Охраняемая големом (ЛП) - Вайлд Кара - Страница 9

Майя снова посмотрела на меня.

— Что я пытаюсь сказать… Мейсон, верно? Это твое имя.

— Мейсон Стоунуорден.

Она улыбнулась.

— Это уникальное имя. Мне оно нравится. Мое такое скучное. В любом случае, я хочу сказать вот что… Ты здесь, чтобы услышать мою версию случившегося, но я не знаю, в чем она заключается. Я знаю, что он похитил меня и продержал здесь несколько дней. Он кормит меня, но не заботится обо мне. Время от времени он берет у меня кровь и что-то делает с ней в своей лаборатории. Это все, что я знаю, и большую часть этого он рассказал мне сам. Так что я не знаю, сделала ли я что-нибудь с его матерью… я просто не знаю. Когда я повторяю его имя про себя… Винсент Локвуд, Винсент Локвуд… в голове у меня пустота. Я не могу вспомнить, знаю я его или нет. Не думаю, что знаю, но мои мысли так перепутаны.

Она опустила голову и прижала руки к глазам. Она начала медленно раскачиваться взад-вперед.

— Ты не могла этого сделать. — сказал я. — Посмотри на себя! Воспитательница в детском саду?

— Я не знаю… я не знаю…

— Майя. — мои руки взметнулись вверх, прежде чем я смог их остановить.

Они опустились на ее руки, и она вздрогнула, почувствовав мое прикосновение.

— Майя, послушай меня. Загляни глубоко внутрь себя, проникни поглубже и скажи мне, что, по твоему мнению, является правдой.

— Мейсон, я…

— Просто сделай это. Прислушайся к своему чутью, а не к своим запутанным мыслям. Это все из-за сотрясения мозга и травм, которые тебе нанес этот кусок дерьма.

Она посмотрела на меня, и я заметил, что она больше не дрожит. Она не оттолкнула меня, хотя я, вероятно, сжимал ее довольно сильно. Я позволяю теплу распространиться по моему телу, вниз, в мои руки и пальцы, и позволяю этому теплу — теплу моего тела — согреть ее. Это был успокаивающий жар, а не тот, что был красным и наполненным яростью, который я чувствовал ранее к Локвуду.

Немногие люди могли вытянуть из меня этот жар. Это был жар из моего сердца, а не из моего живота.

— Я чувствую. — нерешительно начала она. — Я чувствую, что… я бы никому не причинила вреда. Я работаю с детьми. Я помню некоторых своих детей. Их имена и их лица… я чувствую, что человек, который любит детей, никогда не смог бы сделать то, в чем Локвуд обвиняет меня. Что ты думаешь?

— Я думаю, тебе следует доверять своей интуиции, потому что я доверяю. Ты ничего не делала, Майя. Он лжет.

— Но почему?

— Я не знаю.

Я поднялся на ноги и протянул ей руку. Она уставилась на нее, но не взяла.

— Я вытащу тебя отсюда. — сказал я. — Пошли.

Она на мгновение задумалась, затем покачала головой.

— Майя, ну же. Тебе нечего бояться. Я позабочусь о тебе. Я раздавлю его и увезу тебя далеко отсюда.

— Нет. — сказала она.

Я не мог поверить своим ушам.

— Что?

— Нет, Мейсон. Пока нет. Я хочу знать.

— Знать что?

— Почему он так поступает со мной. Почему он нанял тебя охранять дверь, когда прекрасно знает, что уже сделал для меня побег невозможным. Теперь, когда ты на моей стороне и я знаю, что могу доверять тебе, я справлюсь с этим… я могу выдержать его пытку еще немного.

— Майя, не делай этого. Давай просто уйдем отсюда.

— Мне нужно знать, или то, что случилось со мной, вообще ничего не значит. Я так много страдала… мне нужно, чтобы это что-то значило. Пожалуйста.

Я глубоко вздохнул. Я отвернулся и принялся расхаживать по комнате, потирая лысину руками, чувствуя такое разочарование, что готов был размозжить себе череп.

— Мейсон, пожалуйста. — прошептала она.

— Если это то, чего ты хочешь…

— Так и есть.

Я кивнул.

— Хорошо. Но я не позволю ему снова прикоснуться к тебе. Ты слышишь меня, Майя? Если он прикоснется к тебе, то потеряет обе руки.

