"Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Ясинский Анджей - Страница 1121

— Да я сам не свой от ярости! Вот, пожалуйста, верное оружие, самое надёжное, неотвратимое — и что ты из неё сделал? Какую-то соплю дрожащую, которая от страха помирает при одной мысли, что ей придётся участвовать в бою. Это притом что ей-то ничего не грозит!

— Она просто ребёнок, Эдгард, опомнись! Маленькая девочка! Мы справимся и сами. Куда поехал Карл, говори точно!

— Каверза полетела выводить из строя шахты на севере. Те самые, где ты работал, помнишь? Ей удалось, но она попалась, и с нею двое или трое ребят. Вот туда этот осёл Карл и держит путь.

— Тогда я за ними. Эдгард, отправь людей к Вершине. Послушай, это очень важно: Марта не должна прыгать. Альседо упоминал, что Испытание дети проходят в день пятнадцатилетия. Она ещё слишком мала, ей только одиннадцать.

После этих слов Эдгард немного растерял пыл и выглядел смущённым.

— Да? Что ж, не знал… Хорошо, мои будут ждать у Вершины, я сам двинусь туда. Одну машину отправлю с тобой на всякий случай, вы можете поехать на север разными дорогами и встретиться на середине, чтобы хоть кто-то перехватил Карла, если другой с ним разминётся. Но послушай, если от девчонки нет проку, мы не можем тратить время. День, другой и выдвинемся к столице. Если вы ещё по пути их остановите, люди у Вершины вам всё равно не понадобятся.

— Я понимаю, Эдгард, понимаю. Спасибо и на этом.

Хвостатому на всякий случай дали оружие, но выделили только двоих спутников с отдельным экипажем. Те могли, меняясь местами, мчать вперёд без передышки. Его же подменить было некому.

По дороге, пролегающей меж бурых пустошей и равнин, экипажи летели в сторону севера, оставляя Вершину по правую руку. Но как ни торопились, они не могли нагнать фургон. Тот будто сквозь землю провалился.

Ковар останавливался лишь для того, чтобы заправить машину, и его спутники тоже, не считая тех раз, когда они менялись местами. Он устал и измучился, был голоден, то и дело подступала рассеянность, но подходящее время для отдыха никак не наступало. Не могло оно наступить, пока фургон не был найден.

Когда день подходил к концу, экипажи остановились у развилки дорог, и трое выбрались наружу.

— Нужно решить, — сказал один из них, — кто поедет через Пасть Зверя, а кто — к Разводным Мостам.

— С фургоном-то, я думаю, тот парень только через Мосты и смог бы проехать, — сказал второй.

— Э, ребята, вы его не знаете, — возразил третий. — Это Карл создавал первые экипажи в Лёгких землях. Он составляет одно целое с любой машиной, чует их так, как никто другой. Он и на гружёном фургоне с лёгкостью проскочит Пасть.

— Так что ж тогда решаем?

— Давайте бросим монетку.

Медная монетка взлетела в воздух, брошенная ловкой рукой, и приземлилась на ладонь портретом господина Ульфгара вверх. Его уже с трудом можно было разглядеть в густых сумерках.

— Значит, мы через Пасть, а ты — к Мостам, — подвёл итог бросавший. — Ну, удачи нам.

Хлопнули дверцы, зажглись фонари, и экипажи разъехались в разные стороны.

Какое-то время Ковар держался. Его подстёгивали мысли о рыжеволосой девочке, втянутой в опасную игру взрослых людей. Ещё он вспоминал кроху из Приюта, такую доверчивую, хрупкую, на плечи которой легла ноша не по силам. Тревожился хвостатый и о Каверзе.

Он ведь не забывал о своей сестрёнке. Если труппа дядюшки Шпиндлера заезжала в город Пара, господин Тень неизменно присутствовал в зале и в конце выступления бросал на сцену алую розу. Он был рад и горд, что маленькая встрёпанная девчонка выросла в уверенную в себе женщину и добилась успеха. Но связываться с ней всё-таки боялся, чтобы не подвести.

Он прознал и о том, что она оказалась в «Птицах». Тревожился, как бы её не подвергли опасности. Сперва просил докладывать лично ему о поручениях, которые дают сестрёнке, и отменял всё, что казалось сомнительным, а после пообвык. Она блестяще справлялась. Кроме этого раза.

