Старые долги (СИ) - "Vivian2201" - Страница 371

Судью, в принципе, лояльно относившегося к Дюму и его адвокату, заменили после ходатайства об отводе со стороны адвоката Моны. С этого момента всё дело пошло совершенно иначе. Ведь, новым судьёй оказался тот самый незнакомец, с которым бывшая жена Джеймса изменяла ему.

Ральфа Уоткинса арестовали на следующий день после первого с новым судьёй заседания. Ему были предъявлены обвинения в фальсификации видео записей и подделке документов. Затем любовник Моны, оказавшийся действующим судьёй, своим решением признал невозможность учитывать в рамках суда те денежные переводы, которые совершались Джеймсом на счета её родителей, поскольку данный процесс не имел отношения к их имуществу, а касался развода Дюма. После этого было закономерным итогом услышать вердикт — в исковые требования удовлетворить в полном объеме.

Более того, ублюдок умудрился признать доставшееся от родителей имущество — совместно нажитым, поскольку оно попало в руки Джеймса больше трех лет назад. Судья воспользовался противоречием в двух законах и существующей судебной практикой. А это означало, что одним пентхаусом Дюм уже не мог отделаться.

Апелация тоже результата не дала. Суд второй инстанции оставил решение в силе и… Для Джеймса наступили тяжелые времена. Приставы арестовали всё имущество, обчистили банковские счета инженера. Для разделе квартиры родителей, пентхауса и спиддеров их выставили на продажу, а самого Дюма — на улицу, оставив ему лишь одежду да старый КПК. Все попытки обжаловать действия приставов окончились неудачей. Несмотря на то, что они не имели права оставлять его без места жительства и денег, выродки в форме судебной службы исполнения наказаний именно так и поступили. Та же судьба ждала и акции компании «Kordy-Motors». Их старательно искали в родительской квартире, совершенно не стесняясь сего факта. Словно бы ничего более приставов и не интересовало. А когда Джеймс подал на них жалобу в региональное управление, её… приняли, но реакции не последовало.

Надеясь на оставшуюся у него наличность, Дюм попытался найти другого адвоката, но никто не желал связываться с человеком, на которого имеется «зуб» у действующего судьи, обладающего обширными связями во многих силовых ведомствах региона. Примерно месяц Джеймс обивал пороги прокуратуры, полиции, СБК (прим. автора СБК — Служба Безопасности Кордии), но всюду его документы и заявления принимались, затем следовали сочувственные улыбки и… ничего.

Так было до тех пор, пока инженер не понял — ему конец. Никто не поможет. С друзьями он разругался из-за Моны, пока они были женаты. С коллегами — в последние годы. А круг общения родителей был ему слабо знаком.

На остатках денег, Дюм арендовал комнату на одном из нижних уровней и принялся искать работу. С того места, куда он устроился в самом начале долгой судебной тяжбы, его уволили после получения документов от приставов о решении суда. Однако, голову инженера не покидала одна единственная мысль.

Мона родила не от него, а от этого ублюдского судьи. И он же устроил Джеймсу весь этот кошмар, пользуясь своими знакомствами и должностью. Вывод напрашивался сам собой. Искать справедливости смысла нет. Более того, как бы ни старался Дюм, куда бы ни отправился работать, всюду его достанут и сделают так, что он окажется на улице. Любовник Моны задался целью извести его, не забыв перед этим отнять акции «Kordy-Motors». Ведь, мало их арестовать. Без сами документов, которые нельзя напечатать заново, ибо они номерные, обладающие многочисленными техническими и магическими степенями защиты, никакие решения судов об отчуждении имущества не помогут. Максимум, чего добьет ублюдок — блокировка акций и прекращение ежегодных выплат дивидендов по ним. Пусть это и небольшие деньги, но…

Очередным вечером сидя в убогой каморке, по недоразумению именуемой квартирой, Джеймс замер, уставившись в точку перед собой. Он понял что нужно делать.

— Ты их не получишь, — прошептал Дюм, — И не будет у тебя этой суки. Ты отнял у меня всё. А я отниму всё у тебя, мразь.

