Хребет Индиго (ЛП) - Девни Перри - Страница 7

— Конор, — я положил руку ему на плечо, быстро проверив его. Никакой крови. Никаких видимых сломанных костей. Все десять пальцев. Два уха и две обутые ноги.

Он поднял голову, и его телефон упал на траву. Следы слез запятнали его загорелое лицо.

— Это Лили.

— Лили...

— Г-грин, — выдохнул он. — Лили Грин.

Грин. Одна из медсестер в доме престарелых, где жила моя бабушка до своей смерти, была Грин.

— А что с Лили Грин?

По лицу Конора потекла ещё одна слеза.

— Вон там.

— Там... — протянул я, и мой желудок нашел новое дно.

Нет. Только не это.

Я тяжело сглотнул и встал, зная без вопросов, что я собираюсь найти.

На свинцовых ногах я прошел по высокой траве к угловому столбу и перелез через забор. Мои ботинки шли по той же грубо протоптанной тропинке, по которой, должно быть, шел Конор.

Надо мной в голубое небо поднималась башня хребта Индиго. Ее смелая скальная поверхность освещалась солнцем. Это место было столь же пугающим, сколь и прекрасным. Сплошная стена скал, прорезавшая поля по такой суровой линии, что казалось, будто гора рассечена от макушки до пят. Скалы у ее основания были такими же черными и суровыми, как лицо утеса.

Я карабкался к скалам, которых избегал целую вечность. Я не был по эту сторону забора уже много лет. С тех пор, как нашел тело.

Последнее тело.

Мой взгляд упал на прядь светлых волос. На белое платье. На изуродованные конечности. На реку крови.

На Лили Грин.

3. УИНСЛОУ

— Я собираюсь сбегать домой и взять новую рубашку, — сказала я Дженис, нахмурившись на беспорядок, который я устроила из своей белой блузки.

Мой рукав, испачканный черным кофе, был таким же бедствием, как и мой стол. Папки, отчеты и липкие записки загромождали коричневую деревянную поверхность. Или она была серой? Я не видела ее уже два дня.

Я была официально похоронена.

Когда Дженис пришла сказать мне, что пришло время еженедельного собрания сотрудников с администрацией — неофициального постоянного собрания, которого не было в моем календаре, — я так торопилась присоединиться к ним, что, когда я пошла взять свою кружку с кофе, из кружки выпрыгнула капля и забрызгала мою рубашку.

— Ты позвонишь мне, если что-то случится? — спросила я.

— Конечно, — Она улыбнулась и пошла к двери, остановившись на пороге. — Ты молодец, Уинслоу.

— Правда? Потому что мне кажется, что я тону, — в этом я призналась бы только Дженис. Она была моим единственным союзником на станции. Завоевание людей шло медленнее, чем я ожидала. Намного медленнее.

Дело было в моем возрасте. Никто открыто не признавался, что считает меня слишком молодой      — не в лицо. Но в косых взглядах были невысказанные слова. Сомнения.

Я справлюсь с этой работой.

Возможно, другие сомневались во мне, но я не собиралась сомневаться в себе. По крайней мене сильно.

— Сейчас ты пьешь из пожарного шланга, но потом станет легче, — пообещала Дженис. — И люди здесь придут в себя. Дай им время.

Я вздохнула.

— Спасибо.

Она уверенно кивнула мне, а затем скрылась за своим безупречным столом.

Достав из нижнего ящика сумочку, я пролистала стопки отчетов, которые нужно было просмотреть, и резюме офицеров, которые нужно было прочитать. Сегодня вечером я возьму еще одну стопку домой и прочту их, как и вчера вечером. Я находилась в режиме обучения, пытаясь ознакомиться с персоналом. Я также попросила Дженис достать все дела за последние три месяца, чтобы я могла понять, какие преступления происходят в Куинси.

До сих пор это были всего лишь четыре пьяных водителя, сорванный школьный праздник, одна драка в баре и бытовая неурядица. Дженис предупредила меня, что среди этих дел есть арест за употребление метамфетамина, но я еще не добралась до этого дела.

В целом, досье на офицеров были тонкими, слишком тонкими. Отчеты были короткими, слишком короткими. И все было написано от руки на бумажных шаблонах.

