Невеста понарошку, или Сиротка для дракона - Синичкина Мила - Страница 11

– Понимаю, – любезно улыбаюсь, – понимаю и искренне благодарю за службу. Только не могли бы вы содрать вашу ленту, она очень портит вид здания.

Прежде, чем Адван успевает мне что–то ответить, в наш диалог вклинивается еще одно действующее лицо – мужчина, все это время стоявший в тени магазина, от чего я не обратила на него внимания раньше.

– Они не могут, леди, потому что эта лента не в их юрисдикции, – говорит щуплый господин во всем черном противным скрипучим голосом. – Видите ли, вы так долго добирались до своего наследства, что оно почти перешло во владения короны.

Этот тип не ругается, не повышает голос, однако у меня от него мурашки по коже. Интуиция буквально кричит о том, что вот она, настоящая проблема.

– Но ведь сейчас я здесь, – приподнимаю брови, – не вижу никаких проблем. Вы сказали «почти», значит, я все–таки успела.

– Успели, – нехотя кивает мужчина в черном, – у вас еще был целый месяц, чтобы успеть по закону о вступлении в наследство, – Чуть свободнее вдыхаю, но черный продолжает. – Но чтобы оплатить налог за то, что ваше здание занимает часть городской площади, у вас осталось всего пара дней. Срок извещения, которое я вам любезно прикрепил ко входной двери, когда клеил ленту, что вам так не нравится, истекает послезавтра.

Глава 20

Липкий страх неприятно холодит мою спину, я отказываюсь верить словам этого неприятного человека, но я вчера не удосужилась взглянуть на бумагу, упавшую на голову. Надо что–то делать, я не могу терять это место, должна быть какая–то лазейка.

– Вы ничего лично мне в руки не вручали! – наконец произношу. – Как я могла знать о вашем уведомлении? Если оно не вручено лично, то и не засчитывается?

Последнее предложение получается у меня наполовину вопросительным, а все потому, что я абсолютно не сведуща в местных законах. Я действую на основании памяти по прошлому миру, усиленно добавляя в голос уверенность, чтобы окружающие усомнились в собственных суждениях, даже если не права именно я.

– Копия была послана почтой в дом вашего отца в провинции, – противный тип презрительно кривится, – запамятовал, из какой вы глуши родом. Но не суть, главное, у меня есть почтовое уведомление о том, что мое письмо было получено год назад.

«Неужели Адриана целый год знала об этом магазине? К чему тогда стенания над шкатулкой?» – думаю с легким раздражением, а щуплый тем временем копается в своем кейсе в поисках заявленной бумаги.

– Прошу, – он протягивает мне лист.

Беру почтовое извещение, почему–то белое, а не пожелтевшее, видимо, сказываются условия хранения, и буквально заставляю себя вчитаться в строчки, написанные ровным почерком:

«Уведомление Бах – фон Бакар вручено.

Уполномоченный почтовый работник Шейкпорта».

И в конце размашистая подпись.

– Вы Бах? – спрашиваю у щуплого, не обучены здесь законники элементарной вежливости, неприятно это.

– Совершенно верно, это я, – щуплый кланяется. – Главный помощник королевского казначея.

– Главный помощник – это еще не сам казначей, – рассуждаю вслух, едва сдерживая свою радость от прочитанного извещения, – к тому же вы допустили ошибку, послав письмо не по тому адресу. Я никогда не проживала в Шейкпорте.

По крайней мере, Грегори выгнал меня из дома, находящегося в крохотном городке с романтичным названием Розалия. Я точно это знаю, я читала наш с холодным драконом брачный договор и изучала карту перед побегом.

– Хм, – Бах неприятно ухмыляется, – я не мог совершить ошибку, это невозможно!

– Тогда, может быть, почтовые работники ее совершили? Я слышала, такое случается сплошь и рядом, – со знанием дела киваю.

– И что же, с них и стребуем ваш неуплаченный налог? – щуплый вопросительно выгибает правую бровь, придавая себе сходство с летучей мышью.

– Хорошая мысль, господин Бах, – с готовностью киваю.

