Охота на электроовец. Большая книга искусственного интеллекта - Марков Сергей Николаевич - Страница 166

Вся эта история, судя по всему, не на шутку уязвила самолюбие Шокли, и он с удвоенным рвением принялся за работу, вернувшись к идее создания монолитного транзистора. Слабым местом конструкции Бардина и Браттейна были нестабильные и ненадёжные точечные контакты. Результатом работы Шокли стала трёхслойная конфигурация, которая легла в основу биполярного (плоскостного) транзистора. В апреле 1949 г. сотрудники Шокли — Морган Спаркс, Гордон Тил и Боб Микуляк — вырастили в тигле первую трёхслойную p-n-p-структуру для демонстрации «транзисторного эффекта».

В январе 1950 г. Спаркс и Тил смогли изготовить трёхслойную структуру, пригодную для изготовления радиочастотных транзисторов. Через год началось серийное производство транзисторов Шокли, которые вскоре полностью вытеснили с рынка точечные транзисторы.

Несмотря на достигнутый успех Шокли, руководство Bell Labs относилось к нему с изрядной долей осторожности. Хотя он и получил должность директора по найму новых сотрудников, это не могло в полной мере удовлетворить его амбиции. Руководители компании ценили в Шокли его умение распознавать таланты, но считали, что ему нельзя доверять руководство коллективом. Из-за Шокли компанию покинул Бардин, а также десятки менее известных специалистов. Поэтому, когда Шокли объявил об уходе из Bell Labs, многие в компании вздохнули с облегчением.

Готовясь покинуть Bell Labs, Шокли уже держал в уме идею собственного полупроводникового бизнеса. Сначала ему удалось договориться о финансировании с военно-промышленной корпорацией Raytheon, но после месяца сотрудничества инвесторы свернули проект. В поисках финансирования в августе 1955 г. Шокли обратился к химику и предпринимателю Арнольду Бекману. Тот согласился вложить средства в создание лаборатории под обещание Шокли за два года организовать серийный выпуск элементов. Новое предприятие, ставшее филиалом Beckman Instruments, получило название «Полупроводниковые лаборатории Шокли» (Shockley Semi-Conductor Laboratories). Бекман и Шокли оформили сделку, приобрели необходимые патенты и подобрали в Маунтин-Вью, близ Пало-Альто, площадку для организации опытного производства. Мало кто из квалифицированных специалистов хотел в те годы перебираться в такую глухомань. Шутка ли: здесь не было даже междугородного телефона! Сотрудников пришлось отчасти набирать буквально по объявлению, а точнее, по объявлениям — в The New York Times и New York Herald Tribune. Благодаря объявлениям было получено около трёхсот откликов, а ещё полтора десятка человек, включая Мура, Шокли нашёл в Американском физическом обществе.

Весь 1956 г. Шокли испытывал на кандидатах свои бесчеловечные HR-технологии. Например, он заставил каждого пройти психологическое тестирование. В отношении Мура эксперты Шокли пришли к выводу, что тот является «весьма одарённым, но не способным к управлению». Затем каждого из отобранных кандидатов ожидал утомительный устный экзамен[1536].

В итоге к осени 1956 г. в лабораторию было принято более 30 человек, к числу которых и относились будущие участники «восьмёрки».