ГЛАВА 8

Майя

Мейсон был Големом. Когда я увидела его, я сразу поняла это, и это была отличная новость. Это означало, что мои воспоминания не были потеряны навсегда. Мало-помалу они возвращались ко мне. Я видела Големов и раньше, в окрестностях города, хотя никогда с ними не общалась. И вот так ко мне вернулась еще одна информация — я жила в районе, где жили только люди. И моя работа… моя работа была в том же районе! Мне не приходилось слишком часто бывать в центре города, а это означало, что я редко видела монстров и разговаривала с ними.

Когда он прикасался ко мне, я чувствовала, как успокаивающее тепло проникает в мои кости. С ним я чувствовала себя в безопасности. Более того, он заставлял меня чувствовать себя храброй. Если бы не он, не его внушительное присутствие, у меня не хватило бы смелости остаться, когда я могла сбежать. Когда я попросила его помочь мне выяснить, почему Локвуд так поступил со мной, я сама не могла в это поверить. Я никогда в жизни не была и не чувствовала себя такой храброй. Я была уверена, что это из-за Мейсона.

Мне стало интересно, что он собирается делать. Он не связал меня снова, и я могла свободно ходить по комнате и как следует потянуться впервые за несколько дней. О, как бы я хотела умыться! Как бы я хотела почистить зубы, вымыть голову, переодеться! Мейсон был действительно хорошим человеком, если он видел меня в том состоянии, в котором я была, и не осуждал меня.

А как же я? Была ли я хорошим человеком?

Мой похититель сказал ему, что я что-то сделала с его матерью. Мейсон в это не верил, и я тоже в это не верила, но, видя, что я ни черта не могу вспомнить, я не могла быть уверена. И я хотела быть уверена, потому что обвинение было ужасным, и если я сделала что-то не так и причинил кому-то боль, я хотела знать об этом, понимать степень вреда, который я причинила.

Меня что, газлили? Такое тоже могло быть. Локвуд был странным. Вокруг него была какая-то сверхъестественная аура, из-за которой я не могла сказать, испытывает он эмоции или нет. Он считал себя добрым и щедрым только потому, что кормил меня три раза в день, и когда он связал меня и заткнул рот кляпом, он, казалось, был убежден, что я вынуждаю его делать это своим плохим поведением. Он сказал мне, что сотрясение мозга произошло по моей вине, потому что я дралась с ним.

Это действительно было похоже на газлайтинг.

Тем не менее, я не могла не думать о его матери. Как и Мейсон, я хотела знать, жива ли она. И в хорошем ли она состоянии. Я надеялась, что с ней все в порядке. Кем бы ни был ее сын и что бы он ни делал, ни одна мать не заслуживала страданий.

Подняв руки над головой, я встала на цыпочки и потянулась так высоко, как только могла. В нескольких местах у меня хрустнуло в спине, и я сосредоточилась на своем дыхании. Как бы я ни устала и как бы сильно мне ни хотелось просто лечь и смотреть в потолок, я знала, что моему телу нужно двигаться. Я подумывала о том, чтобы сделать несколько отжиманий, немного потренироваться. Как я видела в фильмах, когда люди оказывались где-то в ловушке и у них не было возможности сбежать.

Мейсон Стоунуорден.

Я не шутила, когда сказала, что мне нравится его имя. У монстров такие интересные имена. У людей — не так уж много.

Он не думал, что я этого заслуживаю. Даже если бы я сделала что-то плохое, чего не могла вспомнить, я чувствовала, что Мейсон все равно не подумал бы, что я заслуживаю такого обращения, и это придавало мне уверенности и чувство защищенности. Не зная, кто я такая, что я сделала или не сделала, как я прожила свою жизнь… все эти пробелы в моей памяти заставляли меня чувствовать, что я могу быть кем угодно, что я могу быть любым человеком, в том числе и плохим.

Прав ли был Мейсон, доверяя мне? Я надеялась, что так оно и есть. Хотя он только что встретил меня и ничего обо мне не знал. И я тоже не могла ничего о нем сказать.

Ладно, теперь у меня снова возникли сомнения. Я стала лихорадочно расхаживать по комнате, и мне показалось, что комната недостаточно большая. Это было похоже на клетку, и я не могла дышать. Я должна была перестать думать о вещах, которые повергали меня в мрачное настроение.