– Леди, даже ваша светлая головушка должна понимать, что вы говорите чушь, – щуплый обдает меня удвоенной дозой своего презрения. – Не мои проблемы, что вы, имея собственность в другом королевстве, нагло не соблюдаете установленные у нас законы. Послезавтра жду вас в ратуше с ключами и документами, надеюсь, вы будете благоразумны и воздержитесь от представления, какое устроили сегодня.

– Но я, – совсем не понимаю претензии, – ничего не устраивала, я всего лишь искала истину! И я настаиваю, – топаю босой ножкой, что наверняка смотрится скорее комично, нежели угрожающе, – на вашей стороне была ошибка! У меня было горе, я осталась совсем одна! И это ваша обязанность напоминать о всякого рода платежах! Я требую встречи с вашим начальством!

Глава 21

Должен же кто–то быть человечнее, чем этот сухарь. Может быть, удастся склонить главного казначея к отсрочке, пообещав выплату процентов? Все любят деньги во всех мирах, так ведь?

С напряжением ожидаю ответа Баха, он почему–то медлит, что дает мне пусть и крохотную, но надежду.

– Ладно, – отвечает он наконец, – ваше право, – пожимает плечами. – Я не могу препятствовать, это будет нарушением букве закона. Только мой начальник, глубокоуважаемый главный королевский казначей, завтра рано утром уезжает, вряд ли он будет откладывать дела ради вас.

Хмуро смотрю на Баха, вот же гад, едва сдерживает самодовольную улыбку, даже не старается быть учтивым.

– Значит, я встречусь с ним сегодня, – твердо произношу. – Подождите меня буквально десять минут, проводите к начальству в ратушу.

Сухарь недовольно кривится, но в этот раз дает ответ быстрее.

– Десять минут и ни одной больше! – бросает он сквозь зубы.

– Как вы разговариваете с леди?! Это немыслимо! – возмущается Адван, который почему–то так и не увел свой отряд.

– Нормально разговариваю! А вас вообще здесь не должно быть! Не зря городскую стражу называют сплетниками и тунеядцами, – выплевывает Бах.

Дальнейшее развитие спора я пропускаю, поскольку забегаю по лестнице в жилую зону и лихорадочно ищу вчерашний пожелтевший лист, который я приняла за страшного паука. Помятая бумажка находится быстро, но информации в ней еще меньше, чем в почтовой квитанции Баха: мол, такая-то такая должна уплатить короне столько и столько до такого-то числа. Бах не обманул, сумма и дата совпадают, как и причина забрать имущество.

В раздражении комкаю несчастный лист и закидываю его в угол комнаты. Нужно быстрее найти подходящее для встречи с казначеем платье и идти на поклон. Как я это не люблю, но придется. Мой выбор метается от наглухо закрытого наряда до, наоборот, излишне открытого с глубоким декольте, вдобавок я предполагаю, что все фасоны устарели, скорее всего это гардероб матери Адрианы. Жаль, мне в наследство не досталась служанка, она могла бы подсказать, что сейчас носят.

– Возьму средний вариант, – принимаю решение и меняю черное платье на нежно–голубое.

Вырез оно имеет целомудренный, приоткрывает ключицы и оставляет простор для воображения. Быстро провожу щеткой по волосам, на полноценную прическу у меня нет времени, обуваю с виду удобные туфли и тороплюсь обратно вниз.

Бросаю взгляд на зеркало, висящее почему–то на стене в лестничном пролете, и ободряюще произношу сама себе:

– У тебя все получится! Не может не получится.

Едва не забываю опустошить кассу и накинуть плащ, и уже через несколько секунд открываю входную дверь, и выхожу на улицу.

– Я готова, господин Бах, – произношу с достоинством и запираю магазин.

– Рад, ваше сиятельство, – совсем нерадостно отвечает мужчина. – Прошу за мной.

Он разворачивается и торопливо шагает в противоположную сторону, очевидно, надеясь, что я не поспею. Но я с легкостью подстраиваюсь под его шаг и иду строго немного позади. Равняться с ним и идти рядом нет никакого желания, впрочем, как и у Баха.

Я не успеваю запыхаться, как сухарь уже останавливается рядом со входом в высокое белое здание с куполообразной крышей, тоже белой.