Шокли сфокусировал внимание команды на проекте по созданию четырёхслойного диода. В ноябре 1956 г. Нобелевский комитет объявил о награждении Бардина, Браттейна и Шокли Нобелевской премией по физике. По всей видимости, из-за утомления, вызванного вниманием прессы, официозом и путешествием на другой континент, худшие стороны личности Шокли в это время стали проявляться всё отчётливее. К весне 1957 г., когда стало понятно, что проект с четырёхслойным диодом зашёл в тупик, Шокли отстранился от работы, стал раздражительным и чрезвычайно подозрительным. Он организовал запись всех телефонных звонков, поступающих в лабораторию. Внутри самой лаборатории соблюдался режим внутренней секретности — сотрудникам запрещалось делиться результатами своих работ с коллегами. Шокли провоцировал конфликты и постоянно придирался к подчинённым. Когда его секретарша случайно уколола палец канцелярской кнопкой, занялся поисками «вредителя» и потребовал, чтобы сотрудники прошли проверку на детекторе лжи. Считается, что это «дело о кнопке» стало спусковым крючком последовавшего конфликта. Вдобавок ко всему Шокли открыто поссорился с Бекманом: отвечая на упрёки в превышении сметы, он стал угрожать тем, что вместе со своей командой найдёт другого инвестора. Реалии, однако, были таковы, что команда вовсе не горела желанием продолжать работу под руководством Шокли. В итоге несогласные во главе с Муром обратились к Бекману и предложили ему отстранить Шокли, сосредоточив все усилия на производстве биполярных транзисторов. Бекман, впрочем, не решился на столь радикальный шаг и предпринял попытку сохранить команду в прежнем составе. Однако выдернутые волосы уже нельзя было вставить назад — лаборатория разделилась на две группы. Часть сотрудников продолжила работу над четырёхслойным диодом, а вторая, втайне от Шокли, работала над совершенствованием биполярного транзистора и пыталась найти инвесторов среди нью-йоркских финансистов. «Заговор» против Шокли, в котором участвовали восемь ведущих специалистов, был составлен по всем приключенческим канонам. «Заговорщики» встретились с финансистами компании Hayden Stone в ресторане Redwood Room. Здесь один из финансистов, «краснолицый ирландец» Альфред Койл, выложил на стол десять однодолларовых банкнот: «Пусть каждый из нас распишется на каждой купюре. Это и будет наш учредительный договор»[1537].

Результатом сотрудничества «восьмёрки» с финансистами из Hayden Stone стало создание на деньги Шермана Фэйрчайлда компании Fairchild Semiconductor. Вскоре к «восьмёрке» примкнули ещё двое из колебавшихся сотрудников Шокли[1538].

Через три года Fairchild Semiconductor стала одним из технологических лидеров отрасли, а в середине 1960-х — вторым, после Texas Instruments, производителем полупроводниковых устройств в мире. По сути, Fairchild Semiconductor 1960-х гг. стала важнейшим бизнес-инкубатором Кремниевой долины и была в той или иной мере причастна к созданию множества корпораций, включая, например, AMD и Intel[1539].

Оказавшись на посту директора по исследованиям и разработке ведущей инновационной корпорации, Мур глазами стратега взглянул на растущую не по дням, а по часам полупроводниковую индустрию. Какие закономерности скрывает этот рост? Что происходит в производственных цехах и лабораториях конкурентов? Как следует действовать, чтобы соответствовать требованиям рынка?

Принято считать, что наблюдение Мура, сделанное им в 1965 г., заключалось в том, что с каждым годом число транзисторов в одной интегральной микросхеме удваивается, а также что спустя десять лет Муру пришлось скорректировать свою оценку — в действительности за прошедший период удвоение происходило не каждый год, а раз в два года[1540], [1541], [1542]. На деле это не совсем точно. Первоначальное утверждение Мура можно найти в его публикации «Втискивание большего количества компонентов в интегральные микросхемы» (Cramming More Components onto Integrated Circuits) в Electronics Magazine за 19 апреля 1965 г. Оно гласит: «Для минимальной стоимости компонентов сложность [схем] возрастала примерно в два раза за год (см. график). Конечно, в краткосрочной перспективе можно ожидать, что этот темп сохранится, если не увеличится. В более долгосрочной перспективе темпы роста менее предсказуемы, хотя нет никаких оснований полагать, что они не будут оставаться почти постоянными в течение по крайней мере десяти лет. Это означает, что к 1975 г. количество компонентов интегральной схемы при минимальной стоимости составит 65 000. Я считаю, что такая большая схема может быть построена на единой полупроводниковой пластине [wafer]»[1543].