Руководство по фальшивым отношениям с твоим врагом (ЛП) - Никки Брайт - Страница 11

— Спасибо, — Ноа едва заметно кивнул в ответ на комплимент, но тут же снова перевёл взгляд на Сэмюэля. — А ты покажешь свою магию?

— Почему ты думаешь, что у меня есть магия? — спросил Сэмюэль, подняв бровь.

— Мама сказала, что единственная причина, по которой Натали встречается с никчёмным Уорнером, — это то, что у него волшебное лицо. Почему твоё лицо волшебное?

Я захлебнулась воздухом, чувствуя, как жар приливает к щекам. Ох, у меня точно будет серьёзный разговор с Мэдисон о том, что именно она говорит при своём слишком впечатлительном шестилетнем сыне.

— Не уверен, — невозмутимо отозвался Сэмюэль, этот предатель. — Может, стоит спросить у Натали?

Ноа повернул ко мне полный любопытства взгляд.

— Кузина Нат, почему у него волшебное лицо? И кто такие Уорнеры?

Мама быстро прокашлялась

— Кто хочет печенья? Ноа, дорогой, почему бы тебе не пойти помыть руки? Тогда все вместе перекусим.

— Хорошо.

Глаза Ноа тут же загорелись при упоминании печенья, и он, позабыв про Уорнеров, со всех ног бросился в ванную.

Мама повернулась к Сэмюэлю с извиняющейся улыбкой.

— Сэмюэль, не хочешь печенье? С шоколадной крошкой, только что из духовки. Мы с Ноа их сами сегодня утром испекли.

— Было бы чудесно, спасибо, — с безупречной вежливостью ответил Сэмюэль.

Мама просияла и скрылась на кухне.

Отец перевёл взгляд с меня на Сэмюэля, затем снова на наши сцепленные руки. Глухо хмыкнул и медленно направился вслед за мамой.

Я облегчённо выдохнула и повернулась к Сэмюэлю.

— Ну, официальное знакомство мы прошли. Помни: спорт, охота и погода!

— Это легче, чем отвечать на вопросы, которые медленно скатываются в уроки полового воспитания, — ухмыльнулся он, слегка потянув меня за руку. Мы вместе последовали на кухню.

Кухня была такой же уютной, как и весь дом — жёлтые клетчатые занавески, посуда с рисунками подсолнухов и потрясающий аромат свежей выпечки, заполнивший всё пространство.

— Видели последний матч «Пэкерс»? — непринуждённо спросил Сэмюэль у отца.

Отец окинул его тяжёлым, подозрительным взглядом, но затем кивнул.

— Хорошая игра.

— Захватывающая, — согласился Сэмюэль, как будто и правда был фанатом. — Я уже думал, они провалятся, но в последней четверти этот перехват просто перевернул ход игры.

На лице отца появилось задумчивое выражение, нахмуренные брови слегка разгладились.

— Ага, — буркнул он, что по меркам отца было едва ли не целым монологом.

Тем временем мама поставила перед Сэмюэлем тарелку с горячим печеньем.

— Вот, дорогой. И, Натали, я отложила для тебя немного с собой.

Она кивнула на огромный пластиковый контейнер из-под мороженого, наполненный печеньем. (Мама, как истинная жительница Среднего Запада, находила новое применение любой пластиковой упаковке.)

— Спасибо, мам, — я тут же стянула одно печенье с тарелки Сэмюэля.

Он сделал первый укус и издал довольный звук.

— Вау, Пэтти, это невероятно. Вам обязательно нужно дать мне рецепт.

И сказал он это так искренне, без привычной фальшивой вежливости, что я едва не уронила своё печенье от удивления.

Я наблюдала, как он без усилий очаровывает моих родителей — нахваливает выпечку мамы, поддерживает разговор с отцом, несмотря на его односложные ответы. Будто кто-то переключил тумблер.

Где же был тот привычный, самодовольный Сэмюэль? Вместо него появился… этот, милый и обаятельный.

Может, эта затея с фальшивыми отношениями не окажется таким уж полным провалом или катастрофой, как я себе представляла, если он прячет под своей раздражающей ухмылкой такую личность…

БИП! БИП!

Я застыла, кровь застучала в висках от резкого звука автомобильного сигнала, раздавшегося с подъездной дорожки.

О нет. Только не это…

Я выдернула руку из ладони Сэмюэля и бросилась к окну гостиной. Мой желудок болезненно сжался при виде старого бордового чудовища, дребезжавшего у дома с вычурными деревянными панелями по бокам.

— Мам! — воскликнула я. — Ты… Иуда! Ты нас предала!