Был у Джеймса один знакомый. Одноклассник, с которым инженер не общался очень давно. В отличии от Дюма, этот парень изначально выбрал «неправильный» путь и ныне является частью криминального мира. Впрочем, глядя на то, что из себя представляют «правильные» люди, Джеймс уже сомневался в том, как смотрел на вещи раньше. В прежние годы ему бы в голову не пришло рассуждать об убийстве и самоубийстве. Однако, пережив предательство и столь вопиющий беспредел со стороны властей, Джеймса уже не был столь категоричен в отношении тех, кого раньше считал преступниками.

«Всё познается в сравнении и… в беде, — мысленно скривился Дюм, набирая номер человека, общения с которым избегал многие годы, — Как же всё паршиво…»

Допив кофе, Джеймс ещё раз осмотрелся.

Воспоминания об уже почти забытой благополучной жизни всё ещё мелькали перед его взглядом. Иногда пробуждалось нечто похожее на совесть. Эта дрянь пыталась убедить мужчину, что убивать Мону — плохо. Ведь, она его жена, пусть и бывшая. И в целом, ему не следует быть таким категоричным…

Однако, стоило вспомнить лицо её любовника и то, как себя вели приставы, каморку, заменившую пентхаус, дерьмовую еду быстрого приготовления вместо нормальной домашней, узкую жесткую койку, продавленную сотней прошлых постояльцев, вместо мягкой родной кровати, как поднявшаяся из глубин души злость на корню удавливала позывы этой трусливой суки, прикидывающейся совестью. Джеймс принял окончательное решение. Он купит у Джоша плазменный пистолет, пристрелит Мону Марка и Стена, а затем застрелится сам. Всё равно, после тройного убийства, ему уже ничего другого не останется.

Собственно, Джеймс именно на встречу с Джошем и шел, когда решил зайти в это кафе, благо, оно в сотне метров от нужного места.

Звук открывшейся двери и ворвавшийся в помещение гомон улицы на мгновение заглушили негромкую музыку, игравшую в кафе, а затем исчезли.

— Дюм? — раздался знакомый голос, заставивший инженера повернуть голову.

У входа стоял Джош. Такой же вымокший с ног до головы, как и сам Джеймс.

— Тоже решил зайти сюда выпить кофе? — усмехнулся инженер.

— Неожиданно, приятель, — кивнул Джош, направляясь к столику, за которым сидел Дюм.

— Мистер Оловей, — подскочила к однокласснику Джеймса официанта, — Вам как обычно?

Джош на секунду замер, затем, бросив оценивающий взгляд на своего одноклассника, хмыкнул и произнёс:

— Рита, мне капучино с бурбоном… И Джеймсу тоже. Раз уж мы с ним встретились тут, а не как планировали… И… Накрой нам столик в отдельном зале — у нас будет серьёзный разговор.

— Это ваш друг? — удивленно покосилась на инженера девушка.

— Да, — неожиданно для Дюма ответил Джош.

— Конечно, — кивнул официантка, практически улетучившись из зала.

Усевшись рядом со своим одноклассником, Оловей фыркнул:

— Дерьмово выглядишь, дружище. Рассказывай, что стряслось?

Для Дюма, произошедший между его школьным товарищем и официанткой разговор был неожиданным, но крайне показательным. Одноклассник, судя по всему, уже давно не простой «бык», коего отправляют «на дело» серьёзные дяди, а личность достаточно известная, обладающая неким весом и авторитетом.

— Это долгая история, — покачал головой Джеймс, после чего, заметив осуждающий взгляд Джоша, добавил, — Если коротко, то я — идиот и неудачник.

— И это мне говорит человек твоего плана? — фыркнул Оловей, — У тебя же мозгов больше, чем у всех моих парней вместе взятых… Включая меня. Ты гений…

— И конченный мудак, — отмахнулся Дюм, — Да ещё и слепой.

— Так… Рассказывай. А дальше мы подумаем. Не просто так же ты решил со мной встретиться… Не поверю.

Пока Рита накрыла стол в отдельном зале, Джеймс успел рассказать однокласснику историю своих злоключений и выводы, к которым он пришел.

— Вот что… — задумчиво произнёс Джош, — У тебя попросту не было возможности всё обсудить с кем-то, кроме адвоката. А они — те ещё уроды. Им лишь бы денег сорвать. Ублюдки не на результат работают, а снимают с клиентов наличку за каждой свой чих… К ним за помощью идти — только себе хуже делать.