аномальной энергии. Здесь не было никаких украшений — только строгость и функциональность, необходимые для работы с силой.

А еще здесь были мы: пятеро из первой группы, столько же из второй и четверо — из третьей. Четырнадцать человек, которым предстояло стать магами-преобразователями.

— Добрый вечер, господа курсанты!

Шереметева, высокая женщина с пронзительным взглядом и седыми волосами, собранными в строгий пучок, предстала перед нами, сложив руки за спиной.

— Добрый вечер, ваше превосходительство! — хором поприветствовали мы.

— Сегодняшнее занятие посвящено взаимодействию с аномальной энергией, и поведу его я лично, — без прелюдий объявила начальница. — Каждый из вас показал склонность к работе с этим типом силы, и теперь я хочу, чтобы вы освоили базовый навык — поглощение остаточной энергии. Этот навык будет ключевым в вашей дальнейшей подготовке. Времени на раскачку нет, так что ваша подготовка идет параллельно с базовой программой. Вести занятия я буду лично.