Практика по брачному контракту. Магия не пригодится! (СИ) - Дмитриева Ольга - Страница 54

– Это просто черный лис. Что мне может сделать раненый лисенок?

– Он не просто лис, – понизил голос ректор. – Он может оказаться таким, как Сулаки.

Следующая мысль пришла в голову нам обоим сразу, и мы воскликнули одновременно:

– Мальчик!

Я попятилась и уперлась спиной в дерево. Мысли лихорадочно проносились в голове, пока я пыталась сопоставить факты.

– Это он, – кивнул Эдвин. – Иначе и быть не может. Преступник, понесший наказание, лишенный силы. Такой же, как Сулаки.

– И он мне тоже ничего не сделал, – вздохнула я.

Чем больше я думала, тем больше убеждалась, что Эдвин прав. Мальчик из сада и есть мой лисенок. Но мои последние слова заставили ректора в очередной раз возвести глаза к небу.

– Это опасная тварь, – раздраженно сказал он. – Нужно скорее ехать домой и выставить его за дверь.

С этими словами он развернулся и направился к опушке.

Оказалось, мой умный жеребец никуда не удрал, а всего лишь ретировался подальше. Теперь наши кони паслись на лугу бок о бок, и тут же примчались на свист Эдвина. Я покорно вскарабкалась в седло, и мы повернули к дому. Почти всю дорогу я размышляла о том, как уговорить Эдвина оставить лисенка. И о том, кто такой Кетту. Ректор гнал коня и был настроен решительно. А еще вспоминала о том, как он шагнул через огонь. Не побоялся. Не оттолкнул. Но неуместное чувство радости я старалась запихать поглубже. Тревога за Кетту не отпускала. В то, что лисенок, то есть мальчишка, желает мне зла, я не верила. А вот решимость на лице Эдвина меня пугала.

Во дворе имения ректор спешился, бросил поводья слуге и направился в дом. Я едва не скатилась кубарем со своего жеребца и побежала за Эдвином. А когда он распахнул дверь комнаты, пригнулась и нырнула под его руку, чтобы оказаться внутри раньше.

Кетту явно что-то почувствовал. Лисенок оскалился и зарычал, серебристо-черная шерсть на загривке вздыбилась. Золотистые глаза были устремлены на Эдвина.

Ректор призвал элементаль. Но прежде чем он успел создать заклинание, я подхватила Кетту на руки и прижала к себе.

Лис прильнул ко мне всем телом, продолжая рычать. Сдерживая гнев, Эдвин попросил:

– Отпусти его. Я должен проверить.

Но я только крепче прижала к себе Кетту и отчаянно замотала головой. Мой фиктивный супруг выругался сквозь зубы. Я жалобно смотрела ему в глаза, чувствуя растерянность. Мой порыв был глупым, но жалость к дрожащему на руках лисенку не позволяла мне отступить.

– Да ничего я ему не сделаю!

Но Кетту продолжал рычать и скалиться. Какое-то время мы молчали. Эдвин – сердито, а я – с надеждой глядя ему в глаза. Наконец, ректор махнул рукой и ушел, хлопнув дверью. Теперь меня грызла совесть. Эдвин защищал меня от риспи, а я пошла против его воли.

Тряхнув головой и продолжая прижимать к себе Кетту, я вышла из комнаты и направилась во двор. В дальнем конце сада я остановилась у калитки и прошептала:

– Эдвин не успокоится. Тебе лучше какое-то время не попадаться ему на глаза. Может быть, она согласится тебя приютить.

С этими словами я отодвинула щеколду и шагнула на поляну. Кетту спрыгнул на траву, а я укоризненно сказала:

– Мог бы намекнуть, что ты и есть Кетту. Хотя, наверное, тебя зовут как-то по-другому?

Вспышка пламени – и передо мной снова стоял мальчишка. Черная одежда, такие же черные волосы, густая челка и лукавая улыбка.

– Спасибо, сестричка, – сказал он.

А я зажала рот ладонью и уставилась на него совершенно круглыми глазами. Только в этот момент до меня дошло, что это обращение - не просто слова. Передо мной стоял мой сводный брат. Сын Унэгэна, правителя риспи. Сын и…наследник?

Я присела и прошептала:

– Как тебя зовут?

Улыбка мальчика стала грустной:

– Пока для тебя я Кетту. Никто не должен узнать, кто я. Особенно Эдвин Рокфосс.

– Ты и правда мой?.. – вырвалось у меня.