Дедушка не шутил, когда говорил мне, что департамент полиции Куинси нуждается в толчке в будущее. Хотя "толчок" кажется слишком мягким словом. Нам нужен был бульдозер.

Я была тем бульдозером.

Проходя через буфет, я помахала рукой Аллену, одному из сотрудников дневной смены.

Он кивнул, его взгляд метнулся к моему рукаву. Уголок его рта приподнялся.

Я пожал плечами.

— Кофе напал на меня.

— Вот почему я неравнодушен к нашим черным рубашкам и брюкам. Скрывают пятна.

— Мой заказ на униформу должен поступить сегодня. Тогда я тоже буду придерживаться черных рубашек, — я улыбнулась и направилась к двери.

Хорошо, это было приятно. Аллен не избегал зрительного контакта. Прогресс, верно?

Я помахала офицеру Смиту, когда проходила мимо него в вестибюль, надеясь на кивок.

— Я собираюсь быстро бежать домой. Позвоните мне, пожалуйста, если что-нибудь выяснится.

Он игнорировал меня, как и последние два дня. Даже когда мы столкнулись вчера в комнате отдыха, он вел себя так, будто меня там и не было. Когда я выходила за дверь, его взгляд обжег мне позвоночник.

Досрочный выход на пенсию. Мы определенно собирались обсудить вопрос о досрочном выходе на пенсию, если он не изменит своего отношения.

Я достала из сумочки солнцезащитные очки, чтобы защитить глаза от бликов и скрыть темные круги под глазами       — на этой неделе сон давался нелегко. Мой Durango был припаркован рядом с машиной Аллена. Кожаные сиденья были теплыми, а воздух был душным. Я открыла окно, вдыхая аромат летнего солнца.

Расположенный в самом сердце западной Монтаны, Куинси находился примерно в часе езды от Национального парка «Глейшер». Город был расположен в долине, окруженной заснеженными горами, склоны которых покрывал густой вечнозеленый лес. Река Кларк Форк прорезала путь сквозь деревья и обеспечивала естественную границу городской черты с одной стороны.

Когда я была ребенком, дедушка брал нас в походы вдоль реки. Моя семья проводила несколько драгоценных летних выходных в его любимых местах, где мы ловили рыбу, ходили в походы и жарили сосиски.

За каждым поворотом Куинси хранил воспоминания.

Посещение отца всегда было похоже на приключение. Мой отец вырос здесь, и для него Куинси был домом. Мама и папа были бы рады видеть меня здесь. Возможно, они бы последовали за мной из Бозмена.

Хотя, если бы они не умерли, я сомневалась, что переехала бы в Куинси.

Если бы они не умерли, многое было бы по-другому.

За каждым поворотом Куинси хранил воспоминания.

Я ещё не решила, хорошо это или плохо.

Отодвинув прошлое в сторону, я рассматривал туристов, бредущих по тротуарам на Мэйн. Из-за близости к «Глейшеру» Куинси до осени будет переполнен приезжими из других городов.

Как мэру, дедушке нравился приток денег в его маленький городок. Как жителя, туристы обычно действовали ему на нервы. Именно из-за обилия приезжих он любил увозить нас в горы на летние каникулы.

Именно во время осенних и зимних визитов мы останавливались в Куинси, чтобы осмотреть город. Со времен моего детства мало что изменилось. В привычном для нас был комфорт.

Как и в большинстве маленьких городов Монтаны, Главная улица была отрезком шоссе, ведущего в город и из него. Все ответвлялось от центра Куинси, как артерии от процветающего сердца. Но основная часть коммерции находилась именно здесь, в центре города.

Рестораны, бары и розничные магазины привлекали в первую очередь наших сезонных посетителей. Офисы и банки заполняли промежутки между ними. Любимой маминой остановкой всегда был антикварный магазин. У отца — хозяйственный магазин. Бакалейный магазин и две бензоколонки служили продолжением одной стороны Мэйна. На другой стороне находилась ферма Куинси и корма.

Жители гордились этой улицей. Витрины были искусными и очаровательными. Летом на фонарных столбах висели корзины с цветами, зимой — праздничные гирлянды и мерцающие огоньки.