Мама и Сэмюэль уже стояли за моей спиной, выглядывая наружу.

— Ой, — пробормотала мама, прикрывая рот ладонью. — Понятия не имею, как они узнали! Я ведь всего лишь сказала Оуэну, Мэдисон и дяде Майку, что вы приедете!

— Как ты успела рассказать ТРЕМ людям, если я предупредила тебя всего за полчаса? — Я потрясённо уставилась на неё. — Ты буквально подняла сигнал тревоги «Натали приводит Уорнера» для всей семьи!

Сигнал снова зазвучал — длинный, настойчивый.

Я застонала. Теперь уже не отвертеться.

С неохотой я поплелась к двери и начала натягивать ботинки.

— Сэмюэль, надевай обувь. Нас вызывают. Куртку можешь оставить — мы вернёмся быстро.

Вместо того чтобы выглядеть встревоженным, Сэмюэль выглядел… заинтригованным, наблюдая за моим явным ужасом. Но, к его чести, он молча подчинился, натянув туфли.

Я глубоко вдохнула и распахнула входную дверь. Сэмюэль шагал прямо за мной, когда мы вышли в обжигающий зимний воздух — навстречу торнадо, состоящему из любви, сарказма и моих бабушки с дедушкой.

Скрипнув ржавыми рельсами, раздвижная дверь фургона открылась. Изнутри показалось морщинистое лицо бабушки Мэнн, обрамлённое тонкими седыми кудрями и комично увеличенное её толстыми очками.

— Ну чего встали? Садитесь! Едем кататься! — громогласно скомандовала она.

Я подавила стон, пробормотав себе под нос.

— Держись.

— Это всего лишь поездка на машине, — удивлённо отозвался Сэмюэль. — Что может быть страшного?

Я одарила его долгим, выразительным взглядом.

— Ты не представляешь. Бабушка и дедушка Мэнн— это как финальный босс семейной саги. Я вообще-то надеялась ввести тебя в курс дел помягче…

Он лишь ухмыльнулся, явно не воспринимая ситуацию всерьёз.

Он ещё поймёт.

Изобразив самую радушную улыбку, на какую была способна, я подошла к фургону.

— Бабушка! Какая… неожиданность!

— Меньше болтовни, больше действий, — отрезала она.

Я открыла переднюю пассажирскую дверь и встретилась взглядом с дедушкой Мэнном. Он сидел за рулём, положив натруженные руки на потрескавшуюся кожаную обивку.

— Привет, тыковка, — тепло поздоровался он, глаза мягко блеснули… Пока не скользнули в сторону Сэмюэля. Тон сразу стал ледяным:

— Уорнер.

Я поспешно вмешалась.

— Дедушка, бабушка, это Сэм… То есть, Сэмюэль Уорнер. Мой парень.

Я подняла взгляд на Сэмюэля и натянуто улыбнулась, изображая безнадёжно влюблённую.

К моему удивлению, он ответил тем же — тёплой, искренней улыбкой, повернувшись к старикам.

— Мэм. Сэр.

Бабушка фыркнула, прищурившись.

— Вблизи его физиономия даже симпатичнее, чем я думала, — пробормотала она, скрестив руки.

— Нам было очень интересно, что за тип с тобой… Залезайте, — кивнул дед.

Я жестом указала Сэмюэлю на переднее сиденье, покрытое видавшим виды бордовым бархатом.

Он замешкался.

— О, нет, я не могу… Твоя бабушка…

— Нат и я спереди не сидим, — оборвала бабушка. — Мы не настолько глупые. Так что садись, Уорнер, не спорь.

Без дальнейших возражений Сэмюэль скользнул на переднее сиденье, а я забралась внутрь следом, пробираясь через ряд сидений и устраиваясь прямо за дедом.

Фургон дёрнулся, когда дедушка включил передачу.

Я наклонилась вперёд и тихо постучала по плечу Сэмюэля, пока он пристёгивал ремень.

— Держи ноги на весу, — прошептала я.

— Что?

— Ноги. Над полом, — повторила я, демонстрируя, как удерживаю свои ботинки на весу, чувствуя, как горят мышцы бёдер. Но это было абсолютно необходимо в фургоне дедушки.

Дедушка Мэнн нажал на педаль газа, и фургон рванул с места, сдавая задом на улицу.

У дедушки был… скажем так, уникальный стиль вождения. Вместо того чтобы использовать одну ногу и переключаться между газом и тормозом, он задействовал обе: правую ногу для газа, левую для тормоза.

Это означало внезапные рывки, резкие ускорения и неожиданные торможения.