Но маленький пальчик лег на мои губы, и мальчишка укоризненно сказал:

– Не здесь. Не сейчас. Никто не должен знать.

Я кивнула, и он убрал палец.

– А Сулаки? – спросила я, стрельнув глазами в сторону кустов.

– Знает. Будет молчать. Пообещай, что не скажешь своему мужу, кто я.

– Он может помочь, – попыталась возразить я.

– Обещай, я ему не доверяю, – настойчиво повторил Кетту, и мне пришлось кивнуть.

Я поспешила перевести разговор на другую тему и зашептала:

– Что с тобой случилось? Тебя лишили силы? Тебе можно помочь?

Мальчишка прижал руку к груди и скривился. А затем осторожно погладил пальцами мой лоб и напомнил:

– Делай все, что тебе скажет Амайя. Тогда сможешь помочь мне. Вижу, отец уже оценил твои старания.

Это “отец” было произнесено с такой нежностью и восхищением. Я не решилась напомнить Кетту, что наш драгоценный папаша позволяет Кицу и Куми творить что вздумается.

Мальчишка развернулся и первым направился к башне. Стоило нам приблизиться, из кустов донесся раздраженный голос:

– Ну что на этот раз? Просила же не ходить сюда днем!

– Прости, – примирительно сказала я, кивая на Кетту. – Сможешь спрятать его от Эдвина?

Сулаки обреченно вздохнула:

– Сейчас, что ли?

– Ну да.

С минуту девушка молчала, а затем недовольно бросила:

– Ладно. Перевоплощайся, в человеческой шкуре не пройти в башню днем.

Кетту послушно тряхнул головой, и мгновение спустя у моих ног снова сидел черный лис. Сулаки раздраженно произнесла:

– Не хотела я, чтобы ты меня видела в этом обличье.

Кусты шевельнулись, а затем из них вышла рыжая лиса размером чуть крупнее Кетту. Она оскалилась и прорычала:

– Уходи.

После этого Кетту и Сулаки потрусили к двери в башню. Я несколько мгновений провожала их удивленным взглядом. А затем развернулась и побрела к калитке. Совесть грызла меня с новой силой. Попытки с ней договориться успехом не увенчались, поэтому я направилась к дому.

У кабинета Эдвина я стояла несколько минут, собираясь с духом. И пыталась сообразить, как в очередной раз примирить два мира, к которым я принадлежу. Ни лис, ни ректор не желали доверять друг другу. А это могло решить столько проблем. Только я занесла руку, чтобы постучать, как дверь отворилась, и на пороге возник Эдвин.

– Прости, – тут же выпалила я.

Он подозрительно оглядел меня с ног до головы и спросил:

– Где этот?..

– В нашей комнате он больше спать не будет.

Из моей груди вырвался тяжелый вздох. Я ждала громов и молний, но вместо этого Эдвин поймал меня за руку и втянул в кабинет. Дверь хлопнула, не оставляя мне путей к отступлению. Я прижалась лопатками к гладкой деревянной поверхности, стараясь оказаться подальше от своего фиктивного супруга. Но тот уперся руками в косяк с обеих сторон от моей головы и теперь нависал надо мной.

Я едва удержалась от того, чтобы снова не закусить губу, медленно выдохнула и приготовилась к разговору.

Глава 29. Лоуэлл предлагает сделку

Эдвин смотрел на меня как-то странно. Он не спешил начинать разговор, но и не отходил. Я первой не выдержала и примирительно заговорила, старательно пряча глаза:

– Ты больше не увидишь в доме Кетту.

Ректор скептически хмыкнул, а затем проницательно спросил:

– Отнесла к Сулаки и попросила придержать его в башне, пока я не остыну?

– Пока я не придумаю, как ему помочь, – покаянно вздохнула я.

Меня так и подмывало рассказать Эдвину, что Кетту – мой сводный брат. Но я стойко молчала и старалась не кусать губы. Последнюю пару раз, когда я делала это при Эдвине, наши встречи закончились не тем, чем нужно. И в этот раз обстановка располагала…

Тут я спохватилась, что Эдвин меня сегодня спас, и запоздало прошептала:

– Спасибо.

– За что? – удивился он.

– За то, что прогнал от меня Кицу и Куми, – ответила я и заглянула ему в глаза.

– Ты и сама неплохо справлялась, – заметил ректор. – Как прошло занятие с Амайей? Судя по тому, что я видел, старухе удалось тебя кое-чему научить.