Охота на электроовец. Большая книга искусственного интеллекта - Марков Сергей Николаевич - Страница 122

Перебравшись в Массачусетс, Питтс не забыл своего друга. В письме к Мак-Каллоку он писал: «Примерно раз в неделю я сильно тоскую по дому, по разговорам с тобой на протяжении всего вечера и ночи». Несмотря на успех, Питтс тосковал по дому — а дом для него означал Мак-Каллока, продуктивная работа с которым приносила радость. Мак-Каллок также чувствовал себя потерянным без своего помощника.

Внезапно тучи рассеялись. В 1952 г. Джерри Визнер, заместитель директора Исследовательской лаборатории электроники Массачусетского технологического института, пригласил Мак-Каллока возглавить новый научный проект, посвящённый изучению мозга. Мак-Каллок ухватился за эту возможность, так как это означало, что он снова будет работать с Питтсом. Он с радостью обменял профессорскую должность и большой дом в Хинсдейле на звание научного сотрудника и скромную квартиру в Кембридже (пригороде Бостона). План проекта состоял в том, чтобы использовать инструментарий теории информации, нейрофизиологии, статистической механики и вычислительной техники, чтобы понять, как мозг порождает разум. Летвин вместе с молодым нейробиологом Патриком Уоллом присоединились к Мак-Каллоку и Питтсу в их новом офисе, на двери которого была вывешена табличка с надписью: «Экспериментальная эпистемология»[1155].

4.3.5 Грустный эпилог

Беда подкралась незаметно. В 1951 г., через три года после публикации «Кибернетики» и спустя год после выхода «Кибернетика и общество» (The Human Use of Human Beings), Винер попытался опубликовать свои мемуары, но потерпел неудачу — издатели сочли, что рукопись является излишне едкой и изображает в неприглядном виде как самого Винера, так и его наставников, некоторые из которых были ещё живы.

Отказы, полученные от всех издательств, в которые обращался Винер, включая издательство его родного вуза, ещё недавно боровшееся за то, чтобы быть соиздателем «Кибернетики», крайне негативно сказались на душевном состоянии учёного. Фактически они усугубили сильную депрессию, в которую Винер погрузился, когда писал о своём не особенно счастливом детстве. Норберт находился в крайне уязвимом состоянии. Этим воспользовалась его жена Маргарет, которая давно хотела избавить мужа от влияния Мак-Каллока.

Несколькими годами ранее, когда дочь Винера Барбара начала институтское обучение в Чикаго, Мак-Каллок предложил ей временно поселиться в его доме, расположенном недалеко от места учёбы. Винер с благодарностью принял предложение друга и отправил Барбару жить к Мак-Каллокам. Уоррен и Рук чувствовали свою ответственность за 19-летнюю девушку и однажды даже попытались вразумить её, когда она начала встречаться с одним из студентов-медиков. Всё было весьма невинно, если бы не одно но — напомним, что всё это происходило в то же время, когда Мак-Каллок предоставил убежище Питтсу и Летвину. Когда Норберт находился в большой депрессии, Маргарет рассказала ему, что во время пребывания Барбары у Мак-Каллоков Питтс и Летвин якобы много раз соблазняли его дочь. Для Винера это стало шоком, и он впал в бешенство.

Ничего не подозревавшие Питтс и Летвин находились в прекрасном расположении духа. У новой лаборатории было более чем достаточно средств для серьёзных исследований, и её руководителем был Уоррен Мак-Каллок. Друзьям предстояло исследование, направленное на познание секретов человеческого разума. Питтс и Летвин с их новыми модными машинами и блестящими перспективами захватывающих исследований пребывали в состоянии восторженного веселья. В соответствии со своим настроением они написали Винеру (и Розенблюту) напыщенное письмо, язык которого должен был восприниматься как шутка. Оно началось со слов «Знайте, о благороднейшие, великодушные и могущественные лорды…». По всей видимости, Винер счёл бы это письмо забавным, если бы находился в «нормальном» психическом состоянии. «Откровения» Маргарет о чести его дочери, «запятнанной» этими «мальчиками», были выплеснуты на Норберта всего за сутки до получения письма. Ответ Винера был резким и кратким. Телеграмма, которую он послал Визнеру, гласила: