Ключ к убийству - Урса Алекс - Страница 23

– Да-да, конечно. Присаживайтесь. И спасибо вам большое, что пришли. Мы и правда зашиваемся.

Тома пристроил свое большое тело на единственный стул в кабинете и поерзал на нем, устраиваясь поудобней.

– Надеюсь, вы не потеряете работу из-за смерти Седу? – поинтересовался Франсуа, собираясь с мыслями и засовывая и так острый карандаш в точилку-тигра. Покрутил тому хвост-ручку и, потыкав острием карандаша в подушечку пальца, остался доволен.

– Не знаю. Сейчас, после смерти Ксавье, в офисе огромная неразбериха. Но даже если и так, я не пропаду, – мужчина улыбнулся обезоруживающей улыбкой, – у меня много полезных навыков. До того как попал на должность водителя, кем я только не работал: и учителем танцев, и осветителем, и инструктором по альпинизму, и автомехаником, и даже музицировал немного. – У Тома Диалло был приятный глубокий тембр голоса. Прислушавшись к его плавной речи, Франсуа уловил едва различимый акцент.

– Откуда вы родом? – спросил он, откидываясь на стуле.

– Я приехал из Бельгии, – улыбнулся Тома, снова блеснув белозубой улыбкой.

– Как вы попали на работу к Седу? – Франсуа открыл блокнот на чистой странице и приготовился делать пометки.

– Как обычно, – пожал плечами Тома, – увидел объявление о работе в газете. Явился на собеседование и прошел отбор. Поговорил с Ксавье, – тут он усмехнулся, – думаю, месье Седу выбирал водителя не столько по стажу вождения, сколько по тому, как человек будет смотреться за рулем его «Мерседеса». Я ему, по всей видимости, подошел. Мне объяснили, как я обязан одеваться на работе: черный костюм, галстук, белая рубашка и непременно белые перчатки. Даже в жару, – мужчина хохотнул, – я же говорю – Ксавье был важен внешний вид.

– Каким Седу был человеком? С ним легко было работать? – задал следующий вопрос Франсуа.

– Он был неплохим мужиком, в общем-то, – подумав, сказал Диалло, – немного подозрительным. Я иногда ловил на себе его взгляды в зеркале заднего вида. Он смотрел на меня, когда думал, что я не вижу. Особо доверительных отношений у меня с ним не было. Я к нему не лез. Так, чисто деловые отношения.

– А Анжело Бертолини вы хорошо знали? – кивнул Франсуа.

– Ангела? О, тут совсем другое дело, – голос Диалло потеплел, – Анжело всегда лез обниматься. Он умел, знаете ли, внушать людям теплые чувства. О нем хотелось заботиться, что ли, – окончательно засмущался Диалло и вдруг решился: – Скажите, а это правда? Ну то, что пишут в газетах… О том, что Ангел зарубил Ксавье каким-то топором. Ну это же бред, слушайте! Ангел – большой ребенок. Его же все любили. Он, со своими объятиями, как плюшевый мишка. Вы извините меня, пожалуйста, – Диалло замялся, – мне Анжело как сын, наверное. Хотя по возрасту так не скажешь, понятно.

– У вас есть дети, семья? – поинтересовался Франсуа, рассматривая еще одного поклонника Анжело Бертолини и раздумывая, как итальянцу удается превращать людей в плавящийся воск.

– Нет, – с искренним огорчением развел руками Диалло, – как-то не сложилось. А это ваши? – кивнул он на рамку на столе. Франсуа проследил за его взглядом и уперся в фотографию Тамары. Снимок был сделан им самим в тот момент, когда Тамара пыталась заставить четырехмесячного Вадима посмотреть в камеру. Она показывала на объектив пальцем и смеялась. Вадим же, по своему обыкновению, пытался вывернуться из ее рук и грохнуться на пол. Франсуа улыбнулся:

– Да, это мои жена и сын.

– У вас хорошая семья, – грустно улыбнулся Диалло, – вы счастливец. После сорока начинаешь задумываться о том, что в один прекрасный день придется сдохнуть в одиночестве. Мне бы этого не хотелось. Но я не оставляю надежды. Хотя, должен сказать, с каждым годом это становится все сложнее и сложнее. В моем возрасте начинаешь видеть такое количество людских недостатков, что влюбиться в кого-нибудь оказывается невыполнимой задачей. Жениться нужно все же по молодости.

Франсуа вежливо улыбнулся и продолжил:

– Я должен спросить вас об обстоятельствах того вечера, когда вы последний раз видели Седу живым. Расскажите, пожалуйста, подробно, что произошло.

Диалло кивнул:

– Где-то в половине первого ночи я забрал Ксавье и Анжело из ночного клуба, где они что-то отмечали. Анжело выглядел очень уставшим, и было уже поздно, но Ксавье настоял, чтобы они поехали к нему домой. Им нужно было обсудить какие-то предстоящие гастроли. Я отвез их к дому Ксавье на бульваре Сен-Жермен, вышел из машины и открыл дверцу.

– Вы всегда так делали? – перебил его Франсуа, вспоминая запись с камер наблюдения.

– Да, Ксавье настаивал на такого рода церемониях. Я должен был выходить первым и открывать перед ним дверцу автомобиля. Или, наоборот, я встречал его у машины и лишь потом мог сесть за руль. Все как в старом кино, – усмехнулся Диалло. Франсуа кивнул, и тот продолжил: – Так вот, я открыл дверцу и помог выйти Ксавье, затем Анжело. Парня заметно шатало. Мне даже пришлось поддержать его под руку, чтобы он не упал.

– Он был пьян? – уточнил Франсуа.

– От него пахло алкоголем, но я бы сказал, что он выглядел больше уставшим, чем нетрезвым, – ответил Диалло.

– Что было дальше? – кивнул Франсуа.

– Ксавье велел забрать его из дома на следующий день в десять часов утра. Я подождал, пока они зайдут в подъезд: это тоже было частью ритуала – не трогаться с места, пока Ксавье не зайдет в помещение. Как только дверь за ними закрылась, я уехал. Вот, собственно, и все.

– Вы не заметили, который был час, когда вы отъехали от дома Седу? – постучал карандашом по блокноту Франсуа.

Диалло пожал плечами:

– Чуть больше часа. Точнее не скажу.

Франсуа снова кивнул. Показания Тома Диалло совпадали с записью камер наружного наблюдения.

– Вы не заметили ничего странного в тот вечер? Может быть, видели посторонних людей у подъезда? – потер он лоб.

– Нет, все было спокойно, – покачал головой Диалло.

– Вы часто сопровождали Ксавье? Он сам водил машину? – продолжил Франсуа.

– Я возил Ксавье практически всегда. У него были права, но, кажется, ему доставлял удовольствие тот факт, что он может позволить себе личного водителя, и он с удовольствием всем это демонстрировал. Рискну предположить, что он был выходцем из небогатой семьи. По моему опыту, именно таким людям нравится пускать пыль в глаза окружающим. Они словно кричат миру своими действиями: «Смотрите, чего я смог добиться». Вот и Ксавье любил демонстрировать окружающим уровень своего благосостояния. Личный водитель был непременным атрибутом его статуса.

– А Анжело вы часто возили? – задал следующий вопрос Франсуа.

– Постоянно! – кивнул Диалло. – У Анжело даже водительских прав не было. Да я бы и сам его за руль не пустил!

– Почему? – удивленно вскинул голову Франсуа, весьма шокированный тем фактом, что у кого-то могло не быть водительского удостоверения.

– Как я уже сказал, Анжело – большой ребенок, – засмеялся Диалло без намека на насмешку. В его голосе золотым песком рассыпались искреннее тепло и нежность, как только речь заходила о Бертолини. – Он абсолютно погружен в свою музыку. Ксавье постоянно поручал его куда-то возить, и Анжело то устраивался на заднем сиденье, свернувшись клубочком, как дитя, то строчил что-то на листках бумаги, не замечая, что мы уже добрались до места назначения. Он постоянно что-то насвистывал, напевал и отстукивал на коленке. – Диалло замолчал, храня на лице невеселую улыбку. Франсуа тактично помолчал, давая немолодому водителю драгоценную минуту на приятные воспоминания. Но рассиживаться долго он не мог. Поэтому негромко кашлянул, привлекая внимание.

– Скажите, по вашему мнению, у Седу были основания беспокоиться за свою жизнь? – задал он следующий вопрос, уверенный, что именно люди вроде Тома Диалло и являются настоящим кладезем информации, и, как выяснилось, не прогадал.

– Вы знаете, – задумчиво почесал голову Диалло, – Ксавье был не самым приятным в общении человеком. Он подчас мог быть резковатым с людьми, но его манера вести дела – это не основание для убийства. Но вот несколько недель назад действительно возникла одна очень неприятная история. Ксавье вызвал меня поздно вечером – около десяти, должно быть, – и велел отвезти домой в семнадцатый округ одного парня. Тот был сильно нетрезв и находился в весьма удрученном настроении. Парень плюхнулся на заднее сиденье, даже не поздоровавшись, и сразу начал звонить по телефону. Из его разговора я понял, что он сын Ксавье. Я слышал о нем раньше в офисе, но в лицо не знал. Так вот, парень звонил, видимо, матери. Из его криков я понял, что он приезжал к отцу просить денег, но, судя по всему, безрезультатно. Он орал, что «убьет старую скотину». Я так понимаю, под «старой скотиной» он имел в виду Ксавье.