Впрочем, также знал он и то, что Карл выучил свою воспитанницу обращаться с оружием и управлять любым устройством из тех, что передвигаются на силе пара. И оружие она уже не раз пускала в ход: находились те, кто имел виды на юную артистку и пытался добиться желаемого любой ценой, но постоять за себя Каверза умела. Дважды Ковар использовал связи, чтобы дело замяли, а с одним человеком после расправился лично.

Случались и другие происшествия, странным образом совпадающие с визитами труппы дядюшки Шпиндлера, но если от них и тянулись ниточки к Каверзе, значит, та ловко заметала следы. И потому сейчас Ковар верил, что сестрёнка сумеет себя защитить, если только ей подвернётся хоть самый малый шанс.

В конце концов, уставший, он перестал понимать, видит ли эти образы наяву, или же ему снится сон. Опасаясь потерять управление, Ковар съехал с дороги, перебрался на заднее сиденье и уснул.

Хвостатый надеялся, что ничего плохого не случится: если Карл застрянет на севере, он уж всяко успеет его нагнать, а если тот успешно справится, то они встретятся на его обратном пути. Мысли о том, что промедление может привести к чьей-то гибели, Ковар старательно от себя гнал.

Он проснулся, когда день уже давно наступил. Завёл мотор, наспех перекусил прямо в пути, не особо утолив голод. Хлеб со вчерашнего дня подсох, сыр зачерствел, а больше у путника ничего и не было, кроме воды.

Дорога тянулась среди довольно унылой местности. Из поселений на пути лежали только Пограничье и Бронзовый Ключ, но их хвостатый решил объехать стороной. Время надвигалось такое, что прямая дорога могла оказаться не самой быстрой.

Часть пути пролегала неподалёку от железнодорожного полотна, и Ковар увидел длинный неподвижный состав. Товары, направлявшиеся на восток, застряли здесь. Проехав дальше, он узнал причину: рельсы на большом отрезке дороги разворотила, искорёжила неведомая сила. Так малыш сломал бы игрушку. Эту поломку быстро не поправишь.

У вагонов не было заметно и следа жизни. Похоже, люди, сопровождающие груз, ушли отсюда пешком. Восточнее лежало Пограничье, должно быть, туда. Всё лучше, чем ждать неизвестно чего посередине пустошей.

Он всё мчал и мчал, утомлённый однообразием видов, и, наконец, перестал различать детали дороги, летящей под колёса. Вся она свалялась, как комок шерсти с торчащими кое-где ворсинками тощих деревьев, и превратилась в одно рыжевато-бурое целое.

К ночи, измотанный, с воспалёнными глазами, он добрался до Разводных Мостов.

Впереди ждал пост. За ним возвышались две параллельные арки мостов, что дали название городу, лежащему чуть поодаль за ними.

Не было никакой нужды в том, чтобы мосты разводились. Внизу, правда, блестело море, но до того далеко, что ни одной мачте не помешает мост. Да ни одна лодка и не подойдёт сюда, в это место, где вода бьётся о скалы до белой пены.

Прежде, во времена старого мира, никаких дорог здесь и в помине не было. На север вёл лишь путь через Пасть Зверя, не лучший, чтобы возить грузы. Для доставки древесины и угля и построили два моста, перешагивающих с одного на другой скалистый берег.

Говорили, из-за неудобного расположения мост никак не удавалось возвести, он всё обрушивался вниз, бессильный протянуться над пропастью. В конце концов мастера установили сперва прочную площадку, а уже на ней вырастили половину моста. Движущегося, чтобы не сразу тянуть его вперёд, а сперва закрепить как следует. То же проделали и с другой стороны.

Также говорили, господин Ульфгар намеренно приказал устроить мосты разводными, чтобы ограничить проезд то ли на север, то ли с севера. Зачем бы это могло понадобиться, неясно. Может, опасался, что измученные тяжким трудом шахтёры однажды поднимут бунт.

Как бы то ни было, сегодня оба моста оказались разведены, а ведь Ковар слышал, что они обычно никогда не поднимались. Произошло что-то, нарушившее привычный порядок. Может быть, это связано с затоплением шахт?

Не доезжая до поста, хвостатый остановился. Расправил волосы, натянул шляпу, прикрывающую уши. Достал из ящика очки с жёлтыми стёклами, скрывающие цвет глаз. Одежда на нём была хорошая, дорогая — теперь никто от человека не отличит. Жаль только, ботинки грязные, ну да в сумерках не заметно.